Счастье или судьба?

Итан: Я лежу с открытыми глазами на кровати, на смятых простынях. Комнату заливают первые лучи, пробивающиеся сквозь покачивающиеся плотные синие шторы. Отсветы выступают полосками на противоположной стене и ещё одна распополамила мою правую неукрытую ногу белесым светом. Легкий теплый ветер из открытого окна мягко обволакивает оголённую кожу. В обычный день, я бы непременно поспешил укрыться одеялом с головой, перевернуться на другой бок — лишь бы подальше от этого солнца, от нового дня, от всего мира. Чтобы не пришлось вновь подниматься, одевать одежду, а вместе с ней и излюбленную всеми маску Популярного Мальчика. Ведь не дай Бог кто-нибудь увидит на месте привычного Итана, а то есть — всегда уверенного в своих действиях, не унывающего, всегда с полуулыбкой на лице, но все-же надменного, — кого-нибудь другого. Пожалуй, только два человека на свете знали, кто скрывается под этой маской, правда, теперь уже три. Хотя третьему предстоит еще много узнать. Да, в обычный день я бы мог даже прогулять школу, благополучно проспав до обеда. Но не сегодня. Сегодня предстоит важный день. Думаю, он сыграет большую роль в моей дальнейшей жизни. Ведь именно сегодня Виктория, наконец-то, придет в школу после своей лже-болезни, и мир увидит нас как пару… Поэтому мне непременно пришлось встать, отдернуть шторы, чтобы солнце могло без припятствий осветить комнату, оповещая о том, что впереди ждёт замечательный день. Виктория: — Надеюсь Джордж приедет уже через пару дней, очень надеюсь… — скорее мама говорила для себя, чем для меня, пока мы сидели за завтраком. Но я решила ответить. — Да, мам, я тоже надеюсь, — и вымученно улыбнулась. Папу я люблю, но без него в доме спокойнее. Слишком он суетливый, слишком дотошный. Когда он уезжал в очередную командировку, все сразу становилось легче. Мама как будто очнулась от раздумий и даже встрепенулась. — Милая, мы засиделись, — она бросила быстрый взгляд на свои наручные золотые часы, — тебе уже надо быть в школе. Мама первая встала из-за стола, с шумом отодвинув стул и прошелестев складками платья. Я тоже поспешила закончить прием пищи и последовав примеру мамы, встала со стула и прошла в коридор. В коридоре, перед дверью, висело большое зеркало, в прямоугольной серебристо-голубой оправе. Из отражения на меня смотрела та же самая, что и обычно, Вики. Вот только теперь она была чуть более веселой, с лёгкой улыбкой. Тени под глазами сгладились и вообще, лицо как-то неуловимо изменилось с прошлой недели. Нет, дело не в новой помаде, дело в самом выражение. Если раньше я часто хмурилась или вовсе принимала бесстрастное выражение лица, то теперь оно будто сияло изнутри. Такие изменения всегда-всегда очень заметны. Где-то в кармане сумки звякнул телефон, оповещая о том, что пришло сообщение. Некоторое время порывшись, я все-таки выудила его наружу. На дисплее высвечивалось сообщение от Итана: «Жду возле твоего дома, киса, давай побыстрее, а то опоздаем». И конечно же, мои губы тут же расплылись в яркой улыбке. Как же приятна его забота! На сердце сразу стало как-то уютнее и теплее. Я быстро одела босоножки, пока что погода позволяет носить такую обувь. Ещё раз глянула на себя в зеркало, мой внешний вид я нашла очень даже неплохим, и, взяв ключи, открыла дверь и шагнула навстречу новому дню. Как я и ожидала, черный BMW Итана уже стоял на подъездной дорожке возле моего дома. Мое сердце радостно сжалось и вдруг сильно застучало, но я конечно, попыталась его унять, делая глубокие вдохи по пути к машине. Но вот я достигла своей цели и села на пассажирское сиденье, смирившись с неугомонным стуком в груди. Я посмотрела на рядом сидящего Итана. — Привет! — как-то преувеличенно бодро поздоровались я. От Каткоски это, как обычно, не укрылось и его губы расползлись в ослепительной улыбке, прямо как и мои пять минут назад. Сегодня его темные волосы были аккуратно зачёсанны назад, а лицо так и горело в предвкушении, правда не известно, чего именно. — Привет, Милтон, — весело поздоровался он в своей излюбленной манере, и я насмешливо фыркнула, — как ты, больше не болеешь? — Не беспокойся, сладкий, я в полном здравии, — Итан удовлетворённо кивнул на мои слова и, не переставая улыбаться, завел мотор. мы двинулись в сторону школы. Роуз: Я опаздывала в школу. Стоя на коленках в холле перед шкафом с обувью, я лихорадочно пыталась найти свои любимые черные кроссовки, но те будто сквозь землю провалились. Дома стояла невообразимая тишина — мама уже давно была на работе, иначе бы в гостиной работал никому не нужный телевизор, а сама мама на кухне готовила бы свое очередное фирменное блюдо, то и дело напевая глупые песенки. Это она так пыталась справиться с одиночеством. Я ее не виню, она совершенно не виновата, что отец бросил нас… Да, как только мама уходила на работу, дома становилось тоскливо, слишком тихо. Я никак не могу привыкнуть к этой тишине. Задумавшись, я совсем забыла о своей задаче. Вот черт! Кажется, мама одела мои кроссовки и ушла в них! Что же теперь обуть с джинсами? Балетки точно не подходят, туфли на каблуках одевать не хочется — это все-же десятый круг ада. Пришлось достать старые кроссовки, слегка потрёпанные, но в целом, имеющие весьма сносный вид. В последний раз я их одевала в классе восьмом, слава всему святому, с тех пор мои ступни не выросли ни на сантиметр. Обувь пришлась мне впору. Я придирчиво осмотрела свои ноги в старых кроссовках. Появилась какая-то ностальгия… Словно кто-то затронул что-то упрятанное на самые верхние полки. Но делать нечего, придется, придется идти именно в этой обуви. Вот вернётся мама с работы, точно устрою ей выговор. В последнее время она стала легкомысленной, даже слишком. Легкомыслие — как вариант не замечать настоящее. Я тяжело вздохнула и, перекинув рюкзак через плечо, вышла на улицу и направилась к школе. В который раз я думаю, как хорошо сложилось, что я живу совсем не далеко — всего 7 минут ходьбы и вот, я уже перед школой. Как только я подошла к главным воротам школы, мне предстало странное зрелище: На школьной парковке стоял черный BMW Итана, он вылез из машины и, (вот удивление!), обошел машину, открыл пассажирскую дверь и оттуда, опираясь на его руку, вылезла Виктория Милтон! Девушка радостно улыбалась, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. И очень зря. Потому что их совместное появление произвело ошеломляющий эффект, фурор. Все кто стоял поблизости, уже давно обратили внимание на пару и заинтересованно взирали на них. Кто-то просто стоял в немом изумление, кто-то переговаривался со стоящими рядом, а кто-то и вовсе открыто показывал пальцем на Итана и Викторию, мол, смотрите, популярность школы и новенькая вместе! Да, такой бурной реакции следовало ожидать. Может быть для всех это стало сенсацией, новым поводом для обсуждений, сплетен, зависти. Вот только для меня такое событие значило совершенно другое. Я знаю, что Вики очень раздражал Каткоски, очень. Его поведение было противно для нее. они почти были врагами! И вот тебе нате, приехали в школу на одной машине, он ей услужливо руку подаёт, она не отказывается от предложенной руки, улыбается, смеётся вместе с ним, оставляя позади толпу любопытных учеников. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Для меня был важен не только тот факт, что они враждебно относились друг к другу… меня это все чрезмерно озадачило и, признаться, слегка расстроило… И ещё, не следует упускать из внимание то, что когда Вики болела, я позвонила ей, Каткоски выхватил у меня трубку и как-то странно разговаривал с ней. Если так поразмыслить, все становится на свои места. Я подавила судорожный всхлип. Что-то внутри опасно дрогнуло, предвещая о том, что разрушилась многолетняя стена, прочно выстроенная вокруг давней травмы. Я услышала, как прозвенел звонок и школьники заспешили к главному входу, но для меня это было, как сквозь плотную пелену, я стояла словно в забытье. Я забыла про уроки и про то, что я толком не знаю, что там у Итана с Ви. Может быть все не так, как я думаю. Но мне уже было не остановиться, слезы лились ручьем, косметика безвозвратно растеклась по лицу. Я ничего не видела и не слышала, кроме собственных всхлипов и бешенно колотящегося сердца, удары которого, с болью отдавались по всему телу. Захотелось спрятаться, убежать, вычеркнуть увиденное из своей памяти… Внезапно кто-то легонько дотронулся до моего плеча, я мгновенно развернулась, не подумав о том, что сейчас, наверное, мой вид оставляет желать лучшего. Это оказался Джексон Блэйк, парень из одиннадцатого класса, на год старше меня. Сегодня он выглядел обычно, но красиво, как всегда: Его любимые темные джинсы Армани, синяя рубашка, не скрывающая хорошо развитой мускулатуры, белые массивные кроссовки, длинная челка, небрежно отброшенная назад, слегка впалые скулы и ярко-зелёные глаза, в данный момент смотрящие на меня обеспокоено. Чего уж скрывать, он красавчик, как жаль, что я сейчас в таком скверном виде. Я постаралась утереть слезы, но от этого ещё больше размазала тушь. — Роуз, что случилось? — он выражал неподдельное переживание. На самом деле, он уже давно как-то по-особому относится ко мне, со вниманием… Я молчала, уперев взгляд во асфальт, думая над тем, что ему ответить. Не говорить же ему настоящей причины. Не дожидаясь ответа, Джексон снял свой портфель со спины, порылся там и найдя, протянул мне светло-серый плоток. — Он будет весь черным от туши, — предупредила я его, невольно дрогнувшим голосом. — Ничего страшного, тебе он нужнее, чем мне. Я взяла плоток и протёрла под глазами. — Спасибо большое, — с чувством поблагодарила я. Джексон понимающе улыбнулся и забрал обратно протянутый мной серый платочек. — Ну что, ты расскажешь, что все же произошло? Я надеялась, что он забудет про это, но нет… — Давай не будем об этом, ладно? — он снова понимающе кивнул, но даже без тени улыбки. Поразмыслив, я добавила, — я даже не знаю, что на меня нашло… Обычно я не заливаюсь слезами посреди школьного двора. Я попыталась улыбнуться, но получилось как-то вяло. Джексон лишь едва заметно ухмыльнулся, мол, ещё бы ты ревела посреди школьного двора. Но тактично не стал развивать ни этой темы, ни причины слез. — Может быть пойдем в столовую, выпьем чаю, например, — предложил он, а затем, спохватившись, добавил, — если ты хочешь, конечно. — Да, не откажусь от чая. По пути в столовую мы шли молча, никто не проронил ни слова. Мы оба были погружены в собственные мысли. В столовой совершенно никого не было, за исключением кассирши. Наконец, усевшись за дальний стол у окошка, я ждала, пока Джексон принесет кружки с чаем. Он не заставил долго ждать, и вот, уже спустя две минуты, передо мной стояла белая кружка с ароматным и горячим чаем, от него поднималась струйка пара. — Тебе точно нп урок не нужно? — поинтересовался Блэйк вкрадчивым тоном. У него был красивый, бархатный голос. — Нет, — я покачала головой, — точнее, уже не вижу смысла. — Не влетит? — У меня первым английский, а учительница — моя тётя, уж перед ней я смогу отчитаться. — Ладно-ладно… Хорошо иметь таких родственников. — А то, — хмыкнула я, — ты сам почему не на уроке? Джексон, до этого пивший чай, поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула. — Ну я-то не прогуливаю, между прочим, — в его голосе послышалась смешливая ехидность, — мне ко второму. — Вот как? — я снова попыталась улыбнуться, но вышло плохо. Я все ещё пребывала в смятение от недавнего. Джексон вдруг выпрямился и нагнулся ближе ко мне. Я, не ожидавшая такого, немного отпрянула назад. Но он всего лишь спросил: — Кстати, тут по школе разлетелось, говорят Итан Каткоски с новенькой мутит, — он сделал небольшую паузу, а я подумала про себя, ну зачем же ты начал об этом говорить?! — ты, по-моему, с ней хорошо общаешься, не помню, как ее зовут, Ви… Виктория? — Да, Виктория. — Я сделала глубокий вдох, лишь бы чувства не отразились на лице, — но я не знаю, что там у нее с Каткоски. Ты же с ним хорошо общаешься, так вот сам бы и спросил. Джексон поморщился, будто его заставили выпить какую-то горькую микстуру. Я как раз допила чай и дрожащей рукой отставила кружку в сторону, но вот черт, кружка так и полетела вниз со стола. Раздался грохот и осколки полетели во все стороны, чудом пролетевшие мимо моей ноги. — Ну ты даёшь… — Блэйк смотрел то на меня, то на остатки от кружки и в его глазах искрились смешинки. Я подумала, что он чрезмерно весёлый. Я тоже могла быть такой, но лишь только тогда, когда была чем-то воодушевлена. А он такой вот всегда… Прибежала уборщица и коротко прикрикнув на нас, прогнала из столовой, чтобы не мешали работать. Мы и не сопротивлялись, тем более что, уже скоро прозвенит звонок на перемену. По дороге к кабинету, в котором у меня должен был пройти следующий урок, мы ещё немного поболтали. Джексон оказался приятным человеком, не только красивым, но и интересным, весёлым. Что-то такое, что находило во мне отклик. И я приисполнилась к нему симпатией, а раньше вот как-то не желала замечать, что ли… И вот прозвенел звонок, я ещё раз поблагодарила Джексона, он лишь с улыбкой ответил, что такие простые вещи не стоят благодарности. — До скорого, Роуз Свит. И мы разошлись в разных направлениях. Виктория: Наше с Итаном появление вызвало бурные эмоции у учеников. Я ожидала, что это станет новой школьной новостью, но такой реакции точно не могла предвидеть. Ит посоветовал не обращать внимания, что я собственно и пытаюсь делать. Нет-нет и да, я ловила на себе много-много изучающих взглядов. Но какое мне дело до них, а им до нас? Всегда удивлялась такому поведением, ну почему бы не оставить людей в покое… Но нет, сплетни разлетаются с космической скоростью. Однако, Итан вел себя непринужденно, отрешённо по отношению ко всем любопытным, на любые вопросы отвечал очень нехотя и вообще бывало даже не отвечал. Роуз, помню, говорила, что как только у Итана появлялась девушка, то он первый же начинал хвастаться об этом. Но не теперь… Кстати о Роуз. Рози не было на английском, это меня порядком озадачило. Где же она? Неужели тоже заболела? Ну уж нет, так нельзя. Как только прозвенел звонок, я первой выбежала из класса, вновь заслужив удивлённые взгляды одноклассников. По дороге к кабинету математики я набирала ее номер, но это уже не потребовалось, я наткнулась прямо на Роуз. Она была нахмурена, задумчива и глаза ее источали холод. Встретившись с этим взглядом, я невольно отшатнулась, настолько он был ледяным. — Роуз… — Виктория… — произнесли мы почти одновременно. Я озадаченная, она с холодной решимостью. — Что случилось? — Мне нужно с тобой поговорить. Снова одновременно высказались мы. Нет, так не пойдет. Видимо, Роуз думала примерно о том же, потому сказала: — Давай, ты первая. Я медленно кивнула. Вид Рози меня настораживал, что-то точно не так. — Почему тебя не было на английском? — я внимательно ее осмотрела, — и вообще, что такое? Роуз сделала движение рукой, будто отмахнулась от назойливой мухи. — Пойдем в какое-нибудь более тихое место? — в ее голосе проскользнула сталь, — а то ты притягиваешь слишком много внимания. Я недоуменно прищурилась, но все же обернулась по сторонам. И действительно, на меня было обращено очень много взглядов. Вот удивительно, видно у людей совсем нет личной жизни. — Хорошо, ты права, — я миролюбиво согласилась. Мы направились в сторону физкультурного зала, подходя к нему, Роуз повернула в женскую раздевалку. К моему изумлению, она пустовала. Свет был выключен, но даже во мраке я смогла разглядеть невысокие серые шкафчики, тянущиеся вдоль стен, как в коридоре, а между ними деревянные скамейки, в углу большая сетка со спортивным инвентарем. У дальней стены виднелся проем, он вел в душевую. Почему-то именно туда и прошла Роуз. Я последовала за ней, почувствовав себя героиней ужастика, но тут же постаралась отогнать эту странную мысль. Было видно, что Роуз терзает какой-то вопрос, но она не спешила его задавать. Не знаю, сколько длилось молчание, может несколько секунд, может минуту, но мне это показалось вечностью. Всё-таки, Роуз не выдержала и наконец-то произнесла: — Встречаешься с Каткоски, да? Моя нижняя челюсть тут же отвисла, неужели именно этим вызвано странное поведение подруги? — Да, встречаюсь… — И как давно? — задала она новый вопрос, не дав мне договорить. — С того дня, как заболела. Я требовала объяснений, но по-видимому, Роуз тоже их требовала. — Да, Рози, я встречаюсь с ним, да, вот так вот вышло. Но я не жалею, не смотри на меня так! — воскликнула я, заметив насмехающийся взгляд подруги, но что-то непростое пряталось за этим взглядом. — понимаешь, первое мнение было донельзя ошибочным… — Ещё как понимаю. — только и сказала она. Я не выдержала.  — Может уже объяснишь, ЧТО ПРОИСХОДИТ? Роуз дрогнула, не ожидая такого напора. Где-то тихо капала вода из крана, отдаваясь эхом по всей раздевалке. Я не видела лица Роуз, но могла предположить, что у нее внутренний конфликт. И она рассказала. Принялась в долгий рассказ. Ее слова были местами тягучими, местами слишком быстрыми. Она то срывалась, то надолго замолкала, переводя дыхание и раздумывая. Ее слова были пропитаны горечью, сожалениями и грустью. Ее рассказ был действительно печальным и под конец, по щеке Роуз потекла слеза. Она рассказала, как Итан перешёл к ним в школу в 6 классе. Как он тогда, ещё будучи совсем мальчишкой, понравился ей, как они сдружились и были очень хорошими друзьями. Везде шатались вместе, устраивали школьные шалости… Итан никогда не оставлял ее одну, всегда был рядом. Она даже вспомнила, как в начале восьмого класса они попали на вечеринку к Алисе Россингтон, которая сейчас учиться последний год в школе, предавшись воспоминаниями, про этот день она рассказывала с особым воодушевлением. Она рассказала, как они с ним впервые напились и их действительно унесло. Они поцеловались и это мгновенье она запомнила ярче всего, что произошло за тот день. Она ведь так долго этого ждала. Но на следующий день, он даже не вспомнил о произошедшем, или, сделал вид, что не помнит. А затем они начали отдаляться, неминуемо, неотвратимо… Он все больше стал появляться в больших компаниях, так сказать, «сливки» школы. И Итан совсем забыл о Роуз. А может быть, старательно избегал. Этого она знать не могла. Роуз назвала это глупой подростковой влюбленностью. Но вот я так не считала. Она пронесла это чувство сквозь 4 года. А это непросто, особенно когда на тебя не обращают внимания. Мне это было незнакомо, такого у меня никогда не было. И все же, я прониклась неким уважением к Роуз. Я вдруг почувствовала себя до ужаса виноватой. Я чувствовала себя стервой. Мне показалось, что я выступаю в роли разрушительницы. Конечно, Роуз поспешила меня заверить, после моего короткого рассказа о том, как у меня все обстоит с Каткоски, что она меня совсем не винит. Здесь нет ничьей вины. И все же мне не удалось отделаться от этого чувства. — Послушай, Роуз, — тихо спросила я, — ты ни с кем после Итана не встречалась? Роуз ответила не сразу. — Встречалась, — она повела плечом, — один раз, правда те отношения были короткими и неудачными. Это известие тоже вызвало у меня удивление. Как так? Роуз очень красивая, на мой взгляд, умная, невероятно добрая, проницательная, тактичная, веселая, она интересный собеседник, хорошо учится. И вот, встречалась только один раз. — Знаешь, мне кажется, что ты просто не даёшь парням возможности. Как я и ожидала, подруга резко выпрямилась и заинтересованно посмотрела на меня. — Я серьёзно, Роуз, ты просто не замечаешь, как другие парни проявляют к тебе массу внимания. Даже я заметила это один короткий месяц, а ты уже сколько не замечаешь, или не желаешь замечать. Роуз медленно выдохнула:  — Наверное, ты в чем-то права. — Наверное. — я улыбнулась, чтобы ну хоть как-то скрасить обстановку. Я подошла к Рози и крепко обняла ее, та тоже ответила на объятие. Я прошептала: — Давай договоримся, что больше никакие парни не встанут поперек нашей дружбы. — Давай, конечно, — уже более приободренно отозвалась Свит. Мы вышли в коридор, большая перемена вот-вот закончится. Я достала телефон и увидела сообщение от Итана, оно пришло 15 минут назад: « Куда ты делась?». Я загадочно улыбнулась и повернулась к Роуз. — Знаешь, у меня появилась идея.