My little infinity

      — Может хватит смеяться надо мной? Вы двое сговорились сегодня? — вскидывая руками, как можно более серьезно произношу я, изо всех сил сдерживая смех, — я вижу, вы слишком хорошо поладили, да? Но наедине я с вами больше не останусь.       — Успокойся, милая, плыви по течению, — продолжает Зейн, и Эмма истерически колотит руками по дивану, а я сижу, пытаясь не засмеяться и не убить брюнета одновременно.       Дело в том, что сегодня прямо в магазине у меня начались месячные, и я протекла. Не передать словами, как это неловко. Зейн, в свою очередь, не упустив такой великолепной возможности — поиздеваться, теперь всячески подкалывает меня по этому поводу, а Эмма заодно с ним.       — Роуз, ты-то куда? Спешу напомнить, что ты тоже являешься девушкой, и вот как только у тебя наступят «эти дни» — я буду мстить, ясно? — злобно проговариваю, скрещивая руки на груди.       И Эмма, тут же прокашлявшись, замолкает, пытаясь изобразить серьезный вид.       — А ты, — указываю пальцем на Зейна, — скоро в полной мере прочувствуешь всю прелесть месячных, дорогой, — фыркаю, складывая руки на груди.       — Я смотрю, ты сегодня, словно открытый кран, дорогая: раздражение так и льется, — продолжает издеваться Малик, и я с нервным вздохом закрываю глаза.       — Заткнись, если не хочешь стать половой тряпкой, вытирающей все это раздражение, дорогой.       — Кровавой половой тряпкой, я полагаю? — язвит парень, и я жалобно хнычу, в то время как Эмма снова бьется в истерике. Ее явно забавляет наблюдать за нами.       — О, Господи, ты невыносим.       Снова перевожу взгляд на улыбающегося Малика, сидящего справа от меня, и закатываю глаза. Не сумев сдержать улыбку, встаю с дивана и подбираю с пола уже пустую коробку из-под пиццы, направляясь в кухню.       Квартира у Зейна не очень большая, я бы даже сказала, достаточно маленькая, но безумно уютная: кухня и одна комната, в которой располагается уже полюбившийся мне бежевый диванчик, высокий светильник неподалеку и телевизор напротив, прикрепленный к светлой стене. Рядом с ней стоит небольшой шкаф для одежды и полка с книгами и фотографиями. В углу находится письменный столик из черного дерева, а на полу постелен мягкий белый ковер.       Кухня выполнена в светлых оттенках. Крохотный гарнитур включает в себя шкафчик с посудой, плиту, раковину и столешницу с выдвижными ящичками до пола, на которой располагается микроволновая печь.       Выбрасываю коробку в мусорное ведро, достаю с полки стакан и подхожу к столешнице, наливая в него воду из кувшина.       Неожиданно кто-то дотрагивается до моего плеча, и я, вздрогнув, захлебываюсь водой и начинаю кашлять. Спохватившись, виновник сего происшествия легонько стучит своей рукой по моей спине. На глазах невольно выступают слезы, которые, наверно, смажут всю тушь.       — Черт, Зейн! — прокашлявшись, хриплым голосом восклицаю я.       — Прости, я не хотел, — говорит парень, умоляюще смотря на меня, и я раздраженно выдыхаю.       — Еще бы ты хотел…       — Я подумал, что обидел тебя, когда ты ушла.       — Я всего лишь хотела попить воды, но, как видишь, это вышло не совсем удачно, — бормочу, недовольно смотря на парня.       — Извини, красавица, — произносит Малик, и я киваю, хмурясь и обходя его, чтобы направиться обратно в комнату.       Проходя по коридору замечаю Эмму, обувающуюся в прихожей.       — Уже уходишь? — с ноткой печали спрашиваю я, опираясь о стену.       — Да, мне пора, — кивает блондинка, и я подхожу ближе, обнимая девушку.       — Пока.       — До завтра, Элис, — улыбается подруга, — пока, Зейн.       — До скорого, — произносит парень, обняв меня со спины и положив подбородок мне на макушку.       На лице Эммы вновь играет лучезарная улыбка, и девушка, захватив сумочку, выходит из квартиры, закрывая за собой дверь.

***

      Пока я нарезаю яблоки, Зейн готовит тесто для пирога. Да, так как мои кулинарные способности начинаются с яичницы и заканчиваются яичницей с курицей, то единственное, с чем я смогу хорошо справиться — это порезать яблоки, чего не сказать о Малике, который с детства прекрасно готовит. Мне очень стыдно, что из меня вышла никудышная хозяйка, но какое блюдо я не попыталась бы сотворить — оно выходит или сгоревшим, или сырым, или пресным, или через чур соленым. И это жутко раздражает. Но яичница получается великолепной, и это весьма странное недоразумение. Но я рада, что хотя бы на что-то способны мои кривые руки.       После того, как Зейн залил тесто в форму, а я добавила яблоки, парень убрал будущий пирог в уже заранее разогретую духовку.       — Я помою посуду, — говорю, как только брюнет приближается к раковине.       — Не стоит, — отнекивается Малик, и я недовольно хмурюсь.       — Зейн, пожалуйста, я итак почти ничего не сделала, — умоляюще произношу я, и парень лишь закатывает глаза.       — Ты не обязана, — вздыхает он.       — Но я хочу, — произношу я, и, улыбнувшись, подхожу к раковине.       После того, как я вымыла всю посуду, Зейн помог мне прибраться на столе. Взяв упаковку с мукой, я тянусь к верхней полке, чтобы поставить пакет на место. Понимая, что так просто до цели мне не достать, встаю на носочки, максимально выпрямляя руку. Через мгновение чувствую, как теплая ладонь Зейна скользит по моей конечности, выхватывая упаковку, и спокойно помещает ее на полку.       — Спасибо, — улыбаюсь я, оборачиваясь, и мягко целую парня в щеку. Выключаю свет и чуть было делаю шаг в направлении выхода из кухни, как Малик мгновенно хватает меня за запястье, разнося по телу волну мурашек, вновь ловко разворачивая лицом к себе, и я, едва словив его бархатный взгляд, в тот же момент чувствую, как столь сладкие губы парня примыкают к моим. Любое неожиданное касание наших уст каждый раз до сих пор чертовски волнительно для меня. Каждый гребанный раз оно заставляет все тело содрогаться от неземного наслаждения и таять под руками брюнета, ладошки вспотеть, а сердце забиться с неистовой скоростью, словно мы впервые соединяемся в поцелуе, столь приятном и блаженном.       Мгновение, и его руки уже блуждают по моему телу, в то время как мои оборачиваются вокруг шеи парня. Брюнет касается моего живота и не спеша поднимается выше, собирая все напряжение и мурашки под своей рукой на пояснице. Еще мгновение, и Зейн поднимает мое расслабленное тело, усаживая на столешницу, и располагается между моих бедер.       Его язык ненавязчиво проникает в мой рот, заставляя ноги становиться ватными, а разум полностью отстраниться от реальности. Чувствую, как руки парня скользят по бедрам, сжимая их, и как его губы касаются озябших ключиц, перед тем трепетно целуя область под ухом. Внезапно из моего рта неконтролируемо вырывается что-то между стоном и вздохом, и, сквозь темноту я еле замечаю мелькающую на лице Зейна ухмылку. Готова поспорить, что мои щеки сейчас приобрели пунцовый оттенок, но, к счастью, в вечерней мгле это трудно разглядеть.       Внизу живота все стягивается в непривычный для меня узел, как только Малик снова касается моих губ своими, и бедра непроизвольно подаются вперед. Сейчас я могу чувствовать выпуклость в штанах парня своей промежностью, и снова испускаю стон в его губы. Зейн тянется к краю моей футболки, и я впадаю в ступор. Парень, кажется, замечает появившуюся растерянность, резко останавливаясь. Сейчас я могу понять, как далеко мы зашли.       — Черт, — выругивается кареглазый, отстраняясь от моих уст и зарываясь руками в моих волосах, а я утыкаюсь носом в его шею, тяжело дыша, — прости, — произносит парень, и я до сих пор чувствую, как узел внизу живота продолжает закручиваться с еще большей силой. В голове проносится стыдное для меня осознание того, что от незамысловатых манипуляций брюнета я… кхм, возбудилась.       — Зейн, я… кажется, я хочу, — выдыхаю, зажмуриваясь и кусая губу, на что Малик издает небольшой смешок.       — Эй, посмотри на меня, — говорит парень, касаясь моего подбородка, но я отрицательно мотаю головой, и брюнет, посмеиваясь, целует меня в лоб, — это нормально, малышка, — шепчет он, касаясь моей кожи своим горячим дыханием, — ты сильно «хочешь»? — с улыбкой спрашивает Зейн, и я киваю, все так же не открывая глаза, — в таком случае, я могу кое-что сделать для тебя, — продолжает он, и я мгновенно застываю, поднимая на парня вопросительный взгляд, — не бойся, принцесса. Просто доверься мне, — произносит брюнет, и мурашки в который раз покрывают мою кожу. Боюсь ли я? Нет, определенно, нет. Я верю ему.       Зейн нежно целует мою шею, и, расположив руки на талии, внезапно подается тазом вперед, надавливая на чувствительное место между ног, на что я громко выдыхаю. Кажется, я поняла, к чему клонит этот парень. Толчок за толчком, и комната наполняется нашими приглушенными стонами, а мое тело — невыносимо приятной истомой. Малик ускоряет темп, и мои ноги вот-вот задрожат от ранее незнакомых импульсов, разливающихся от низа живота по всему организму. Крепко сжимаю футболку Зейна на спине, и в то же мгновение мое тело прогибается, ослепленное внутри сильнейшей вспышкой. Из горла вырывается что-то похожее на крик, и Зейн, совершая последний толчок, издает низкий стон. Кровь стучит в висках, и я полностью расслабляюсь, опуская голову на плечо парня и восстанавливая сбившееся дыхание.       Около минуты пытаюсь осознать то, что произошло сейчас. Осознать то, что я испытала. Кажется, люди называют это… оргазм? Я получила первый в жизни оргазм, не лишаясь девственности и не снимая одежду. И это было невероятно.       — Я люблю тебя, Элли, — шепчет Зейн, поглаживая мою щеку и вглядываясь в мои глаза. Я тут же замираю, и сердце, кажется, проваливается в пятки, упрямо быстро отбивая ритм.       — Я люблю тебя, Зи, — улыбаюсь, вспоминая наши детские сокращения имен. Никто никогда не называл меня «Элли». Только Зейн. Никто никогда не говорил мне, что любит меня, имея ввиду любовь между парнем и девушкой. Только Зейн. И я никогда никому не говорила этих слов в данном ключе. Только Зейну. Он — самый необыкновенный человек в моей жизни. И я думаю, что действительно люблю его. Я чувствую, что сейчас — самое время признаться в этом не только Малику, но и себе в первую очередь. До сих пор не могу поверить в то, что я сказала эти три заветных слова, наконец послушав сердце, а не мозг, и что брюнет сказал их мне тоже. И я уверена, что не пожалею о своих словах. Я всегда ощущала ту мою зависимость от Зейна: как колотится сердце, когда я вижу его, как по телу бегут мурашки, когда я слышу его голос, и как дрожат ноги, когда он прикасается ко мне.

***

      Быстрым шагом иду по наполненной людьми улице в направлении к уютному кафе, в котором меня уже через пять минут будет ждать Эшли. Мы довольно редко общаемся в живую, что очень расстраивает. К тому же, сегодня ни у меня, ни у рыжеволосой не запланировано никаких дел, а прогулка с Эммой начнется с тысячи вопросов на тему вчерашнего вечера с Зейном, от происшествий которого я еще не особенно пришла в себя. Для Эшли же моя личная жизнь не очень известна, поэтому почему бы и не скоротать вечер в компании хорошей знакомой за чашкой кофе?       Почувствовав холодные капли на своей коже, мысленно выругиваюсь и еще больше увеличиваю темп, уткнувшись носом в шарф, взглядом в асфальт, медленно намокающий от постепенно усиливающегося дождя, а мыслями в музыку, в данный момент играющую в наушниках.       Через пару мгновений ощущаю столкновение своего неуклюжего тела с кем-то, и, отшатнувшись в сторону и еле удержавшись на ногах, поднимаю свой взор на человека, ставшего неким барьером для продолжения моего незамысловатого пути и незамедлительно вытаскиваю из ушей наушники.       — Черт, — выругивается незнакомец, наклоняясь и поднимая телефон с потемневшего асфальта.       — Ох, простите, пожалуйста, я такая невнимательная, — лепечу, прижав ладонь ко рту и застыв на месте.       — Девушка, будьте аккур… — недовольно бурчит парень, поднимая голову и тут же замолкая, — Алиса?       — Л-лиам… добрый вечер, — еле слышно проговариваю я, потупив взгляд. В который раз удивляюсь тому, что Лондон так тесен.       — Добрый вечер, — натянуто улыбается шатен, — извини, я спешу. Рад был встретить тебя, — закончив фразу, улыбка с лица парня мгновенно исчезает, и Пейн поспешно удаляется.       Опомнившись, срываюсь с места и бегу за кареглазым, чей взгляд пытался просверлить во мне дыру еще пару мгновений назад. Это мой шанс.       — Нет же, остановись! — восклицаю я, ухватившись за плечо парня, — к чему вся эта фальшь? Неужели ты меня ненавидишь так сильно? Что я сделала тебе? Почему ты так поступаешь? — вскрикиваю я охрипшим от наворачивающихся слез голосом, — я знаю, что это все из-за тебя, Лиам! Я знаю, что это ты во всем виноват, я знаю… — продолжаю, тыкая указательным пальцем в грудь парня, удивленно уставившегося на меня, — прошу, расскажи мне… пожалуйста, — шепчу, смахивая одинокую слезинку, только что скатившуюся по моей щеке.       И вот я снова плачу. Тряпка.       — Так, успокойся, слышишь? Идем, — нервно произносит Лиам и хватает меня за руку, потянув куда-то вглубь улицы.       Сквозь мутную пелену наблюдаю, как парень заводит меня в некое помещение, и я сразу чувствую аромат свежей пиццы. Затаскивая меня в сторону самого дальнего столика у окна, Пейн буквально усаживает мое тело на мягкий красный диванчик, и сам располагается напротив.       — Теперь сделай глубокий вдох и не вздумай больше так истерить, — невозмутимо проговаривает Лиам, и теперь я понимаю, что настала моя очередь сверлить его презрительным взглядом.       — Я тебя слушаю, — фыркаю я, хмурясь.       Вдруг из ниоткуда появляется официантка, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности, услышав ее голос.       — Здравствуйте, желаете что-нибудь заказать?       — Два капучино, пожалуйста, — не задумываясь, отвечает Лиам, и мне, на самом деле, все равно, что он закажет, потому что есть я уже совсем не хочу. В данный момент меня волнует вовсе не это.       — Конечно, — вежливо улыбается девушка и исчезает так же незаметно, как и появилась.       — Что ты хочешь услышать? — через пару секунд спрашивает шатен.       — Причину, по которой ты чуть было не сломал мою психику, причину, по которой ты, кажется, даже не считаешь меня человеком, причину, по которой ты так лицемерно ведешь себя в моей компании. Причину, по которой ты эту самую компанию не терпишь, Лиам, — прикусываю губу, рассматривая до невозможности белоснежный стол.       — Знаешь, это просто забавно, — пожимает плечами парень, и я резко поднимаю свой взгляд, всматриваясь в глаза человека, безумно раздражающего меня сейчас. Хотя, это даже не раздражение, я думаю. Это скорее непонимание и обида. Настолько сильная обида, которая вот-вот перерастет с ненависть.       «Нелюбовь или нетерпение» — упрямо твердит подсознание.       — Забавно? Ты сейчас издеваешься?! — вскидываю руками, пытаясь подавить в себе желание ударить шатена, — а не совершил ли ты тот до жути «забавный» поступок потому, что моя мать встречается с твоим отцом? — чуть ли не кричу я, из-за чего замечаю озадаченные взгляды людей, оборачивающихся в нашу сторону, и, поэтому, к концу реплики пытаюсь говорить уже более безэмоционально.       Лиам же, опешив, замолкает на некоторое время, рассматривая пол. Усмехаюсь, откидываясь на спинку дивана. Серьезно? То есть догадаться до истины было не так трудно?       — Говоришь, ты хочешь знать причину? Хорошо, я расскажу тебе. Мой отец изменил моей матери со Скарлетт два месяца назад, — выплевывает Пейн, и я удивленно смотрю на него, услышав имя своей мамы, — да, я загадал Джиму переспать с тобой только для того, чтобы отомстить твоей пресвятой мамаше, которая повела себя, как шлюха, отбив чужого мужчину, — с невозмутимым выражением лица повествует Лиам, и я впадаю в ступор от того, как он назвал мою маму только что.       — Какого черта ты позволяешь себе так оскорблять других людей? Ты действительно считаешь, что моя мать специально соблазнила твоего отца, зная, что у него есть жена? Я не понимаю…       — Он не нищий человек, знаешь. Вполне возможно, что она сделала это ради денег, — спокойно произносит Лиам, и моя челюсть, кажется, сейчас встретится с полом от негодования.       — Да как ты смеешь?! Я уверена, что моя мать не такая. Если даже она и виновата в какой-то степени, то не думай, что твой отец такой белый и пушистый. Он изменил своей жене, в конце концов! И по большей части вина именно на нем! И из-за этого, черт возьми, пострадала я, потому что ты повел себя, как конченный идиот!       — Знаешь, я ожидал, что ты расскажешь ей все, и она будет переживать точно, как и моя мать, но ты, увы, этого не сделала, а мой чудесный план провалился ровно на том моменте, когда Зейн побежал на помощь к своей любимой подружке, — продолжает Лиам, игнорируя мои слова.       На этом мое терпение кончается, и я резко встаю с дивана, мчась к выходу из кафе, так и не дождавшись кофе, который даже не планировала пить.       Я не понимаю, как люди могут быть такими подлыми и бесчувственными. Никаких норм морали, никакого уважения. Только холод, отчужденность и жажда выгоды, жажда мести.       Выбегаю на улицу, шмыгая носом и достаю телефон, чтобы взглянуть на время и понять, что я опаздываю уже на десять минут.