Bring Me Home Again/ Верни меня домой еще раз

— Всё в порядке, Кларк. Ты в порядке. Ее руки сжали его так сильно, что он едва мог дышать: — Ты настоящий? Беллами подумал, что он понимает, почему она спрашивает, поэтому провел рукой по её волосам, чтобы Кларк могла почувствовать его, и ответил: — Да, я реален. Он почувствовал, как ее нос зарывается в его шею, длинные пальцы впиваются в ткань его майки, и рыдания вырываются из груди. — Ш-ш-ш, — прошептал он в ей волосы. — Ты вернулась, все в порядке. Все будет в порядке. Эбби и Октавия вошли в комнату, и то, что они вошли вместе, дало Беллами довольно хорошее указание о том, сказала ли Октавия Эбби, что происходит на самом деле. — Тебе нужно дышать, — напомнил он Кларк, поскольку две другие женщины, казалось, только могли смотреть. — Дыши, принцесса. Она втянула немного воздуха, а он делал медленные круговые движения ладонью по её спине: — Еще один. — Белл. — Да, я здесь. — Я знала, что ты был. — Кларк? — произнесла Эбби, ее голос дрожал и был немного испуганным. Кларк отпрянула примерно на дюйм, но ее руки все еще охватывали его — Мама? — Кларк протянула ей руку. Эбби подошла и взяла Кларк за руку: — Они сказали, что ты не просыпаешься, что ты можешь не очнуться. — Я не… — голос Кларк пошатнулся, и Беллами поднес ладонь к ее затылку, массажируя шею, чтобы помочь сфокусироваться, дать ей якорь. Она, держась за майку на его спине, покачала головой. — Я не знаю, что случилось. — Рейвен может это объяснить, — пробормотал Беллами. — Но тебе нужна вода, тебе нужно поесть. Кларк подняла на него глаза, глаза были затуманенными и красными от слез: — Как долго? Как давно меня не было? — Двенадцать часов, резко ответила Октавия, и Беллами тут же пристально посмотрел на нее. — У меня прошли дни, — мягко возразила Кларк, покачав головой. — Это ощущалось, как дни. — Пошли, — начала Эбби, пытаясь поднять дочь с пола: — Я найду тебе что-нибудь поесть. Кларк кивнула, но, видимо, она не до конца согласилась, потому что, когда Эбби подняла ее достаточно высоко, и Кларк больше не касалась парня, она запаниковала. — Беллами, — почти всхлипнула она, потянувшись к нему. Ужаснувшись, потому что он никогда не видел девушку в подобном состоянии, Беллами поднялся и обнял ее за талию:  — Я здесь, я никуда не исчезну. Она посмотрела на него, и на ее лице появилось столько горя, что это почти сломало его: — А они исчезли, верно? Их всех нет. — Мне жаль, Кларк. Она прижалась лицом к его майке и заплакала. Еще раз Беллами обнял Кларк и посмотрел на людей, которые не могли ничего поделать, кроме как наблюдать. Он встретился взглядом с Эбби: — Я думаю, что питье может подождать. Эбби кивнула, и все вышли из комнаты, оставив скорбящей девушке и ее якорю больше места.

***

— Прости, — прошептала Кларк. Прошло десять минут, и в конце концов мучительные рыдания прекратились. Беллами вывел ее на балкон, надеясь, что свежий воздух сможет как-то помочь. Когда она пробормотала свои извинения ему в плечо, он поднял руку и разместил на на макушке. — Тебе не за что извиняться, Кларк. Она сидела между его ног согнутых в коленях, всем весом опираясь на него: — Я расклеилась. — Тебе разрешено, — напомнил он. — То, что ты пережила, должно было быть невыносимым. — Откуда ты знаешь, что я пережила? — Я гений, — сказал он с дразнящей улыбкой. — Вернее, Рейвен — гений, и мы все это поняли вместе. Город Света, Алли — это имело смысл. — Это имело смысл, что она разбила мне сердце, дав мне почти все, что я когда-либо хотела? Беллами собрался кивнуть, но остановился: — Почти все? Кларк откинулась назад, подогнув ноги под себя, и смотрела на него сквозь красные, полные слёз глаза. Не думая, он потянулся, чтобы вытереть слезы с ее щеки. — Я проснулась на Ковчеге, и все было нормально. Или, по крайней мере, казалось, что это было, за исключением сна, где я бежала в чьи-то руки. Они долго всматривались друг в друга, оба вспоминали момент, о котором она говорила. — Я пожелала доброе утро моему отцу. — Кларк, — пробормотал он, с печалью и сожалением в голосе из-за того, что ей пришлось пройти. — Я пошла в мед отсек для моей стажировки, и встретила Джаспера и Монти, подростков, которых я знала всю свою жизнь. Или так я думала. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь объяснить тебе, насколько это было реально. Беллами хотел, но он не осмелился спросить о его альтернативном «я». Какую роль он играл? Как ее мечты и ее сожаления отразились? В мире, где она была в целости и сохранности и имела все, что хотела, где он находился? — Рейвен и Вик были вместе, Монти был увлечен Миллером, и все это казалось таким нормальным. Но мой папа, Уэллс, Финн, каждый раз, когда я видела их, со мной не сидели. — Ты отвергла галлюцинацию, — прокомментировал он. — Но у тебя было все, как ты смогла отказаться? Она потянулась, чтобы сцепить пальцы на его запястье, держа достаточно напряженно, что он подумал, не оставит ли она синяк: — Ты был мертв, Беллами. Ну, это ответило на его вопрос. Но он спрятал боль, пробивающуюся сквозь него. Ей не нужно беспокоиться о его сердце, когда она все еще переживала, потеряв всех людей, которых она любила снова. — Ты убила меня? — спросил он, пытаясь пошутить. — Я знал, что я не твой любимчик, принцесса… — Это была не я, — поспешно поправила она его, не заметив шутку. — Галлюцинация манипулировала моими отношениями, чтобы они имели смысл на Ковчеге. Рейвен и я встретились друг с другом и стали друзьями из-за Финна, Октавии я нравилась, несмотря на то, кто я и кто моя семья. Это имело смысл. Кларк переплела свои пальцы с его, посмотрев на их шрамы и окровавленные пальцы: — Она никогда не была в моей голове, поэтому единственной точкой отсчета, которая у нее была для нас двоих, было то, что все остальные видели. Моя мама, Кейн, Джаспер, Рейвен, Джаха. И не было никакого способа, которым они смогли бы узнать, по-настоящему понять, что это такое. Как ИИ, который не понимал, что значит быть человеком, мог понять, кто мы друг другу? Как смог бы объяснять, насколько мы ненавидели друг друга? Как перешли от врагов к союзникам, к друзьям… — Она, казалось, поймала себя, остановив слова, прежде чем они соскользнули с ее губ, и он заплатил своей душой, чтобы узнать, что она собиралась сказать. — К людям, которые зависят друг от друга, — она наконец закончила, и он знал, что это не те слова, которые она почти сказала. — Это неразумно, Беллами, не имело смысла. Таким образом, тебя нужно было стереть. Но это не сработало. Кларк переместилась на коленях перед Беллами, ее рука все еще сжимала его: — Я слышала тебя в своей голове. «Освободись, принцесса. Это не реально». Я видела тебя в заполненной людьми комнате, смотрящего на меня, но никто больше тебя не видел. — Ты видела меня? — Я думала, что схожу с ума, поэтому я нашла тебя в базе данных, имя, которое продолжало дребезжало в моем мозгу и не исчезало, и оказалось, что ты настоящий. Тебя казнили из-за защиты твоей сестры, но твоя фотография подошла, и это было то же лицо человека, которого я видела, и я не могла объяснить это. Я не могла объяснить присутствие тебя. Она снова посмотрела на свои руки: — Я хотела остаться, Беллами. Мой отец был жив. Уэллс был жив. Я могла обнять их и видеть, как они смеются, и хотя часть меня знала, что это неправильно, было легко притвориться, что это реально, а все остальное было лишь сном. Думаю, я бы осталась там, если бы не ты. Заноза в заднице, вот кто ты, ты не исчезал, не позволял мне сдаться. Беллами потребовалось время, чтобы найти какие-то слова, потому что те, которые он хотел сказать, были слишком большими, слишком наполненными разными чувствами, к которым он не был уверен, что она готова, вместо этого он произнес другое:  — Мы не были уверены, что ты нас слышишь. — Слышу вас? — Освободись, принцесса. Это нереально. Тогда она резко вздохнула, осознавая случившееся: — Это было на самом деле? — Идея Мерфи, — признался он, пожав плечами. — Он думал, что есть шанс, что ты можешь нас услышать, и, если бы смогла, то нашла бы дорогу назад, поэтому я пытался найти тебя, сказать тебе, что это нереально и, что нужно вернуться. Я не думал, что это работало, потому что ты не просыпалась. Она протянула свою свободную руку, проведя пальцами по его скулам: — Я слышала тебя, Беллами. Ты спас меня. Это была Кларк, кто первой поцеловала его, и Беллами признал, что он всегда знал, что это будет так. Ее губы прижались к нему так, что было почти грустно, и он не хотел этого для себя или для Кларк. Беллами отодвинулся назад на дюйм и оперся лбом о её: — Я не знаю, что бы я делал, если бы ты не вернулась. Я люблю тебя, Кларк. В ее глазах снова появились слезы, и он пожалел бы о них, если бы в этих обожаемых им голубых глазах не было бы столько счастья. — Да? — Да. — Я тоже тебя люблю, Беллами. Когда они поцеловались еще раз, они встретились губами посередине, с какой-то сладостью, которая не должна была быть возможной между двумя людьми с таким количеством крови на руках, пропитавшей их души, но, возможно, именно так они могли бы найти свои сердца снова, их свет и их смех. Здесь. Вместе.