Bring Me Home Again/ Верни меня домой еще раз

Беллами глубоко вздохнул, когда Маркус Кейн перестал душить его и упал на землю с тяжелым и болезненно звучащим ударом. — Какого черта, — прорычал он, когда он оглядел комнату и увидел, что все, кто пытался их убить несколько секунд назад, лежали без сознания на земле. — Беллами? — голос Рейвен исходил из рации на его бедре. — Беллами, ты там? Что происходит? Сев, он отцепил рацию и сделал глубокий вдох, прежде чем нажать кнопку для разговора: — Да, я здесь. Все, кто принял чип, отключились. — Мертвые или живые? Глядя на Маркуса, Беллами мог видеть как вздымается грудь мужчины, и после быстрого осмотра по сторонам похоже, будто все поблизости были в таком же состоянии: — Живые. — Но не для тех, кто взбирался на стены, — добавил Мерфи со своего места рядом с телом Онтари у балкона. Он смотрел вниз с мрачной усмешкой, и Беллами мог только представить, что произошло, когда чип вырубил всех, пока они лезли на высокие стены. — Это сработало? — спросил он. — Это сделала Кларк? — Да, — ответила Рейвен, и в ее голосе раздался счастливый, смеющийся звук. — Да, она это сделала. — Тогда почему все не просыпаются? Голос Монти прозвучал через громкоговорители:  — Рейвен проверяет. Беллами поднялся и прицепил рацию обратно на пояс. Они будут в ужасе, все они, когда проснутся. — Эбби? — спросил он, глядя на кровь, покрывавшую полы. — Вероятно, мы должны сделать какую-то сортировку, да? Она стояла рядом с ним, и это было… точно не товарищество, но Беллами подумал, что, возможно, Эбби наконец увидела в нем союзника, равного, а не того, кто, пусть и в отчаянном мгновении, выстрелил в канцлера Телониуса Джаху. Хотя, видя, как он навредил после не только своим собственным людям, но и землянам, Беллами жалел, что он не сделал смертельный выстрел в последний момент. — Это хорошая идея, — кивнула она. — Здесь мало места. — Дальше по коридору есть спальня, — вмешалась Октавия, — она большая. Мы не можем устроить всех, но это будет большее, на что мы способны. Беллами кивнул: — Покажи ей, хорошо? Возьмите Брайана и Миллера, его нужно осмотреть. — Я в порядке. Не обращая на него внимания, Беллами встретился взглядом с Брайаном, который кивнул:  — Я обязательно посмотрю. — Это перезагрузка. Беллами взглянул вниз на рацию, голос Рейвен раздался через громкоговоритель: — Что значит перезагрузка? — Причина почему они отключились. Помните на Ковчеге, когда система обновлялась и необходимо было перезапустить её для активации? Вот что происходит, они должны проснуться через несколько часов. — Спасибо, — он повернулся к Кларк, чья голова все еще была наклонена в сторону, и это выглядело как сон. — Я полагаю, это относится к Кларк? — спросил он Рейес. — Нет? — ответила та, и холод пробежался по позвоночнику Беллами. — Почему это звучит как вопрос? — Потому что Кларк не была под контролем чипа, как все остальные. Она должна была немедленно проснуться, как я, когда вы вытащили из меня чип. — Ну, она этого не сделала. — Хорошо, дай мне минуту. Беллами посмотрел на Эбби, которая проверяла жизненные показатели Маркуса, и она не слышала разговора. — Она будет в порядке, — пообещал Беллами. Эбби посмотрела через плечо, где Кларк сидела на троне. — Могу ли я прекратить сжимать это сердце, потому что это не только мерзко, но и у меня свело руку. — Ты можешь остановиться, — Эбби кивнула, и Мерфи выпустил сердце с благодарным звуком. — Ты уверена? — спросил Беллами, вставая. — Настолько, насколько я могу быть уверена, — вздохнула она. — К настоящему времени тело Кларк наполнено в основном ночной кровью, для ее крови потребуется немного времени, чтобы вернуться в вены. — Слава богу, — пробормотал Мерфи, и подбежал к тому месту, где девушка-землянка, не знакомая Блейку, лежала без сознания на земле. Человек, о котором Джон заботился, подумал Беллами, его глаза скользнули обратно в Кларк. — Ты позаботишься о ней? — спросила Эбби, ее взгляд последовал за его. — Да. — Тогда я начну помогать раненым, — решила она, и это звучало так, будто она пыталась убедить себя. — Я думаю, это то, что она хотела бы, чтобы я сделала. Рот Беллами слегка искривился в улыбке: — Да, наверное. Я сообщу, как только будут какие-то изменения. Она протянула руку, положила ему на плечо и сжала один раз. Беллами посмотрел на неё, смутившись, почему-то этот жест чувствовался таким знакомым, но он был уверен, что Эбби никогда раньше не касалась его. — Покажи мне порезы, — сказала она ему. — Может быть инфекция. Прикосновение матери, Беллами вдруг осознал. Вот почему это показалось знакомым, но туманным, так давно он чувствовал такой комфорт. — Я не хочу, чтобы Кларк кричала на меня, когда проснется, за то, что я не убедилась, что ты позаботился о себе. Беллами рассмеялся: — Да. Я приду, когда позаботятся о всех остальных. — Так же, как Кларк, — пробормотала она, прежде чем обратиться к парням, которые ошивались возле двери. — Хорошо, пойдем посмотрим комнату и с чем мы работаем. Октавия пошла впереди, по-видимому чтобы показать им путь, но Мерфи остался сидеть на полу рядом с девушкой. — Рейвен? Раздался щелчок, затем какое-то приглушенное проклятие, прежде чем Беллами услышал голос Монти: — Она работает над этим. — Что-то не так, — Беллами взглянул на Мерфи и понял, что он не притворяется, что все в порядке. — Она хотя бы дышит? Подойдя к тому месту, где Кларк, как казалось, спала, как кровавая принцесса из сказки, наклоненная набок, Беллами посмотрел, что ее грудь поднимается, почти незаметно. Когда он прижал пальцы к внутренней части ее запястья, ее пульс был слабым и слишком медленным, чтобы быть здоровым. — Что-то не так. — Кто там с тобой? — спросила Рейвен. — Мёрфи. Рейвен издала легкий рык, на который Мерфи просто пожал плечами: — И всё? — Ну, еще полдюжины бессознательных тел, но если тебе интересны бодрствующие, тогда всё. — Он должен будет сделать. Эй, мудак, ты меня слышишь? Мерфи усмехнулся, казалось, приняв оскорбление как комплимент: — Тебя? Всегда, — ответил он, когда Беллами направил рацию в его сторону. Опять бормотание проклятий, хотя на этот раз Беллами подумал, что он может расслышать «чертов ублюдок» и, возможно, голос Харпер на заднем плане. Беллами представил, как Монти держал радио, а Рейвен работала на клавиатуре, и Харпер делала то, что она делала лучше всего — помогала людям успокоиться. — Я собираюсь рассказать тебе кое-что, и мне нужно, чтобы ты не делал что-то глупое, а если ты попробуешь что-то глупое, задача Мерфи — остановить тебя. — Ура, — сухо произнес Мерфи. — Какую глупость я буду делать? — выдохнул Беллами, игнорируя Джона. — Я не знаю, но ты попробуешь что-нибудь. — Просто скажи мне, что происходит, Рейвен. — Это Алли, — наконец ответила она после паузы достаточно долгой, чтобы разозлить Беллами. — Что Алли? Я думал, что её удалили. — Так и есть, но я думаю, она поняла, что делала Кларк. Если я прочитала это правильно, ИИ пыталась остановить Кларк, но в качестве запасного плана планировала заразить Кларк каким-то вирусом. — Она больна? — Она спит, — поправила Рейвен. — И она не проснется.

***

— Я не понимаю, — произнесла Октавия после того, как ее брат закончил говорить. Беллами вздохнул, Рейвен тоже дважды объясняла ему, чтобы он понял, и теперь, когда он это сделал, он действительно этого не хотел. — Город Света был местом без боли, так? Но все знали, что они были в какой-то общей галлюцинации, это было реально, как всё это, — он указал на пустые, кровавые полы. — Кларк в галлюцинации, но она не знает, что это нереально. — Зачем? — Чтобы убить Кларк, — ответил Мерфи. — Если она не проснется, она не сможет пить, есть, умрет от голода и обезвоживания, не имея понятия, что это происходит. — Алли пытается ее убить, — сделала вывод Октавия. — Это не лишено смысла, но почему мы не можем просто разбудить ее? У Рейвен есть доступ? — У Рейвен был доступ к первой версии, а не ко второй, которая еще была имплантирована в голову Кларк. — Так что же нам делать? Беллами поднял руки и посмотрел на них, пустые и бесполезные, прежде чем снова опустить их: — Ничего. — Мы с легкостью захватили целый город с шокером и парой пушек, — заметила Октавия. — Я думаю, что «ничего» — это не вариант. Она слышит нас? — Они могут слышать в Городе Света, — Мерфи заверил Блейков, и, поскольку он знал больше, чем Беллами о чипах и городе, он заставил его задуматься. — И вы можете услышать, что происходит вокруг вас, пока вы спите, не так ли? Вы воображаете, что вы бегаете, и внезапно вы начинаете слышать, что из ниоткуда раздался звуковой сигнал. — Будильник, — поняла Октавия. — Он просачивается в твои сны, пока ты не проснешься. — Кажется, это не работает, — кивнул Мерфи. — Мы делаем достаточно шума, разговариваем с ней или что-то еще, чтобы она начала понимать, что ее сон ненастоящий. — Что ей снится? — спросила Октавия, и Беллами подумал, осознает ли она, что это самый их долгий разговор за последнее время. — Место без боли, — мягко ответил Беллами. — Рейвен думает, что это будет место, где Кларк счастлива и в безопасности. — Что ей снится, Белл? — Ее семья, — он пожал плечами, когда Октавия продолжала настаивать. — Какое-то место, где ее отец жив, а Уэллс не на Земле. Наверное, там, где она не убила сотни и её руки не в крови. Это то, чего бы я хотел. Октавия моргнула, и он думает, что она поняла, на мгновение они думают о своей матери и жизни, которых у них не было. Она протянула руку и взяла его за руку, и это было похоже на начало прощения. — Так поговори с ней, — сказала она ему. — Если кто-нибудь сможет до нее достучаться, Белл, это ты. Он вернулся к трону, около которого они положили Кларк на землю, зная, что сидеть на стуле, со свешенной головой неудобно. — Она не смотрит какую-то сказку, — сказал Беллами, но он не был так уверен, потому что это была не сказка, а безопасность. Галлюцинация будет соткана из ее самых больших сожалений, ее самых болезненных страданий, которых больше не будет. Это вернет мертвых и сотрет прошлое, она будет чувствовать себя в безопасности и счастливой. Беллами дотянулся до запястья Кларк, рассеянно подумал, про часы ее отца. Ее отец будет жив во сне, и, вероятно, Финн и Уэллс тоже. Он попытался задуматься о том, если ему было бы дано все, что он когда-либо хотел, чтобы снова с ними была мать, а Октавия никогда не нуждалась в том, чтобы прятаться под полом. Он представлял себе, что Кларк была такой, какой она никогда не была и, если бы он получил все это, даже во сне, он был бы дураком, если бы отказался от него. — Сколько у нас времени? — Она может прожить неделю без еды, — призналась Октавия. — Пару дней без воды. Ты можешь оставить капли воды на ее губах, и этого может быть достаточно, чтобы продлить ее жизнь, но… — Не говори этого. — Я не буду, — пообещала Октавия. — Но ты должен подготовить себя и к этому варианту. Беллами присел на ступеньки рядом с Кларк, провел кончиками пальцев по волосам на виске и молился, чтобы она услышала его. «Это не реально, Кларк.» — Мы должны сказать Эбби, — произнесла Октавия, глядя на Кларк. — Нет смысла, нам нечего ей сказать. Она должна сосредоточить внимание на людях, которым она может помочь, людях, которые в ней нуждаются. Октавия усмехнулась и, хотя он не мог видеть ее, когда смотрел вниз на Кларк, он почти чувствовал, что стены снова строятся между ними. — Нечего ей сказать? Как насчет «Эй, доктор Гриффин, мы думаем, что Алли заразила мозг вашей дочери, и теперь она не проснется и может быть умрет к концу недели». Беллами встал и повернулся к Октавии, его голос усиливался при приближении к ней: — Нет. Мы не собираемся так думать. В ее глазах была тяжесть, и Беллами знал, что единственный человек, который смог проникнуть в её сердце, теперь превратился в пепел и пыль: — Если Кларк… — Она не… — Она может! — Октавия отступила. — И если она умирает, то ее мать имеет право попрощаться. — Никто не будет прощаться. — Если ты не скажешь ей, что к тому времени, как все проснутся, я скажу, и можешь не пытаться остановить меня. — О, — начал он, но больше не мог спорить, вместо этого он почти рухнул обратно на ступеньки, спрятав голову в руках: — Я не могу. Я просто не могу думать об этом. — Я знаю. Вот почему это сделаю я. Жаль, что это не сказка, — вздохнула она, и Беллами бросил на нее вопросительный взгляд. — Тогда ты мог просто разбудить её поцелуем. Беллами усмехнулся: — Это работает только тогда, когда это настоящая любовь, О. Для обоих людей. — Я знаю, — грустно улыбнулась она. — Я расскажу Эбби, что мы ничего не делаем, но мы не будем беспокоиться, пока она не проснется со всеми остальными. Беллами кивнул, переместившись, чтобы опираться на ступеньки у головы Кларк, и ждал и молился, чтобы она проснулась.

***

Через три часа люди начали просыпаться в медицинском отделе. Брайан и Миллер отвлеклись от помощи Эбби с ранее чипированными и пытались найти выход из башни, в которую они сами себя заперли. «Надежды на сказку», — подумал Беллами, покачав головой, когда он протянул руку, чтобы накрыть руку Кларк. «Вернись ко мне, Кларк.» Он умолял, как и пятнадцать минут назад или до этого. Солнце скрылось, луна была полной, и Кларк вдохнула. «Если ты меня слышишь, сожми мою руку.»

***

«Это не реально, Кларк.» Он чувствовал себя идиотом за повторение этих слов снова и снова, но, как сказал Мерфи о будильнике, иногда требовалось некоторое время, чтобы пройти сквозь сон и проснуться, но в конце концов это происходило. Беллами оценил, что Мерфи не указывал, что иногда люди спали и при сигналах, вместо этого он приносил ему воду и пищу, и однажды даже положил руку ему на плечо и сжал его. Это было проявление солидарности от последнего человека, от которого он ожидал. Эбби вошла и проверила жизненные показатели Кларк, сказала Беллами, что она жива, и все в порядке, и он почувствовал себя плохо, от того, что врет ей, но нечего было бояться, пока еще нечего было бояться. Кларк справится, она всегда это делала. — Беллами. Он почти подскочил, чуть не споткнулся о свои ноги, прежде чем подойти ближе к Кларк. Она сказала его имя, он точно услышал это. Он сжал ее руку так сильно, как только осмелился, подумав, может быть, она почувствует это прикосновение сквозь сон. «Я все еще здесь.» — Беллами? Ты сказал, что отдохнешь. — Она сказала мое имя, — объяснил Беллами Октавии, не оглядываясь через плечо, и после шести часов сидения он знал, что должен устать. Знал, что он устал, но он не мог заставить себя встать. — Я не могу уйти. Она знает, что я здесь. Октавия провела рукой по его волосам, это был рассеянный жест, он не думал, что она поняла, что сделала. Это заставило его почти улыбнуться, потому что их мать делала также бесчисленное количество раз: — Тогда скажи ей, что ты вернешься. Ты никому не сгодишься, если ты будешь измучен, как и она. Тебе нужно поесть. — Она не может. Согнувшись в коленях, она встретилась со взглядом брата: — Это не так работает. Просто потому, что она не может не значит, что и тебе не стоит. Ты будешь нужен ей, когда она проснется, и ты будешь нужен ей полный сил. Нам всем. — Хорошо, — согласился он, но только потому, что он не мог быть уверен, что сможет держать глаза открытыми еще хоть немного. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал больше получаса за раз. Он встал и приложился поцелуем к волосам Октавии. — Я скоро вернусь.

***

Через три часа Беллами проснулся в какой-то тихой, темной комнате, которую нашел почти случайно, и мгновение он не мог вспомнить, где он. Затем битва, кровь и бледная и тихая Кларк возникли в одном воспоминании, и в этот момент все, что он мог делать, это сидеть в тишине и пытаться обуздать свои эмоции. Он не мог сломаться. Еще нет, не сегодня. Идя по коридору, он встретил Мерфи, и тот сказал ему, что почти все бодрствуют, и Эбби начала беспокоиться, что Кларк не просыпается. Беллами принял эту новость кивком. Октавия скоро расскажет Эбби, если она этого еще не сделала, и это было прекрасно, потому что он не хотел быть тем, кто бы сказал, что Кларк не вернется. «Может, не вернется», - поправил он себя. Когда он вошел в тронный зал, Октавия сидела рядом с Кларк, затачивая меч, и он задался вопросом, какая из его сестер встретит его на этот раз: сердитая, обиженная или тихая и заботливая. — Она ничего не говорила, но ее ресницы несколько раз трепетали, и рука дрогнула, — сообщила Октавия, вставая. — Я спать. Беллами кивнул, подошел к Кларк и, присев рядом, рассеянно взял её руку в свои. «Я вернулся.» Но она не шевельнулась, не сдвинулась от звука его голоса, и он испугался, что она уже приняла мир, в котором жила. Решила, что он лучше, чем тот, откуда она пришла. Не то чтобы он мог обвинить ее. «Рейвен говорит, где бы ты ни находилась, ты чувствуешь себя в безопасности. И я прошу, принцесса. Ты должна помнить, как хорошо здесь. Конечно, есть оружие, кровь и хаос, но не забывай о солнечном свете на вашем лице, купании. Тут есть свежее мясо, и дождь, и…» я — это то, что он пытался сказать, но, хоть она и была в бессознательном галлюциногенном состоянии, он все еще не был достаточно храбр, чтобы сказать это вслух. «И Кларк. Ты нужна нам. Ты заноза в моей заднице, но ты также самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Самый смелый. Я не знаю, кто ты в мире, который ты сделала для себя, но я могу гарантировать, что ты предназначена для большего. Ты должна быть здесь, на земле. Это тяжелая жизнь, и иногда она жестока, но иногда она прекрасна.» «Я прощаю тебя. Вернись.» Он поцеловал ее в щеку, вспомнил, когда она сделала тоже самое с ним, и был удивлен, почувствовав каплю воды на губах. Облизнув губу, он ощутил соль слез и задался вопросом, что заставило ее хотеть плакать в мире, который должен был быть совершенным. «Вернись ко мне, Кларк», — умолял он. «Ты мне нужна.» Внезапно она схватила его за руку, и, закричав, проснулась.