Секрет

Джон раскрыл глаза, когда горячий, страстный поцелуй был прерван. — Я… Прости меня… Зря мы… — Шерлок отступил от него. В его глазах плескалось отчаяние. — Тебе… Не понравилось? — Понравилось, но… Так нельзя, — он рванул вниз, на ходу хватая пальто и выскакивая на улицу. — О, Шерлок…

***

Шерлок вернулся такой поздней ночью, что у Джона попросту не было сил с ним говорить. Разговор состоялся утром, когда Шерлок, как-то нервно, роняя вся подряд, делал чай. — Даже официально отношения между мужчинами не считаются неправильными. — Не в этом дело. — А в чем? — Эти отношения… Не имеют смысла. Нет смысла даже начинать, потому что потом… Уже будет ничего не изменить. — Шерлок, уже сейчас ничего не изменить. — Прости меня. — Я люблю тебя. — И… Я тебя. — Тогда… Давай попробуем? Ведь если ты меня любишь, то вдвоем мы со всем справимся. Шерлок наконец-то​ поднял на него взгляд. — Мы… Можем попробовать… Но… Обещай, что если хоть что-то во мне вызовет у тебя… Омерзение… Ты съедешь. Или съеду я. — Этого не случится. — Обещай. — Обещаю.

***

— Мы вроде как решили пробовать, — Джон закрыл газету, отставил пустую чашку, сцепливая руки в замок и начиная сверлить взглядом лоб Шерлока. — Ты о чем? — не отрываясь от микроскопа. — О наших отношениях. — А мы что делаем? — один короткий взгляд. — Ничего. Уже месяц прошел. Просто поцелуи — это не все. А мы вроде как уже и не подростки, чтобы «ждать», — укор. — Я же говорил, если тебе вдруг что-то… — начал Шерлок, вздохнув тяжело. — Я не о том, — перебил. — Я хочу… Какой-то… Нежности… Ласки. Шерлок, я хочу видеть твою любовь и дарить свою. — Зачем? — А ты не хочешь? Ты уверен, что любишь меня? — Да. Более чем, — отвлекся от микроскопа совсем. — Что именно ты хочешь? — будто шел на компромисс с собой. — Ну, хотя бы… — Джон отодвинулся от стола. — Иди сюда. — Я и так здесь. — Нет, сядь ко мне на колени. — Зачем? — но послушно встал, подошёл, замер неловко, будто не знал, что ему делать. Джон улыбнулся и притянул его к себе, усаживая. Обхватил бедро, придерживая и мягко поцеловал, одаривая всей теплой нежностью, которая в нем была. Он целовал его губы, лаская и получая ласку от Шерлока, он целовал его щеки и скулы, оглаживая руками его спину. Шерлок принимал эти все поцелуи и ласки, растворяясь в них, прижимаясь, лаская руками его плечи, шею и грудь в ответ. — Да, кажется, я понял…

***

— Ты… Хочешь лечь спать со мной? — Да. Мне кажется, ничего нового. К объятиям ты за две недели привык, а целовать во сне тебя у меня не получится. — Но постель, это же… Другое… — Разве? Я обещаю не приставать. И даже возьму свою подушку. И одеяло. — Да, так будет лучше. И пока доктор Уотсон ходил за этими предметами, он отчётливо слышал, как скрипнула дверь ванной. Вроде как, естественно, но почему-то его это насторожило. Вышел Шерлок, когда Джон уже взбивал подушки, готовясь ко сну. Выглядел не очень счастливым. Все это время Джон думал и переживал. Возможно, для Шерлока он очередной эксперимент. Кажется, будто он за последние полтора месяца стал ещё более замкнутым, грубым, будто пытался отпугнуть его, Джона. При этом, когда выпадала возможность, он говорил, что любит. Возможно, это ложь? Возможно, и Джон ему противен? Может, это и есть эксперимент, а Шерлок гетеросексуален и отношения с Джоном ему неприятны? — Тебе неприятна моя идея? Или я в целом? — как только Шерлок вошёл в спальню. — Что за вздор? — нахмурился ещё сильнее. — Я люблю тебя, ты мне приятен, я рад некоторым нашим продвижениям, но это… Это не слишком интимно? — поджал губы, проходя по комнате к «своей половине» кровати. — Ты краснеешь как в пятнадцать лет, — фыркнул, замечая, что детектив действительно покраснел. — Просто все так быстро… — защитная реакция, напрягся. — Год на признание, месяц поцелуев, пол месяца обнимашек. Я решил поспать с тобой на одной постели, одетый, могу к тебе не прикасаться — и уже слишком? А что ты мне скажешь, когда дело дойдет до секса? — у Джона накипело. Он не любил нерешительности в отношениях и совершенно не ожидал этого от Шерлока. — До этого не дойдет, — строго и даже, довольно резко. — Почему? Только не говори, что ты ассексуал. Я не поверю, — язвительно. — Нет, но мы никогда не будем заниматься сексом, — чересчур грубо. — Ложись спать, — он занял свою половину, поворачиваясь спиной. Джон лег рядом, лицом к его спине. За эту ночь он так и не решился его коснуться хоть пальцем, все раздумывая, почему мысль о сексе с ним вызывает у него такие эмоции? Это не омерзение, нет. Это раздражение. За этим есть что-то ещё, что-то​ из прошлого, что он решил непременно узнать.

***

На следующую ночь Шерлок просто лег спать, уже ничего не спрашивая и не возмущаясь. И так ещё несколько ночей. За это время Шерлок будто слегка расслабился. Он позволял себе, когда ему становилось скучно, а Джон читал (не важно что), втискиваться к нему на колени, кладя голову на грудь и заставляя читать себе в слух. Или мог, когда Джон сидел и писал блог, влезть практически на него, обнять руками и ногами. Джону было почти всегда неудобно, но он терпел. В такие моменты Шерлок становился открытее, мягче, чувственнее. В такие моменты он не скупился на поцелуи и ласку, от грусти в его глазах, которая была с момента их первого поцелуя и с каждым новым «продвижением» их отношений становилась больше, куда-то пропадала, ее вытесняла искренняя влюбленность. Ещё через пару ночей Джон, не придвигаясь слишком близко, положил руку ему на талию, якобы приобнимая. Шерлок от этого напрягся, но не оттолкнул. Позже — Шерлок позволил ему спать, тесно прижимаясь к нему со спины. Все было очень нежно, близко, но без даже грамма пошлости. До одного момента. Джон заерзал. Ему снилось, как Шерлок его ласкает, целует, снимает с него рубашку своими руками… Но вдруг вместо губ и рук, он почувствовал, что прижимается к напряжённой спине. Напряжённой до такой степени что, казалось, мышцы могут просто взять и лопнуть. Он вжимался вставшим членом в ягодицы Шерлока, потираясь. — Черт… — Джон, приходя в себя, спешно отстранился. — Извини… Я не хотел… — Ты стонал мое имя… Что тебе снилось? — в голосе Шерлока не было раздражения или гнева, только какое-то грустное, горькое спокойствие. — Ну… Ты… Целовал меня… Шерлок тяжело вздохнул. Сел на кровати. Встал, достал из тумбочки пачку бумажных салфеток. Поставил перед ним. — Я в душ. А ты… Заканчивай со всем этим. Шерлок выглядел расстроенным. А взгляд его — глубоким, очень печальным, но… С капелькой скрытой любви. Ещё раз взглянув на него, он вышел, как и сказал, направляясь в душ. Они не говорили об этом за завтраком. Они вообще об этом не говорили. Вечером Шерлок опять лег спать, а Джон неловко обнял его, проверяя, вдруг его прогонят? Но его не прогнали. Прошел ещё месяц. Джон, как любой здоровый мужчина переодически просыпался со стояком. Шерлок без лишних слов оставлял его в спальне, давая всё закончить. Пачка салфеток теперь неизменно стояла в ящичке тумбочки рядом с половиной Джона. У Уотсона даже появились мысли, не болен ли он? Всё-таки, прошлое с наркотиками… Но он должен был возбудиться хоть раз за все это время. Может, как раз в этом дело? Тогда, скорее всего, это все лечится. И Джон, наконец-то принял решение. Хочет этого Шерлок или нет, но они поговорят. Как он ещё не придумал, идея пришла позже… Как-то Шерлок, изменив своей привычке, в спешке забыл закрыть на замок дверь в ванну, что делал всегда. Он даже перестал переодеваться в спальне, уходя туда. Решение Джон принял мгновенно, пользуясь моментом.

***

Он тихо зашёл в ванную комнату. Детектив мылся, вода шумела, а плотная синяя шторка была единственным, что их отгорожало. Джон огляделся: на полу были разбросаны вещи, пижама, белье и… Старые потрёпанные бинты. Рядом на стиральной машинке была стопка чистых вещей, где сверху лежали новые бинты. — О, Шерлок, ты что, ранен? Джон забыл, что находился здесь слегка… Незванно. Он был очень удивлен, просто поражен. Бинты носились долгое время, но за этот месяц не происходило ничего опасного, что б он мог себе навредить. Тем более, что на бинтах не было следов крови. Удар металла о дно ванны. Шерлок выронил душ. — Джон? Что ты здесь забыл? — паника и ужас в первых словах были подавлены, в голосе Шерлока звучала самая настоящая злость и гнев: — Убирайся отсюда. — О, Шерлок… Я без каких-либо плохих мыслей… — Джон растерялся. — Выйди! Я не хочу тебя видеть! — Но… Шерлок… Если ты ранен, можно тебя осмотреть? Не сейчас, конечно, как оденешься… — Нельзя. — Но Шерлок… — сделал шаг к нему, желая, если он сам не даётся, взглянуть силой. Со здоровьем не шутят. — Назад! — рявкнул. — Не приближайся, я предупредил! Но Джон уже был достаточно близко, чтобы протянуть руку и дёрнуть за шторку. Что он и сделал. Шерлок резко развернулся к нему спиной, не дав ничего рассмотреть, из чего доктор сделал вывод, что ранение спереди. — Отъебись от меня! Выйди к чертям! — не любящий сквернословие Шерлок попросту взорвался. Этого времени Джону не хватило, что бы раздумывать о сексуально стекающих капельках в складке позвоночника, утекающих к ращелине между двумя половинками, но хватило, что бы запомнить увиденное. — Шерлок, я предполагаю, что ты, возможно, болен или у тебя психологическая травма… Но я не буду вредить тебе. — Да, Джон, я болен. С рождения. Ещё что-то? — Каков диагноз? — Генетическое отклонение. Или мутация. — У тебя два члена? — все, что пришло в голову Джону в этот момент, он озвучил в слух. Шерлок издал истеричный смешок: — Нет… Но… Похоже на то, — и он обернулся. У Джона просто отвалилась челюсть. Все детали встали на свои места. Он смотрел и не верил своим глазам. А Шерлок… Ему было страшно.

***

— Может… Просто гормональное отклонение? Такое бывает… Это лечится. — При гормональном отклонении нет определенных органов. — Каких? — Не тупи, Джон. — Так у тебя есть ещё и… — Да, Джон, у меня есть и женские половые органы. Перед Джоном была весьма специфическая картина: голый Шерлок с небольшой грудью, темными ореолами сосков, слегка затвердевшими от холода. Ниже пояса у Холмса был вполне нормального размера, как для расслабленного состояния, член. — Ты что, транс? — А ты что, идиот? — раздраженно. — Нет, Джон, я не транс. — Прости, я не хотел тебя задеть… Просто я не знаю, как ещё это назвать. — Гермафродитизм. Явление очень редкое. Обычно бывает ложный гермафродитизм. У меня все в равной степени, — как медицинский диагноз. Шерлок взял полотенце, закрываясь от его взгляда. — Если ты решишь съехать, то я все пойму, — объявил Холмс. — С чего бы мне съехать? — Джон не умел так быстро переключаться с мысли на мысль. — Ну я… Такой… И ты пытался завести со мной отношения… — он замялся, осторожно вылезая, по-женски прикрывшись большим полотенцем. — Ну, мы всегда можем остаться друзьями, ведь ты — это ты. Но… Ммм… Можно мне тебя осмотреть? — на выдохе. — А сейчас ты что делал? — он приподнят бровь. — Ну… Просто пялился, — Уотсон даже немного смутился. — А, ты хочешь взять инструменты и поковыряться во мне? Понимаю… Нет. — Я просто хочу знать, какие именно твои части тела я люблю, — мягко очень, наконец таки совладав с собой. — Ты все ещё считаешь, что любишь меня? — неверяще. — Конечно. — Ну, хорошо. Тогда идём в спальню… — Ты иди, а я всё-таки возьму стерильные перчатки, не хочу тебе навредить. — Всё-таки противно? — Нет. Просто не хочу занести какую-то инфекцию. Я не знаю, чего мне ожидать. Шерлок… У меня есть вопрос… А бинты тебе зачем? Ты же не ранен… — Грудь. Что б под рубашкой видно не было. — О. А белье какое-то… — Видно будет. Я же всё-таки мужчиной притворяюсь, — он вылез из ванны, обернув большое полотенце вокруг тела. — Ну, я сейчас… — и Джон вышел, направляясь в свою спальню за инструментами. Он осторожно постучал, заглянул. Шерлок сидел спиной, отстранённо смотря в окно. Полотенце все так же было на нем. — Мне лечь? — обернулся на звук. — Пока нет. Я с другого начну, — доктор со скрипом надел перчатки, подошёл к нему, встав на колени. — Опусти немного полотенце. Глаза Шерлока были такими же грустными, с каплей влюбленности, но теперь к ней добавился стыд. Он убрал руки, полотенце упало на бедра, все ещё прикрывая пах, но открыв грудь. Джон осторожно, бережно коснулся каждой, осматривая. — У тебя ужасные гематомы. Ты совсем себя не бережешь. — Чувствительность к ударам большая. — А вообще чувствительность? — Ну, сейчас мне приятно. Странно, но вроде как приятно. — Ну, я бы сказал что грудь у тебя вполне женская. Довольно небольшая… — Недоразвитая. — Небольшая. — Как хочешь. — И вполне нормальная. А вот теперь лучше ляг. И ноги раздвинь. Холмс встал, отбросил полотенце и лег поперек кровати, так, что б Джону было удобно. Уотсон на некоторое время выпал, рассматривая. Мошонка с небольшими яичками была не как положено, чуть отвисающей, а тянулась между ног, расходясь на две части, открывая небольшое отверстие. — Я не знал, что тебя так уродцы интересуют. — Ты не урод. Просто ты уникальный. Джон наконец-то пришел в себя и приступил к осмотру. Пощупал мошонку. — Я бесплоден, если что. Джон сдержанно кивнул, раздвинул половые губы. — Клитора нет, как я вижу… Ты… Девственник? — Девственной плевы нет и не было. Но это не очень приятно, когда в тебя дохрена всяких приборов запихивают. — Я пальцами. И осторожно. Можно? — Тебе можно все, — коротко и многозначно. Джон достал специальную смазку, намазал пальцы, осторожно размазал между его ног. Шерлок вздрогнул. Доктор ласково погладил его по бедру, успокаивая. Медленно ввел один палец. Шерлок нахмурился. — Все в порядке? — Ну, это не больно. Странные ощущения. — Вообще это должно быть приятно. Ну, женщинам, обычно… Ну, я бы сказал, что насколько я могу достать, все в порядке и совершенно обычное… — У меня есть влагалище, матка, даже яичники. Но последние не развиты вообще. Джон бережно вытащил пальцы, снимая перчатки. — Ну, думаю, все… Одевайся, а я сделаю чай, — и очень нежно, коротко поцеловал в щеку.

***

Шерлок вернулся в ванну, там оделся, всё как обычно. — Насколько туго ты перевязываешь? Ты в курсе, что это может привести к раку груди? — нахмурился. — Мне все равно, — Шерлок сел за стол, отпивая чай из чашки. — Мне не все равно. Я не хочу, что б с тобой случилось что-то плохое, — Джон делал бутерброды. — Ты все ещё считаешь, что любишь меня? — Я в этом уверен. Ты ещё более уникальный, чем я ожидал. — Тебя возбуждает это уродство? — Шерлок… Я ещё не знаю, что именно в тебе меня возбуждает. Сам ты. Это все… Мелочи. Я не считаю, что это уродство. — Вскоре ты одумаешься. — Сомневаюсь. И нам предстоит долгий разговор. У меня слишком много вопросов. — Ладно, давай. Деваться мне некуда. — Прекрасно. Ты по этому не хотел со мной отношений? — Да. — И потому сказал, что секса у нас не будет… Понятно. Почему ты отказывался спать со мной? — Во сне я не могу контролировать ситуацию и ты мог бы узнать. Я сплю без бинтов. С того момента пришлось даже во сне надевать… Что б ты не заметил. — Теперь ты можешь спать без них. — В любом случае, так и будет. Теперь ты или уйдешь или… Останешься. — Останусь, Шерлок, клянусь. — Не клянись в таких вещах. — Ммм… У тебя когда-то был секс? — Да, один раз. Фалоимитатор. — Ну это не совсем секс, но… Я понял. И… Как ощущения? — Отвратительно. Долго не мог кончить, а когда это произошло… Ничего. Тускло. Спермы у меня нет, только смазка выделяется. Как женщина я вообще не смог. — С живым человеком все по-другому. — Да, я знаю… — Шерлок… — он чуть наклонился, подойдя к нему. — Я тебя люблю, — он наклонился, закрываясь руками в его кудри. — Очень, — Шерлок прикрыл глаза, а Джон мягко его поцеловал. — Я… Тоже тебя люблю.

***

Вечером Джон заставил Шерлока показать ему, что бинтов нету и уложил его спать рядом с собой. Шерлок впервые спал лицом к нему, позволив Джону обнимать себя и поцеловать на ночь. Теперь так было каждую ночь. Шерлок его не просил, но Джон никому и не говорил об этой небольшой тайне. Холмс стал более открытым, позволяя с собой нежности, прикосновения, проявлял любовь. Они уже и не скрывали, что пара. С момента первого поцелуя прошло четыре месяца. С момента, когда Джон впервые лег с ним спать — три. С момента, как Уотсон узнал его тайну — полтора. Джон опять проснулся от жара в паху, призрачных поцелуев и ласки. Но поцелуи оказались не такими уж призрачными, а жар в паху под неумелой рукой только распалялся. — Шерлок… — стон. — О, мой Шерлок… — Ляг на спину, — мягкий голос детектива. Доктор сонно разлепил глаза, подчиняясь, рассматривая Шерлока, который с лаской сейчас трогал его. Джон чуть подтянулся выше, полу ложась. Детектив стянул с него пижамные штаны, оголяя твердый член и устраиваясь между его ног. — Ты знаешь, а он очень красивый, — на орган легла рука, обхватывая длинными музыкальными пальцами. Уотсон вздрогнул и застонал. Рука задвигалась, а он расслабился, сжимая одеяло и просто получая удовольствие. Вдруг Джон с удивлением почувствовал горячий жар, который сомкнулся на его головке. Он раскрыл глаза, смотря с удивлением, как Шерлок склонился, беря его в рот, все глубже. — О, черт… Да… Это так… Восхитительно… Через пару минут, когда Джон вскрикивал, дрожал и сжимал простынь, а комнату оглашали причмокивающие звуки, Уотсон сквозь стоны выдавил: — Шерлок… Я сейчас кончу… Черт… Детектив выпустил его член изо рта как раз в тот момент, когда из него начала выбрызгиваться белая жидкость, частично запачкав и Шерлока. — О Боже… Как хорошо… — Тебе понравилось? — Ну конечно… Иди ко мне, — мужчина совсем разомлел, протянул к нему руки, обнимая и прижимая к себе. — С чего ты вдруг решил это сделать? — Ну, ты же теперь знаешь, почему я не могу заниматься сексом. Ну и… Я давно хотел. Мне нравится делать тебе приятно. С того момента эта ласка стала неотъемлемой частью их отношений, как и все остальное. Как они узнали позже — у Шерлока была очень чувствительная грудь. Пока он позволял прикасаться только к ней, все так же не желая раздеваться перед Джоном. Однажды, перед сном, они лежали в постели, Джон, просунув руку под его рубашку, ласкал его груди и соски, Шерлок тискал его пах. — Ты знаешь… — робко. — Я хочу попробовать… — Что именно? — Я хочу заняться с тобой сексом. — Ты уверен? — Думаю, что да. — Сейчас? — Да, наверно. — Тогда позволь мне тебя раздеть. Я думаю, не стоит вот так сразу секс. — А что? — Первый секс для тебя может быть неприятным, у тебя довольно специфически размещены эрогенные зоны. Нам стоит сначала их изучить. А оральный секс никогда неприятным не бывает. — Ну, ладно… — Шерлок уже успел снять пижамную рубашку, оголив грудь, и, приподняв бедра, стягивал брюки. — Ляг на спину, раздвинь ноги, — мягко, чтоб не напугать. Шерлок послушно выполнил. Джон навис над ним, близко лицом к лицу, мягко поцеловал, опираясь рукой около его головы. Другая скользнула по его плечу и боку, поглаживая. Губы соскользнули ниже, целуя шею, страстно, влюбленно. Опустился ниже, меж грудей, лаская по очереди то одну, то другую, посасывая соски, сминая их в пальцах. В ответ на все его действия детектив сбивчиво дышал, подставлялся, стыдливо краснел и переодически улыбался, чувствуя умиротворение от близости с любимым. Джон начал опускаться поцелуями по животу, вызывая смешки, щекоча. Когда его губы опустились к низу живота, целуя над самым вставшим членом, вырывая резкий вздох. Уотсон мягко поцеловал головку, лизнул и взял в рот. Шерлок несдержанно застонал. Доктор взял, лишь чуть оторвавшись, с тумбочки смазку, размазывая по пальцам. Опять взял Холмса в рот, заглотив по самый корень. Пальцы скользнули меж раздвинутых ног, смазывая складки, смачивая узкое отверстие, мягко вставляя сначала один палец, потом другой. Шерлок выгнулся в ответ, поддался бедрами. — Нравится? — Боже, да! — Какой ты отзывчивый, — двигает пальцами внутри него сильнее, резче, член совсем отпустил. Шерлок резко сомкнул колени, зажимая его в себе. Но это не помешало Джону продолжить шевелить в нем уже тремя пальцами. Холмс взвыл, выгнулся, чуть завалился на бок, подтянул колени к груди, стонет во всю. Джон уже просто двигает в нем рукой, с громким хлюпаньем от уже выделившейся естественной смазки. — Давай, мой хороший, давай… — рукой Джон ласково мял его грудь. Шерлок выгнулся, задрожал, закричал и кончил, сжимая его руку внутри, кончая. Через пару минут, когда он пришел в себя, чувствуя ласки, поглаживания и поцелуи по всему телу. — Это было лучше, чем я представлял. Я люблю тебя. — Ты знаешь, это взаимно. И это только начало. Шерлок лег на бок, рядом с Джоном, прижимаясь и обнимая его. — Да, точно… — Я давно хотел предложить… Давно думал. Ты самый близкий человек в моей жизни, с тобой так хорошо и уютно. Так прекрасно. Ты самый уникальный и самый лучший. Шерлок, давай поженимся.