My little infinity

      — Дония умерла, — еле слышно произносит парень. Столько боли в его взгляде я еще не видела никогда.       — Что? Как… — прячу взгляд, нервно перебирая пальцами. Это же… невозможно. Нет…       — Разбилась… на самолете, — с трудом выдавливает из себя слова Зейн, и я испускаю приглушенный вздох, полный ужаса и отчаяния, закрывая рот рукой. Еще вчера по дороге к аэропорту, я обнимала веселую и жизнерадостную девушку, разговаривала с ней о всякой ерунде и слышала ее звонкий смех. И в какой-то миг брюнетки просто не стало. Она исчезла, а ее планы на счастливое будущее превратились в прах.       — О, Господи… — на глазах уже застывают слезы, и в этот раз я не в силах их сдержать. А я обещала себе не плакать… черт, да кого это волнует? — Зейн, — шепчу я, вновь обнимая Малика, и в этот раз он прижимает меня к себе в ответ, зарываясь пальцами моих в русых волосах. Из груди парня вырывается всхлип, он больше не пытается бороться со слезами, — как же мне жаль, — единственное, что я могу произнести, прежде чем срываюсь на громкие рыдания.       — До сих пор не могу осознать тот факт, что ее больше нет, — еле слышно проговаривает Зейн, и я истерически втягиваю воздух.       Не знаю, сколько мы простояли так, погрузившись в собственные мысли. Мне даже показалось, что я вскоре прожгу парню шею своим дыханием. Я не знаю, что могу сделать для Зейна, кроме как стоять вот так. Не знаю, что вообще стоит делать в таких ситуациях, и стоит ли. Я не знаю ничего сейчас.       Робко касаюсь руками щек брюнета, пальцами стирая с них мокрые дорожки, как это делает он всегда. Заглядываю в карамельные глаза Зейна, видя в них всю ту же ненавистную боль с нотками отчаяния. Я бы сделала что угодно, лишь бы не видеть его таким сломленным.       — Никогда не закрывайся от меня, ты слышишь? — дрожащим голосом говорю я, глотая слезы. Мягко касаюсь его пухлых, искусанных губ своими, через пару секунд вновь отстраняясь, — помнишь, ты мне говорил когда-то: «мы пройдем через это вместе»? — продолжаю, и Зейн кивает, поджимая губы. Жалкое подобие улыбки. Но даже это заставляет меня ликовать где-то внутри, — мы пройдем через это вместе, Зейн, — говорю я, и Малик опускает взгляд вниз, и затем мягко целует меня в лобик.       — Спасибо, — шепчет он, и я пытаюсь улыбнуться.       Вздрагиваю, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Неспешно вытаскиваю мобильник, и на экране высвечивается «Мама». Виновато смотрю на Зейна и отвечаю на звонок.       — Д-да? — неуверенно спрашиваю я.       — Алиса! Где тебя черти носят? Времени уже пол десятого! Ты так и не сказала, куда намылилась в такое позднее время.       — Оу, да… я скоро буду, — случайно всхлипываю в конце фразы и зажмуриваюсь, молясь, лишь бы мама не услышала.       — Все в порядке?       — Да, мам. Пока, — быстро говорю я и сбрасываю звонок.       Начинаю судорожно вытирать слезы тыльной стороной ладони, но, увидев черные следы на руке, понимаю, что лишь размазываю тушь по лицу,       — Черт.       — Ты можешь сходить умыться, — предлагает Зейн, и я киваю, снимая обувь.       — Спасибо.       Добежав до ванной, смотрю в зеркало, ужасаясь своему отражению: красные глаза, потекшая косметика и лохматые волосы. Тут же принимаюсь смывать с лица остатки туши, мысленно благодаря себя за то, что красила только ресницы.       Не обнаружив на запястье резинки, чтобы сделать хвост, привожу волосы в порядок с помощью расчески Зейна и возвращаюсь обратно в прихожую.       — Мне нужно идти, извини, — виновато опускаю голову и снова надеваю кроссовки.       — Все нормально, — Зейн говорит совершенно без эмоций: холодно и отстраненно. Это пугает.       — Все будет хорошо, — шепчу я, прислонившись губами к щеке парня, — обещай, что не забросишь университет, — хмурюсь, — у тебя стипендия — значит, что пропуски могут очень плохо сказаться на ней, — продолжаю, на что брюнет лишь кивает, — и да, завтра до школы я доберусь на автобусе, а ты выспись и спокойно едь на учебу, хорошо?       — Алиса, что за глупости, мне не труд…       — «Мне не трудно тебя подвезти», да, я это уже слышала, — перебиваю Зейна, — но мне в школу к восьми, а тебе в университет — к девяти. Ты сэкономишь час и приведешь себя в порядок, а со мной ничего не случится, если я доеду без твоей помощи. Пожалуйста, Зейн, — произношу я, умоляюще заглядывая парню в глаза.       — Ладно, — пораженно вздыхает Малик.       — Увидимся завтра, — говорю я и еще раз обнимаю брюнета, чмокнув в губы напоследок.

***

      Лениво зеваю, едва не засыпая под голос миссис Фултон, ручкой раскрашивая кружок на черновике. При всей моей любви к учебе, иногда мне все равно бывает жутко скучно, особенно когда мысли заняты вовсе не литературой. Всему виной дерьмовое настроение, которое просто не может быть хоть чуточку лучше, потому что в голове предстает лишь лицо Зейна, перекошенное болью. И я просто не могу спокойно существовать, когда Малик пытается пережить смерть родного человека, жутко страдая. А учиться с отвратительным настроением, ровно как петь с больным горлом, поэтому единственное, что мне остается — ждать окончания урока, пытаясь хотя бы мало-мальски вникнуть в его тему, при этом скрывая то, что твориться на душе.       Обращаю внимание на рядом сидящую Эмму, вырисовывающую карандашом сердечки и непонятные завитки в тетради, и улыбаюсь, ибо не хочется портить ее состояние духа своим кислым лицом.       — Опять грезишь о Коуле? — шепчу, обращаясь к подруге.       — Что? Нет, — усмехается Эмма, — Коул в прошлом. Не так давно поняла, что он — полный кретин, и решила просто забить, — так же тихо произносит блондинка.       — Ого, то есть тебе теперь нравится кто-то другой? — ухмыляюсь я.       — Мисс Бенсон, а вы что думаете на эту тему? — с ехидной улыбкой спрашивает меня преподаватель, и я, прочистив горло, собираюсь начать извиняться, но слышу спасительный звонок.       — С удовольствием отвечу на следующем занятии, миссис Фултон, — невинно улыбаюсь, и женщина снисходительно кивает. Надеюсь, что завтра она уже забудет обо мне, потому что я благополучно прослушала половину сегодняшнего урока.       Складываю учебник и тетради в сумку, и следом за Эммой выхожу из аудитории.       — Ну так кто этот счастливчик? — улыбаясь во весь рот, ловлю смущенный взгляд подруги, — о-о-о, кажется кто-то влип по уши, — подшучиваю над девушкой.       — Попробуй догадаться, ты его знаешь, — улыбается Эмма, и я хмурюсь.       — Я плохо соображаю на голодный желудок, — ворчу, — хорошо, хотя бы опиши этого парня.       — Э-э-э… у него великолепные кудряшки, изумительные изумрудные глаза, сногсшибательные ямочки и обворожительная улыбка. Еще он безумно смешной и с ним весело проводить время, — на одном дыхании выдает Эмма, и я в шоке раскрываю рот. Под такое развернутое описание подходит лишь один мой знакомый…       — Подожди, ты сейчас серьезно? — уточняю я, шокировано смотря на девушку.       — Абсолютно, — кивает Эмма, ухмыляясь.       — Умеешь удивлять, я тебе скажу, — сглатываю ком, вспоминая свою самую первую встречу со Стайлсом, когда тот зажал меня в уборной. И, конечно, как я могу не упомянуть о том, что несколько дней назад назад я сначала согласилась на поцелуй с Гарри, а потом убежала, сверкая пятками, так и не выполнив задание. Наверно, он подумал, что я сумасшедшая, — нет, Гарри, несомненно, милый и забавный, но как так, черт возьми, получилось? Когда вы успели пересечься? — выпаливаю я, не в силах остановить поток вопросов, неустанно льющихся из моего рта, и Эмма смеется, уже заходя в кафетерий.       — Мы несколько раз были на вечеринках вместе, и вот вчера встретились в супермаркете. Разговорились, и потом Гарри предложил подвезти меня до дома… по дороге мы очень мило общались, и он позвал меня прогуляться по городу в среду, то есть завтра, — рассказывает Эмма с сияющей улыбкой на лице.       — Вау, это так прекрасно, — протягиваю я, хлопая в ладоши, и подруга хихикает.       — Я уже начинаю жалеть, что не поехала с вами на выходных.       — Оу, да, — тихо говорю я, проводя рукой по волосам. На самом деле, мне неловко вспоминать о том, что было тем пятничным вечером, потому что я повела себя, как психически неуравновешенная, за что мне невероятно стыдно.       — Тебе как всегда — булочку с корицей и чай? — спрашивает блондинка, вставая в очередь, и я отвечаю кивком, отдавая девушке деньги. Эмма часто покупает за меня еду в кафетерии в то время, как я спешу занять столик.       Как обычно направляюсь четырехместному столу (самому маленькому по количеству мест здесь), находящемуся в самом углу помещения перед окном. Зачастую к нам присоединяется Кесс, но сегодня у нас еще не было совместных уроков, поэтому я даже не знаю, в школе ли она.       — Привет, зануда, — слышу жизнерадостный голос Коула, коснувшегося моего плеча и располагающегося рядом со мной.       — Перестань меня так называть, — ворчу я, отодвигаясь чуть в сторону от зеленоглазого парня. Да, он определенно красив: высокий рост, прическа схожа с прической Зейна, правда у Коула волосы русые и немного короче, чем у Малика. Небольшие губы, выраженные скулы, широкие брови и отвратительный характер — так можно описать Коула Остина.       — Где Эмма? — интересуется парень, игнорируя мою предыдущую реплику.       — Дай угадаю: тебя вновь бросила Кайла, и ты в который раз решил вернуться к Эмме? Увы, но твоя персона больше ее не интересует, поэтому будь добр удалиться, — процеживаю я сквозь зубы, вспоминая, как успокаивала подругу после очередного предательства со стороны этого обнаглевшего парня.       — О, а вот и Эмма, — фальшиво улыбается Остин, в очередной раз игнорируя мои слова, что меня всегда жутко раздражает.       Вижу, как меняется выражение лица Роуз, несущей поднос с двумя булочками и двумя чашками чая, когда она видит рядом со мной Коула, и сожалеюще пожимаю плечами.       — Остин, проваливай, — нервно проговаривает Эмма, и Коул лишь усмехается.       — И тебе привет, — спокойно произносит Коул, и Эмма, закатывая глаза, садится напротив меня, пододвигая поднос с едой на середину стола, — как дела?       — Прошу, не порть настроение, — хнычет подруга.       — Эмма, ну извини, пожалуйс…       — Извинить?! За что? За то, что подставил меня перед друзьями или за то, что сначала играешься со мной, а как только тебя прощает Кайла, сразу же бежишь к ней? Ах, да, или, может быть, за то, что целовался с ней, когда мы еще были в отношениях? Оставь меня в покое, Коул! Надеешься сделать мне больно снова? Ох, нет, теперь единственное чувство, которое ты у меня вызываешь — раздражение, — выплевывает блондинка, грозно сверля взглядом Коула.       Люди, находящиеся в данный момент в кафетерии тут же обратили свои любопытные взоры в сторону нашего скромного столика: на закипающую от ярости Эмму, растерявшегося Остина и не знающую, как на это все реагировать, меня.       — Оу, — выдавливает Коул, прищурив глаза и вытянув губы.       — «Оу»?! Это все, что ты можешь сказать?       — Кажется, мне нужно идти, рад был пообщаться, — тараторит парень, вставая. Поклонившись зрителям, Коул спешно удаляется, оставив в недоумении всех вокруг. И через пару секунд другие люди уже забыли об этом инциденте и ведут себя так, будто ничего не произошло, усиленно беседуя друг с другом. Я же до сих пор нахожусь в ступоре, а подруга, садясь, уже во всю пытается сдержать набежавшие слезы.       — Так, спокойно, Эмма, он — осел, причем осел, который больше тебе не нравится, помнишь? — говорю я, беря блондинку за руку, и она несколько раз кивает, — улыбнись, вспомнив милые ямочки Гарри, которому ты, кстати, небезразлична.

***

      Задумавшись, бреду за Спайком по аккуратной аллее полюбившегося мною парка для собачников, расположенного не так далеко от собственного дома.       Я невероятно горда Зейном, потому что сегодня он посещал университет, в то время как я бы в его ситуации не выходила из дома ближайшую неделю точно, находясь в глубочайшей депрессии. Он сильный. Безумно.       Представляю, как Зейн возвращается с учебы, садится на диван, жмурясь и стиснув зубы. Как хватается за голову, взъерошивая волосы, как с закрытыми глазами откидывается на спинку мебели, в миг расслабляясь, а затем резко швыряя подушку в сторону. Как по его щеке скатывается одинокая слеза, и парень, тяжело дыша, ненавидит все вокруг, поддаваясь душевным терзаниям.       И я сама не замечаю, как глаза застилает мутная пелена. Не хочу, чтобы он так мучился. Хочу забрать всю его боль себе, лишь бы Зейн не чувствовал ее, лишь бы улыбался.       Внезапно Спайк тянется назад, словно увидев что-то. Оборачиваюсь и замечаю далматина. Сейчас, наверно, буду звучать глупо, но минусом парков для собачников является, несомненно, то, что здесь слишком много собак, на которых Спайк кидается, чтобы поиграть, и вот тогда у него будто сносит крышу, пес забывает все команды. И зачастую хозяева тех собак думают, что он лезет в драку, поэтому мне приходится гулять со своим чадом на поводке.       — Спайк, нельзя! — кричу я, в попытках удержать тридцати килограммовую тушу, и пес немного успокаивается, но далматин подбегает ближе, и Спайк резко подается вперед. Поводок выскальзывает из рук, и мой палевый друг уже счастливо гонится за своим сородичем, — черт, Спайк, — выдыхаю я, нахмурившись и топнув ногой. Конечно, он не убежит далеко и не потеряется, но от хозяина той собаки мне может достаться.       Плюхнувшись на скамейку, наблюдаю, как мой лабрадор счастливо бегает по полянке вместе с той собакой. В данный момент у меня нет ни сил, ни желания его останавливать, поэтому я просто сижу и жду, пока Спайк прибежит сам.       — Хэй, Элис, — окликает меня хрипловатый звонкий голос, и я вздрагиваю от неожиданности, когда его обладатель садится рядом. Облегченно выдыхаю, узнав в этом человеке друга Зейна.       — Привет, Луи, — слабо улыбаюсь, и парень вовлекает меня в дружеские объятия, — вкусно пахнешь, — говорю, и Томлинсон смеется. Но Зейн пахнет вкуснее. Этого я, конечно, говорить не буду, — что ты тут делаешь?       — Гуляю с Дизи, которая, кстати, предпочла компанию Спайка, — усмехается парень.       — Серьезно? Это твоя собака? — раскрываю рот от удивления, и Луи с улыбкой кивает, — ого.       — Как дела? — спрашивает парень, и я хмурюсь.       — Если честно… не очень.       — Это из-за Зейна?       — Да… ему нелегко сейчас, — говорю я, опуская голову.       — Алиса, — произносит шатен, и я уже предполагаю, что он начнет меня успокаивать, что, несомненно, лишнее, — ты любишь его? — Луи задает совершенно неожиданный вопрос, и я впадаю в ступор.       Люблю ли я Зейна? В последнее время я стала невероятно зависима от этого парня. Живу лишь от встречи до встречи с ним, поэтому самое ожидаемое время дня — утро, когда брюнет довозит меня до школы, хотя иногда я яро сопротивляюсь этому, потому что хочу, чтобы он хоть немного выспался.       Также, наверно, ни с кем еще мне не было так легко и интересно общаться, как с Зейном. Никто никогда не понимал меня так, как он. Никто не давал почуствовать себя такой нужной и любимой, как это делает он, кроме мамы, разумеется. Никто еще не смотрел на меня с искорками восхищения в глазах, никто не обнимал так нежно и трепетно, как это делает мой загадочный парень.       Лишь один его взгляд в мою сторону вынуждает покрыться мурашками, а мое имя, звучащее из его уст, вызывает непроизвольную улыбку. То, как Зейн облизывает свои пересохшие искусанные губы заставляет все внутренности во мне скрутиться в один тугой узел, а тело трепетать от нужды почувствовать вкус этих манящих губ, примкнув к ним своими.       Раньше мне трудно было представить, что чье-то прикосновение может за секунду заставить все мое тело ныть от желания почувствовать его еще раз. Еще труднее было представить то, что этим кем-то будет Зейн. Тот самый мальчик из деревни, с которым я попрощалась навсегда, несмотря на то, что он пообещал, что мы еще встретимся. И мы встретились. И я безумно благодарна судьбе за то, что у меня теперь есть человек, который за секунду способен поднять самое паршивое настроение, стоит ему только улыбнуться, обнять меня и сказать, что все будет хорошо.       «Официально» мы встречаемся лишь несколько дней, но очень близки были еще задолго до этого. И я уже не представляю жизни без того, как засыпаю и просыпаюсь с мыслями о Малике, предвкушая очередной момент, где будем только мы вдвоем. Не представляю свою жизнь без него. Не представляю себя.       Люблю ли я Зейна? Не знаю. Для начала, я даже не знаю, что такое «любовь». Все, что мне когда-либо приходилось испытывать к противоположному полу — это лишь симпатия. Самая обычная. Что уж там, до Малика я даже ни разу не целовалась, в то время как другие девочки моего возраста меняли парней каждую неделю.       То, что я чувствую к брюнету — определенно что-то большее, намного сильнее симпатии.       — Элис? — выводит меня из мыслей меня Луи, махая рукой перед глазами.       — Я не знаю, Луи. Но я уверена, то, что я испытываю к нему… это определенно очень сильное чувство.       — Любишь, — широко улыбается парень, и я опускаю взгляд, — просто боишься признаться себе в этом, — пожимает плечами Томлинсон, рассуждая.       — Для всех понятие «любовь» — разное. Я думаю, что с ней легко спутать влюбленность. Фраза «я люблю тебя» значит для меня очень много. Я хочу сказать это человеку, в ком буду уверена, с кем буду до конца… возможно, я сейчас говорю, как наивная дурочка, потому что никто не знает, что будет завтра, но я просто хочу быть уверенной в своих словах на сто процентов, не хочу жалеть о них в дальнейшем, понимаешь? — смотрю на Луи, и он кивает, улыбаясь.