Обреченный: изменить себя или изменить себе?

      Я подскочил с кресла, роняя учебник, и помчался к крестному. Он со смехом поймал меня в объятия. В нос ударил знакомый запах, а в мыслях все наши встречи пролетели в одно мгновение. Я все еще помнил его приглашение пожить с ним, когда его оправдают. И это было мое лучшее воспоминание. То, что позволило мне вызвать сильнейшего патронуса. Мерлин, он смеялся так, что хотелось подражать ему. Он был самым живым человеком из всех, кого я знал. И даже Азкабан этого не изменил. Он сел прямо на пол, держа меня в объятиях. А я просто улыбался и вдыхал родной запах снова и снова. Нет, я сделаю все, чтобы он был жив и счастлив. Ради этого я и жизни своей не пожалею. Ведь вернулся я, в первую очередь, ради него. — Бродяга, — тихо прошептал я. С глаз скатилась пара слезинок, но мне не было стыдно за это. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не разреветься в голос. Я окончательно понял, что поступил правильно, вернувшись. — Аластор сказал, что ты все помнишь, крестник. Как ты? Я не хотел тебя бросать, но я не мог не отомстить, ты же понимаешь?       Я кивнул, спрятав лицо у него на груди. Я не хотел показывать эмоции. Слишком отвык от подобного. — Ты такой худой. Тебя вообще кормят? — недовольно проворчал он и поднял меня за подбородок, смотря в глаза. — Надо же, еще в школу не пришел, а блок сильнее, чем у меня, — сказал он с легкой улыбкой. — Где ты жил? — Он жил с Петуньей, Сириус, — послышался тихий голос Люпина.       Блэк резко поднял голову, смотря в сторону говорившего. — Привет, Лунатик, — сказал он с улыбкой. — Спасибо, что поверил Гарри. — Я бы поверил в любом случае, — сказал он, криво улыбнувшись.       Блэк внимательно оглядел его и ухмыльнулся, отпуская меня из объятий. — Я не в обиде на тебя. Все равно сложно поверить в мою невиновность. Я рад, что крестник помнил об этом, — сказал он, грустно посмотрев на меня.       Наш вечер прошел за разговорами о прошлом и будущем. Нам нужно было выговориться. Моуди смеялся и рассказывал о времени, когда крестный и мой отец были аврорами и учились у него. Говорили о проделках и вспоминали моих родителей. Про Петтигрю мы решили не упоминать. А я впервые за многое время почувствовал, что надежда все еще рядом. И, возможно, в этой жизни у меня все будет намного лучше. По крайней мере, я на это надеялся.       Спать меня отправили рано, но Сириус решил отправиться за мной, видимо, решив побыть наедине. Я его понимал. Даже такая компания для него огромна, после стольких лет одиночества. Я умылся и переоделся в пижаму, и вернулся в свою комнату. У окна стоял Блэк и задумчиво смотрел на небо. Оно сегодня было чистым и можно было разглядеть все звезды. — Знаешь, такие ночи раньше назывались Блэковскими. Все предки смотрят на нас с неба, — сказал он с грустной улыбкой. — А я один, пока, здесь. Темный Лорд убил твоих родителей?       Я внимательно посмотрел на него, садясь на край кровати. — Да. Но я не особо хочу говорить об этом, крестный. И почему так называли ночь? — Наша семья не любила свет во всех его проявлениях. Даже в магии. Блэки всегда предпочитали проводить ритуалы, дуэли, да и просто колдовать ночью. В это время наш род и сила на пике, так что мы практически неуязвимы. Но это только сказки, Гарри. В жизни не бывает такого.       Я кивнул, соглашаясь с ним. — Но есть и толика правды во всем этом. Я вижу на тебе печать Смерти, крестник. Как ты ее получил? — Ты волшебное существо? — спросил я, перед тем, как подумать. Да, не ожидал такого. — Гримм. Но ты не ответил на мой вопрос, — сказал он.       Я многое ожидал, но не такого. Хотя весьма символично найти предвестника смерти в близком для меня человеке. Ведь я вообще теперь ее жнец. — В меня запустили убивающее проклятие, как ты думаешь, почему я выжил?       Он резко повернулся, удивленно смотря на меня. — Ты заключил сделку с госпожой? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. — Она заключила со мной. А я не смог отказаться, — ответил я с грустной усмешкой. — Но есть… Сложности. Я теперь не простой человек.       Он фыркнул, снова повернувшись к окну. — Я понимаю. Ты ее Жнец, ведь так? — Да, но ты никому об этом не скажешь, Сириус. В уплату твоих долгов, магический крестный.       Вокруг его запястья появилась красная лента и тут же исчезла. Он облокотился об подоконник и глубоко вздохнул. — Я знаю, что во многом виноват перед тобой. И магия сейчас это хорошо продемонстрировала. Но неужели ты думаешь, что Гримм может вообще перечить Жнецу?       Я широко улыбнулся, подходя к Блэку. — Ты, я уверен, можешь все. Но не хотелось бы испытывать тебя, — тихо сказал я, глядя на звезды. Я встал рядом, прислонившись к его плечу.       Мы долго стояли так, в молчании, слегка касаясь друг друга руками и даря тепло и семейный уют друг другу. Я впервые почувствовал, что все будет хорошо. И понял, что ни о чем не жалею, ведь только благодаря своему прошлому, я стою сейчас с Сириусом в доме Моуди и смотрю на небо, ощущая свободу. Два бывших узника Азкабана стали семьей. Что же нас будет ждать впереди? Надеюсь, я смогу изменить все так, чтобы самому не измениться.       Потом он ушел, пожелав мне спокойной ночи, а я лежал, смотря в потолок и думал о том, что это были самые необычные два дня. Я даже представить такого не мог. Уснул я с легкой улыбкой и сердцем.       Разбудил меня огромный черный пес, который прыгнул с разбегу мне на грудь. Что было совершенно неудачной идеей со стороны крестного, ведь у меня все еще не срослись ребра, которые я так неудачно сломал, после небольшого происшествия в доме Дурслей. Я задохнулся, а потом закашлялся. Было довольно больно, но не так, как в моем прошлом. Хотя детскому организму много не надо, я почувствовал влагу в уголке рта, а потом отключился. Теперь я точно буду избегать лестниц в тот момент, когда там мои неприятели. Не хотелось бы, чтобы меня в Хогвартсе столкнули. Там можно и убиться при этом.       Очнулся я от громких голосов, который спорили о чем-то. Я понимал, что накачан зельями, ведь иначе разум бы был в более рабочем состоянии. Но я смог расслышать голос Снейпа. Когда я справился с первым шоком, в голове остался только один вопрос. Какого лысого Мерлина он здесь забыл? — Поттер, я знаю, что вы не спите. Откройте глаза, мне нужно осмотреть все ваши повреждения.       Я с трудом вздохнул, грудь сдавливала повязка. Видимо для того, чтобы все правильно срослось. И открыл глаза. Надо мной склонился тот, кто воткнул самый большой нож в мою спину. Он подарил мне жизнь, надежду, близких. Свободу… А оказалось, что это всего лишь жалкое притворство. Я с трудом сдержал ненависть в себе. И с любопытством осмотрел его. А может и он в этом мире другой? Хотя, кого я обманываю. Судя по его взгляду, такой же. Он провел надо мной палочкой и перед ним появился свиток. Я помнил, мадам Помфри тоже так делала. Там описаны все мои повреждения. — Ну что там, Снейп? — послышался голос Моуди. Странно, что он первый не выдержал и спросил. — Плохо, Аластор. Куча неправильно сросшихся переломов. Некоторые органы в непотребном виде. Очень слабое сердце. Но потрясающе целостное и сильное магическое ядро. Очень необычно, для его состояния.       Да, в этом теле только зрение изменилось. — Но видит он хорошо, хоть здесь повезло, — сказал Снейп, с обреченным вздохом. — Но почему? Кто это с ним сделал? — тихо спросил Люпин, с болью в глазах смотря на меня. Я же уже стал чувствовать себя намного лучше. — А то ты не догадываешься. Большинство переломов из-за явных падений. Но не думаю, что он настолько неуклюжий. Думаю, его просто толкали или делали подножки. Хотя некоторые переломы явно из-за чужого воздействия. Видишь? — он осветил палочкой мою шею, показав всем шрамы.       Тетя тогда сильно разозлилась, когда я разбил и тут же починил вазу с помощью магии. И кинула ее в меня. Она разбилась в полете от вспышки моей силы, но пара осколков впилась мне в шею и грудь. Крови было очень много. — И рука сломана была явно не из-за падения. Как и несколько пальцев.       А это уже драки с Дадли и его дружками. На самом деле Дурсли не особо били или унижали меня. Только из-за магии. А так как у меня развивалось ядро, то и вспышки силы были довольно сильными и, порой, неприятными. Стоит вспомнить сгоревшую новогоднюю елку… Хорошо, что дома был огнетушитель. — Поттер, ты можешь ответить, кто так тебя разукрасил? — Снейп снял с меня рубашку, смотря на несколько шрамов на груди. От той же вазы. Хорошо, что спину не видит. Ведь после поджога елки Дядя отхлестал меня ремнем. Осталось много следов с того раза. — Я упал на стекло, — спокойно ответил я. — Я действительно довольно неуклюж. И иногда дрался с другими мальчишками. —       Снейп хмыкнул и резко развернул меня. Мерлин, и как он догадался. Сзади послышался судорожный вздох. — Я был действительно виноват тогда, — решил уточнить я, пока они разглядывали мою спину. Жаль, что они узнали.       Я в Хогвартсе сварил себе зелье от шрамов, как только приехал. С пятого раза вышло, но мне это было необходимо. Так что за все время моего обучения никто так и не узнал обо всем этом. Многие в той жизни не знали обо мне ничего. А я и не хотел рассказывать. — Ты кого-то убил, что ли? — спросил Аластор. — Нет, я магией поджог новогоднюю елку, из-за того что мне не дарили подарков. Никогда, — сказал я, уточняя. Снейп снова перевернул меня, смотря мне в глаза. Я почувствовал, как он пытается проникнуть в мой разум, но у него, к счастью, не вышло. — Действительно хорошая защита разума, вы были правы. Сколько тебе было тогда лет? — полюбопытствовал он. Я потупил взгляд, прикидывая, как ответить. Да, я понимал, что наказание было слишком тяжелым, но с годами я со всем этим смирился. — Пять лет, — решил ответить я правду. Они ошарашено уставились на меня. — Больше этого не повторялось, — сказал я, не смотря ни на кого. И почувствовал прикосновение к руке. Рядом сел Сириус, смотря на меня с жалостью. Мерлин, как я ненавижу это чувство. — Не нужно меня жалеть! — резко добавил я. — Поттер, не стройте из себя героя. Вас избивали и неоднократно. А недавно вы очень сильно ушиблись и переломали несколько ребер. Как так вышло? — Упал с лестницы, — буркнул я. Крестный сжал мою ладонь, привлекая мое внимание. — Прости меня, крестник. Если бы я поступил иначе, тебе бы не пришлось этого пережить. — Сириус, ты не виноват. Давайте не будем вспоминать все это. Вот он не сожалеет, а ведь он тоже мог забрать меня. Я его видел после смерти родителей, — сказал я, глядя на Снейпа. — Какого черта, Снейп, ты там делал? — со злостью в голосе спросил его Аластор. А вот профессор явно растерялся, не зная, как правильно ответить на этот вопрос. — Я пришел проверить, выполнил ли мою просьбу Темный Лорд.       Я удивленно уставился на него. — Но это было не так. Лили была… Мертва. — Значит, ты все же строил на нее планы, даже после ее замужества и рождения ребенка? — ошарашенно уставившись на него, спросил Люпин. — Ты, видимо, ее совсем не знал. Она никогда бы не отступила. И защищала свое до последнего. А от сына она никогда бы не отказалась. Тебе ли не знать, как она защищает? Хотя, ты сам от нее отказался.       Я же удивлялся все больше и больше. Какого лысого Мерлина здесь происходит? — Вы о чем? Неужели вы думали, что она спокойно переживет смерть своей семьи и уйдет с вами? — уточнил у него я. — Вы сумасшедший. Мама никогда бы не пережила этого! — сказал я, смотря на него. — Гарри, не стоит. Снейп просто другого склада ума, — сказал крестный. — Но не будем говорить о прошлом. Ты нас отвлек. У тебя часто были магические вспышки? — Да, довольно часто. Это здорово пугало Дурслей, стоит сказать. Я-то понимал, что происходит, а вот они… Но это уже в прошлом, ведь так? — спросил я у них. Они практически одновременно кивнули. — Мне пора. Дамблдор будет искать. Все-таки я не могу надолго из школы отлучаться, — сказал Снейп, скривившись. — Почему? — спросил его я. — Потому что, мистер Поттер, был глупцом. И теперь завишу от этого старика во всем. Я оставил зелье для вас Аластору. Поправляйтесь.