Обреченный: изменить себя или изменить себе?

      Мы стояли на пороге, ожидая от Моуди каких-нибудь действий. Он внимательно осмотрел нас, не опуская палочку. Я немного нервничал, помня паранойю этого мага. Он выдохнул, слегка расслабляя руку, изучив нас с ног до головы своим волшебным глазом. Затем посторонился, пропуская внутрь, но продолжая молчать и держать нас на прицеле. Мы спокойно прошли внутрь и вскоре сели в гостиной, смотря друг на друга. Моуди явно нервничал, особенно, когда смотрел на меня. А вот мне было интересно, почему мы пришли к нему, а не к Дамблдору? Неужели Ремус был не так наивен и доверчив, как мне виделось? — Аластор, ты узнал Гарри? — нарушил тишину Люпин. — Конечно! Вылитый Джеймс. Сложно не узнать этот взгляд и шевелюру.       Я легко улыбнулся его словам. — А улыбка как у Лили. Хотя я не так уж и часто ее видел. Что привело вас ко мне? - спросил он, внимательно оглядывая нас. — Гарри помнит все, Аластор.       Моуди с сочувствием посмотрел на меня. — И сказал, что хранителем был Питер.       Старик буквально преобразился, подскочив, и начав ходить по комнате. Он напоминал тигра в клетке своими метаниями. — Так вот почему Альбус не стал проводить судебное заседание. Тогда Блэк остался бы на свободе. Чертов манипулятор.       Я ошарашено уставился на него. Этого не может быть. Они же все были на стороне Директора. Как так вышло? Может я на другой планете? — И что ты предлагаешь? — Нужно освободить Сириуса. Провести слушание по его делу. Времени прошло много, можно к Гоблинам обратиться. Гарри как его крестник имеет на это право.       Аластор задумчиво оглядел меня, а потом приблизился, внимательнее смотря на мои руки и ноги. — Откуда у тебя столько переломов? И почему они не срощены с помощью магии?       Я потупил взгляд, помня, что не должен быть слишком напористым и взрослым. Да, детство у меня было откровенно поганым. И из-за частых драк и недоедания, у меня были слабые кости, которые я очень легко ломал. Точнее, их ломали. Как и меня. Сейчас, будучи уже взрослым, по крайней мере, в душе, я понимал, что так создавали мой характер. Закаляли, как сталь, правда, Азкабан подпортил всю картину, но Директор добился своего. В конце. — Я немного неуклюжий, — тихо промямлил я.       Моуди приподнял мою голову за подбородок, смотря в глаза. — Надо же, я такой блок на мыслях только у Снейпа видел, а он мастер.       Я вздрогнул, моргнув. Аластор оскалился, смотря на мое метание. — Боишься? Правильное чувство, парень. Без страха нельзя выжить. Я освобожу Бродягу, и мы вместе с ним разберемся с твоими опекунами, пока в школе будешь прохлаждаться.       Я моргнул, принимая его слова. — А пока оба поживите здесь. Две комнаты наверху свободны.       Мы одновременно кивнули, как болванчики. — Аластор, завтра полнолуние… — тихо пробормотал Ремус. — Сходишь в лес, побегаешь. Не маленький. Зельями травиться не советую. Проживешь больше.       Люпин горестно вздохнул, кивая и соглашаясь с ним. — Голодны?       Мы отрицательно мотнули головами. — Врать вы плохо умеете. Идем на кухню, что-нибудь сообразим. И, Поттер, ты, судя по рукам, готовить умеешь, так что будешь помогать? — Как вы догадались? — я удивленно посмотрел на него.       Моуди улыбнулся, что было не особо приятно на вид, учитывая количество шрамов на лице. — Шрамы от ожогов и порезов говорят сами за себя, — спокойно сказал он, пропуская нас вперед, на кухню.       Он подошел к шкафчику, и открыл его. Там лежали продукты под чарами. Да, не мог же я ожидать увидеть здесь холодильник? Он достал мясо и овощи, передав последнее мне. — Я готовлю стейки, ты — салат.       Я кивнул, идя к раковине, чтобы все помыть.       Мы довольно скоро приготовили ужин, Аластор часто поглядывал на мои действия, а я уверенно все резал, скидывая в миску. Затем добавил специи и оливковое масло. Моуди только ухмылялся, следя за мной. Я знал, что этот человек всегда видит больше других, но это нисколько не пугало меня. Ведь я знал, что те, кто против Дамблдора, не так уж и плохи. Нет, я пока не собираюсь вставать на их сторону, мне нужно подумать о многом. Все слишком по-другому на этот раз. И это меня, если честно, пугает. Мы накрыли на стол и расселись. Аластор разлил себе и Ремусу огневиски, а мне дали сок. Трапеза проходила в молчании, так что после того, как мы доели, Хозяин дома пригласил нас на кофе в гостиную. Мне же дали чай и печенье. Что было удивительно. Не ожидал, что у этого аврора вообще будут дома сладости. — Так с чего вы взяли, что мистер Поттер все помнит настолько хорошо? Он не может ошибаться?       Я отрицательно мотнул головой. Меня немного разморило после вкусной еды и чая. Мой организм не привык к подобному. Но в моих планах было все изменить. И себя в том числе. — Сириуса на самом деле посадили без суда. Следствие было тоже проведено не особо сносно. Так что не думаю, что Гарри нас обманывает. Да и зачем ему? Не будет же он выгораживать убийцу своих родителей, учитывая, что он все помнит. — Прямо-таки все помнишь, — Моуди заинтересованно посмотрел на меня.       Я кивнул. — Там был только Волдеморт?       Имя резануло по ушам. Я отвык от того, что кто-то так зовет его. — Нет. Но я думаю, вы знаете, кто им руководит, — сказал я, смотря ему в глаза. — Им руководят? Но это невозможно… — заметил Люпин, но Аластор прервал его взмахом руки. — Плохо, что ты все помнишь. Ведь я должен был сопровождать тогда Дамблдора. Но я не смог, — сказал он, оскалившись. А я напрягся, понимая, что, возможно, попал в ловушку. Опять. Понадеялся на Ремуса. — А когда узнал о результате, и о том, как все переврали, понял, что Альбус не тот человек, которому я могу доверить спину.       Я кивнул, соглашаясь с ним. — И решил отделиться от него и его влияния, перетягивая на свою сторону лучших людей. И Люпин был первым в списке. Оборотень, хорошо владеющий магией, редкость в наши дни. Так что его бы я не упустил. И Сириус был бы хорошим приобретением. Но ты, как я вижу, не уверен во мне. — А почему вы думаете, что я могу довериться малознакомому человеку? Ремус, по крайней мере, был другом семьи. А о вас я даже не слышал, — сказал я, пожав плечами.       Он хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. Хотя, я видел, что его расслабленность показная. Он в любой момент пустит Аваду в нас, если почувствует угрозу для себя. Именно поэтому он и выживал в каждой битве. Он не жалел врага. И это было правильно. — Правильно, парень. Нельзя вообще никому верить. Кроме себя. Постоянная Бдительность! — вдруг гаркнул он, а я с трудом сдержал смешок. Я соскучился по таким вещам. Ведь в мой последний год в Хогвартсе он был преподавателем. И это слова были до боли знакомы. — Я поговорю завтра с Амелией, и мы поднимем Архивы Аврората. Оттуда и будем действовать. Закон для всех равен, и без суда человек не может сидеть в Азкабане. Особенно там. — Почему? — спросил я, понимая, что мне нужно изображать полного барана, который практически ничего не знает о магическом мире. Нельзя проколоться на малом. — Эта тюрьма самое страшное, что вообще можно представить. Это поцелуй Дементора, растягивающийся на годы. Даже Волдеморту не могу пожелать там оказаться, хотя сам посадил туда большинство магов. Но дело в том, что альтернативы у нас нет. — А кто такие Дементоры? — задал я вполне логичный вопрос. — Я дам тебе книгу, почитаешь, — с улыбкой сказал Аластор, а я просто кивнул, соглашаясь. Читать я любил, кто бы что ни говорил. — Ладно, думаю, Гарри пора спать.       Я улыбнулся, понимая, что им нужно поговорить наедине, и Моуди махнул рукой в сторону лестницы. — Выбирай любую. Я сплю внизу. Вещи не забудь.       Я поднял саквояж, на котором были чары облегчения веса и расширения. Гриффиндорцы подобное почему-то никогда не покупали. Так что я приобрел его, понимая, что все равно не окажусь на алознаменном факультете. А вот Слизеринцы такое приобретение оценят. Ведь змеи ценят комфорт. Я поднялся по лестнице, заходя в левую дверь. Ванная была рядом, как я понял, так что я достал новые вещи и отправился туда, переодеваться в пижаму и умываться.       Ночью я долго не мог уснуть, обдумывая то, что судьба мне благоволит в этой жизни. Или же наоборот, будет еще хуже, чем прежде. Как понять, можно ли им верить? Да, Ремус и Сириус хотели меня освободить и многое делали для этого, что в итоге привело их к гибели. Причём, весьма жестокой. Я помнил все, что тогда происходило, ведь сейчас, когда мой разум не затмевает сумасшествие, мне легче судить об этом. Поэтому я заснул уже очень поздно, скорее, от общей усталости, чем по желанию. Разбудил меня легкий щелчок, так что я резко открыл глаз, смотря вокруг. Мой разум работал быстрее тела, так что я резко упал с кровати, уходя от луча заклинания. Рядом со мной стоял улыбающийся Моуди. — Хорошая реакция. Часто били, когда будили? — я осторожно кивнул. Мне выгодно, чтобы они думали, будто у меня все рефлексы из-за плохого детства, хотя, большинство привычек оттуда и сложилось. Но далеко не все. — Вставай, завтрак уже готов. — Хорошо, сэр.       Он внимательно посмотрел на меня, и ушел из комнаты, оставив меня лежать на полу. Я вздохнул, поднимаясь, и стал переодеваться. Затем почистил зубы и спустился вниз. На завтрак был омлет и колбаски, так что мы довольно сытно поели и вновь ушли в гостиную. — Амелия придет сюда сама. Она хочет поговорить с тобой, Поттер. Так что рассказывай все, что помнишь. От этого многое зависит, ведь ее помощь будет неоценима в деле Блэка.       Я кивнул, показывая, что все понял. Моуди ухмыльнулся, отпивая кофе.       Мы сидели и ждали Боунс. Я помнил ее племянницу, которая поступила со мной в один год. Правда училась на Пуффендуе. Но это многое о ней говорило. Честность и дружелюбие порой дорогого стоит. Увы, я так никогда не умел. Хотя и многие думали обратное. Вскоре послышался щелчок и Аластор взял палочку, идя в сторону выхода. Видимо, сработали сигнальные чары, но почему я услышал их? Странно. Она спокойно вошла вслед за Моуди и села между ним и Ремусом, с улыбкой поприветствовав Люпина. Затем она внимательно стала разглядывать меня. Я спокойно смотрел на нее в ответ, не отвлекая. — Мистер Поттер, не ожидала увидеть вас здесь. Вы что-то хотели от меня?       Я кивнул, переведя внимание на Аластора. Он подмигнул мне, подбадривая начать разговор. — Мой Крестный Отец не предавал мою семью. Я все помню, и дело в том, что хранителем был Петтигрю. Они никому не сказали об этом, решив, что так смогут защититься лучше, — горько сказал я. До сих пор было неприятно вспоминать эти подробности. Хотя не так, как в тот момент, когда я думал, что родители живы. Все-таки Дамблдор та еще сволочь. — И как вы сможете это доказать?       Я с улыбкой посмотрел на нее. У меня был козырь в рукаве. Об этом я узнал уже после освобождения в Азкабане. И забрал пропуск на волю Бродяги вчера, когда спускался в свой сейф. Я протянул завещание и письма родителей ей. Она приняла пергаменты, и надела очки, прежде чем начать читать. Десять минут спустя, она закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. — Министерство потеряет авторитет из-за этого. Но я подниму это дело. Блэк не заслужил такой жизни.       Я кивнул, соглашаясь с ее словами. На мой взгляд, даже безумная Беллатрикс не заслужила сидеть в Азкабане. Про себя я просто молчу. — Главное, чтобы Сириус вернулся. Я думал, что он бросил меня… — тихо закончил я. Играть обиженного сиротку мне было противно. Но надавить на жалость было важно. Она должна была почувствовать сострадание ко мне, чтобы сделать все для освобождения крестного. — Почему ты так думал? — спросила меня она, внимательно разглядывая. Да, шрамы на руках и шее были видны, так как я был в майке и открытым горлом. И выглядели так себе, на самом деле. Я просто уже не совсем помнил, как получил каждый из них. Ведь для меня прошло уже много лет. И много больше боли, чем в детстве. Так что все просто затмило прошлое. — Мои дядя и тетя… Не были рады тому, что я живу с ними в одном доме. И пытались выбить из меня мою силу, — закончил я очень тихо.       Она ошарашено уставилась на меня. — Они магглы, — «припечатал» я в конце. — Я помогу тебе, Гарри. Ты заслужил хорошей жизни с крестным. А магглы ответят за свои поступки, — прошипела она себе под нос.       Это мне в ней и нравилось. Она понимала значение честности и чести. Не чета Гриффиндорцам. — Думаю, нам пора в Аврорат. Еще в Азкабан за Блэком ехать, — произнес Аластор. Амелия в ответ кивнула, и они ушли, оставив нас с Лунатиком наедине. — Гарри, откуда у тебя столько шрамов?       Я посмотрел в пол, думая, что же ему ответить. Но решил, что раз начал играть такую роль, то грех заканчивать. — Я часто дрался с кузеном и его друзьями. И довольно неуклюжий, — сказал я, немного покраснев. Нет, Дурсли не были извергами, просто все, что скапливалось в них отрицательного, они выплескивали на меня. Они никогда не причиняли мне непоправимого ущерба, а шрамы это всего лишь напоминание. — Почему ты мне врешь? — тихо спросил он, я поднял на него взгляд, внимательно посмотрев на него. — А почему я должен вам верить? Я помню вас, это правда. Но все же, вы могли и измениться за это время, — сказал я, смотря ему в глаза. Он ошарашено смотрел на меня в ответ. — Гарри, ты слышал такое понятие, как волчья преданность?       Я кивнул. — Ты для меня, как семья, и даже больше. И я верен тебе, как никому другому. Ты мне как сын, которого у меня нет, да и наверное не будет, — горько сказал он. — И мой волк предан тебе. Как и твоему отцу. — Что значит, ваш волк? — спросил я. — Я оборотень, Гарри. Ты же слышал, — сказал он, зажмурившись.       Я вздохнул, помня как он отрицательно относился к своей сущности, и встал, подходя к нему и крепко обнимая. Надо сказать, что когда ты ребенок, легче успокоить другого человека или продемонстрировать свою поддержку. Одно объятие, и все проблемы решены. Все-таки детям легче. Он улыбнулся, обнимая меня в ответ. — Спасибо, — просто сказал мне он. — Все хорошо, Ремус, — ответил ему я. — Главное, что мы снова будем вместе. Ведь мистер Моуди освободит крестного? — спросил я, наивно хлопая глазами. — Конечно, освободит. Аластор всегда добивается своего. Любой ценой, — ответил он с улыбкой, размыкая объятия. Я вернулся в свое кресло, думая, чем бы заняться. — А вы можете рассказать мне о магии? — спросил я с улыбкой. Он поморщился, смотря на меня. — Гарри, ты мне как сын, так что давай опустим формальности общения и будем более свободно разговаривать.       Я кивнул, соглашаясь с ним. — Что именно ты хочешь знать? — Все! — сказал я, с любопытством смотря на него. Мне всегда нравились его рассказы и уроки, так что будет приятно вспомнить хорошее. — Давай начнем с основ, — задумчиво протянул он. — Магия, как бы ни говорили, не делится по цветам или намерениям. Магия в принципе едина. Она подчиняется волшебнику, все-таки это его неотъемлемая часть. Силу мага забрать нельзя, никак. Многие ученые спорят о том, являемся ли мы людьми, все-таки магглы такие же как и мы, и иногда у них рождаются маги, а у нас, наоборот, сквибы, которые не обладают силой и являются простыми людьми. Но никто не может ответить, почему так происходит. Есть мнение, что магглорожденные появляются у сквибов или их потомков, говоря, что сами по себе люди не могут произвести на свет простого мага. Но я думаю, что магия сама решает, кто достоин ей обладать. Но не может ответить за дальнейший выбор волшебника. Да, многие верят в то, что есть темные и светлые маги, но это не так. Просто некоторые заклинания могут принести вред - их и относят к темным, и собственно магов, которые ими пользуются. Глупость, на мой взгляд.       В таком ключе он и рассказывал мне о магии. Мнения ученых, свои выводы и мысли на этот счет. На самом деле я всего этого не знал. Учился я только боевой магии, так что многое прошло мимо меня. Но сейчас я не упущу своего. Буду жить в библиотеке, как и Гермиона.       Время шло, мы устали разговаривать, и решили почитать. Люпин читал какую-то неизвестную мне книгу, а вот я читал учебник по зельям. В этой жизни я отправлюсь в Слизерин. И не могу допустить того, чтобы Снейп решил, будто моих знаний недостаточно. Я смогу впечатлить всех. В моих силах перевернуть их сознание и разрушить его. Как и со мной сделали когда-то. Послышался хлопок и зычный голос Аластора. — Почему не встречаете?!       Люпин оторвался от книги, фыркнув. Застучала деревянная нога, и Моуди возник в проходе. — Ну что же, позвольте сказать вам, что у нас все получилось. Даже суда не будет. Сириус, заходи.       Я ошарашено смотрел на то, как Моуди отходит в сторону, пропуская моего крестного, который смотрел исключительно на меня своими невозможно — синими глазами.