Обреченный: изменить себя или изменить себе?

      Провели мы время на море, до моего дня рождения. Я наслаждался теплым песком, прозрачной водой, свободой, что дарило только это место. И природой во всей ее красе. Закаты, рассветы, мягкие волны и теплая вода никого не могли оставить равнодушным. Я чувствовал себя таким легким и одухотворённым. Чистым. И это было одним из самых приятных ощущений в моей жизни. Похоже было лишь тогда, когда я попал в такое же место после побега из Азкабана, а затем и Лондона. Море мне вернуло тогда покой и часть разума. Оно практически вылечило меня. Теперь вода излечивала мою душу, и забирала все переживания. Крестный разделял со мной эту радость, хотя и не знал, что я его понимаю намного больше, чем хотелось бы. Два человека пережившие ад. Хотя, Сириуса никто не пытал и не лишал магии. Только благодаря этому он и не потерял рассудок. Но не я. Все еще ощущалась та безнадега и то сумасшествие. Хотя я излечился от этого. Да, физически я был здоров. И разум был чист. Но воспоминания все еще были при мне. И они не приносили мне радости. Только боль и обреченность.       Свой же праздник мне предстояло отметить в доме Блэков среди своих новых друзей. Я был удивлен, что все согласились придти. Даже Эдриан и Гермиона. Видимо, Артур уже простил Пьюси его невнимательность. В конце концов, я же особо не пострадал. Так что можно было сильно его и не наказывать. Но волновало меня, все-таки другое: как будет происходить мое обучение у Моуди? И что меня ждет в случае, если я на чем-то проколюсь? Успею ли я сбежать от бывшего аврора? Не просто так он считался лучшим за несколько десятилетий. И у меня не было полной уверенности в своих силах.       Не то, чтобы я так сильно переживал, в конце концов, вампиры меня вытащат из любой передряги, но я не хотел бы прибегать к такому варианту. Так что всячески пытался изображать из себя безмятежного ребенка, наслаждающегося отдыхом. Вроде, выходило неплохо, по крайней мере, Сириус явно поверил мне. Поэтому я учился играть еще лучше. В конце концов, маски и актерская игра в крови у Слизеринцев. А я теперь именно такой. И выделяться мне не хотелось. Ничем.       Я проснулся тридцать первого июля очень рано. Мы уже были на Гриммо, так что надо мной был темный полог дубовой кровати, и я, зевнув, потянулся, наслаждаясь последним ленивым днем. Я прекрасно помнил, что завтра начнется тренировка с Моуди. И заранее был готов к не очень радужным последствиям. Вампиров я уже предупредил, так что спокойно ожидал сегодняшнего праздника, чтобы получить ответ от Эдриана. Письма я слать боялся, думая, что мою почту могут проверять. Так что им я отправил через Пьюси, хвастая, что меня кое-чему научит бывший аврор. Я и другим это написал, чтобы никто и ничего не заподозрил. Но я знал, что Артур поймет смысл моего послания. В конце концов, ума ему было не занимать. За столько лет существования никто не сможет остаться глупым и вспыльчивым парнем.       Я и сам был таким же. И изменился очень сильно. Благо я хорошо помнил, как ведут себя дети. Так что притворяться было не так уж и сложно. Только вот глаза… В общем они могли выдать меня. Поэтому я часто перед зеркалом пытался это исправить. И у меня начало получаться.       Хотя я в основном был в солнечных очках. Из-за этого крестный многое не заметил. А у меня было время для тренировок. Так что лето у меня пока было удачным. И я все еще надеялся, что так и будет в дальнейшем.       Встав с кровати, я отправился умываться. Дальше валяться просто не было смысла. В ванной я снова смотрел на себя в зеркало и, пока чистил зубы, пытался выглядеть более безмятежным. Играть глазами было не так легко, как и словами или общей мимикой, но не менее важно. Да, я понимал, что и переигрывать не нужно. Они знали о моем детстве, и понимали, что таким же, как все я уже не буду. Поэтому я решил все сваливать на Дурслей. В конце концов, чем не отговорка?       Выйдя из ванной, я направился к шкафу. Задумчиво перебирая рубашки, я думал лишь о том, какой цвет выбрать. Мне просто нужно было отвлечься от мрачных мыслей, и такие простые действия всегда помогали. В итоге я выбрал голубую рубашку. Все-таки лето, и темные цвета мне не хотелось носить. Достав к рубашке синие джинсы, я стал одеваться. Найдя подходящий ремень, я вдел его в петли и застегнул, рассматривая себя в зеркало. Я все еще был мелким и несуразным. Но прямая спина и строгий взгляд рушили общую картину. Сделав одухотворенное праздником лицо, я вышел из комнаты.       Коридоры особняка Блэков встретили меня тишиной. Когда было так неестественно тихо, я всегда представлял кадр из просмотренных за дверьми зала фильмов: перекати-поле катится по пустыне. И я бы не удивился, появись оно сейчас здесь и прокатись передо мной. Но магия не так смешна, так что я спокойно шел в сторону столовой. Множество портретов, что были развешены по коридору, наблюдали за мной, некоторые поздравляли с праздником, видимо, Сириус с кем-то говорил об этом. Я с улыбкой благодарил их и спокойно шел дальше. С каждым днем этот дом все меньше напоминал мне прошлое. Он стал светлее и чище, не говоря уж о том, что из него ушла та удушающая аура. А, может, потому, что я стал кровным наследником и магия сама представляется мне такой, а на деле, здесь так же, как и тогда, только без грязи и приведений?       Но думать слишком много об этом все же не стоило. Я, наконец-то, дошел до столовой, и открыл дверь. Завтрак в виде торта, что может быть лучше? Крестный стоял у окна, и когда услышал, что дверь открылась, резко повернулся, заразительно улыбаясь. Я не сдержался и кинулся ему на шею, обнимая. А что? Мне двенадцать, пока можно так проявлять свои чувства. Сириус рассмеялся и крутанул меня, крепко обнимая. Разомкнув объятия и поставив меня на пол, он взял меня за плечи, заглядывая в глаза. В этот раз притворяться не пришлось. Я действительно был счастлив. — С Днем Рождения, Гарри! — сказал он, и подтолкнул меня к столу. Я сел, он приземлился напротив и разлил нам чай. — Как спалось?       Я пожал плечами, не зная, как лучше ответить на этот вопрос. Крестный улыбнулся, и нарезал наш завтрак. Положив мне в тарелку громадный кусок лакомства, он сделал для себя то же самое и мы приступили к праздничному завтраку. Пока что это был практически лучший день в моей жизни, не говоря уж о дне рождения. — Спасибо, Сириус, — тихо сказал я, когда закончил есть. — Это лучший День Рождения в моей жизни.       Блэк криво улыбнулся и кивнул. Да, он помнил про Дурслей. И до сих пор чувствовал вину за то, что они со Снейпом тогда довели меня до истерики всего одним словом. — Первый, но не лучший. В будущем будет еще круче, просто ты еще слишком маленький для всех моих планов.       Я рассмеялся, и понял, что пока, лучше и придумать нельзя. Мы перешли в каминный зал и стали болтать о предстоящем приходе моих друзей. — И как к вам в компанию попала магглорожденная Гриффиндорка?       Я фыркнул, с улыбкой глядя на крестного. — Уж ты-то должен знать, что магглорожденных не существует. В вашей библиотеке есть необходимые книги по этому вопросу.       Он удивлено посмотрел на меня. — А откуда ты-то это знаешь?       Я пожал плечами, переведя свое внимание на камин. — Читал. В конце концов, я хочу максимально много узнать о мире, в котором теперь живу. Когда ты увидишь Гермиону, поймешь, почему она так меня интересует.       Он кивнул, замолчав. Мы сидели в уютной тишине, когда послышался звонок. — Вот и она. Ее родители довезли. Я встал, идя по коридору к входной двери. Открыв ее, я увидел Грейнджер, которая тут же налетела на меня, крепко обнимая. — С Днем Рождения, Гарри! — прокричала она мне в ухо, отчего я поморщился. За ее спиной мялись родители. — Не хотите чая?       Они неуверенно кивнули, и я провёл их в дом. Значит, все-таки сквибы. Чистые магглы не прошли бы в дом. Да и не увидели бы его. Гермиона тоже это поняла, я упоминал ей об этом. Когда мы вошли в зал, Крестный ошарашено уставился на мать Гермионы. — Джейн. Но ты же мертва, — тихо проговорил он.       Она удивленно уставилась на Блэка. Как и я, собственно. — О чем вы, мистер Блэк?       Сириус нахмурился, посмотрев на меня. — Она твоя родная тетя. Сквиб. Когда ей было десять, ее похитили, все ритуалы указали на то, что она мертва. А вы, мистер Грейнджер, знаете о том, что тоже сквиб?       Они отрицательно мотнули головой. — И ты ничего не помнишь? — с болью в голосе спросил он.       Я поманил Гермиону за собой, решив оставить их наедине. Нам потом они расскажут все, что захотят. Сейчас я решил оставить взрослых одних. — Ты слышал? Мы с тобой кузены! Это так здорово, Гарри!       Я кивнул, улыбаясь. Я и так знал, что в ней есть кровь Поттеров, но не думал, что настолько близкая к моей. — Интересно, а кто предки моего отца?       Мне тоже было интересно. Но он был тоже похож на Поттеров. Правда, глаза все-таки другие. Синие. Как у Блэков. Но, думаю, они и без меня разберутся. В конце концов, в генетике других стран я не разбирался. И Грейнджер мог оказаться кем угодно.       Мы с Гермионой, в итоге, прошли в большую гостиную. Здесь был столик со сладостями и чай, так что я быстро предложил все ей, а потом мы расселись по креслам, задумчиво попивая чай. Грейнджер была явно слишком задумчива, но я и не осуждал ее. Такие новости просто так не забываются. И ты постоянно об этом думаешь. Я себя ощущал примерно так же. И понял, о ком говорилось в моем прошлом. Но почему в конце я узнал то, что Поттеров больше нет? Неужели они что-то с ней сделали? Но что именно? Вопросов было слишком много. Я многого не знал о том времени, все-таки большую часть я провел в полной изоляции. — Гарри, как ты думаешь, что произошло с моей мамой? — тихо спросила она, поставив свою чашку на столик. Я отвлекся от своих мыслей, глядя на нее более внимательно. — Ей изменили память, и я не знаю, в чем причина этого. А сколько ей сейчас лет? — спросил я. — Тридцать. Они с папой рано поженились, — ответила она с легкой улыбкой. Значит, она была младшей сестрой моего отца. Что ж, тогда понятно, почему Сириус ее хорошо знал. После первого курса он очень много времени проводил в доме Поттеров. Пока вообще к ним не сбежал. Эту часть биографии крестного я хорошо знал. Но меня интересовало еще вот что: знал ли кто-нибудь, что у меня была еще одна тетя? Хотя, сейчас об этом глупо думать. Ведь в ней не было крови моей матери, только отца. А по версии Дамблдора нужны были именно Эвансы. Благо, сейчас я точно знаю, что все это ложь.       Мы просидели еще какое-то время в тишине, когда услышали шаги. И к нам зашли Тео, Драко и Эдриан. Я встал, чтобы поприветствовать их, Гермиона повторила мои действия. Они все шумно поздравили меня с днем рождения, а я только улыбался, думая немного о другом. Правда, я все равно был рад их приходу. — Гарри, а что это за сквибы у вас в гостиной? - спросил Малфой, присаживаясь на диван. — Это родители Гермионы. Мы сейчас такое узнали, не поверишь, — сказал я, глядя на Драко.       Он чуть не подпрыгнул, от резкой вспышки любопытства, я лукаво улыбнулся, переведя свое внимание на Гермиону. Она широко улыбалась, глядя на нас, но молчала. — Не томи, — шикнул Малфой, а Тео лишь кивнул, соглашаясь с ним. Пьюси же молча смотрел на меня. — Ее мать - родная сестра Джеймса Поттера, — сказал я, широко улыбаясь.       Вид всех моих друзей был просто ошеломительно смешон. Я фыркнул, с трудом сдерживая смех. Они очнулись и подняли шум, закидывая нас вопросами, практически одновременно. В итоге я не выдержал и засмеялся. От чего в меня подлетела диванная подушка со стороны Малфоя. Я резко успокоился, прищурившись, и магией послал ее обратно, чтобы она зависла над ним и била по голове. Он подскочил, пытаясь уйти от легких ударов, но она преследовала его под наш общий хохот. Это и услышали взрослые. Подушка упала на пол и мы резко повернулись ко входу. Там стоял Сириус и родители Гермионы.       Крестный поигрывал палочкой, широко улыбаясь и смотря на нас. Я фыркнул, вставая и подходя к ним. Грейнджеры внимательно рассматривали меня, будто хотели что-то увидеть во мне. Я не знал, можно ли вернуть память маме Гермионы, но я все равно был рад тому, что у меня все-таки есть вполне себе адекватные родственники. Хоть что-то хорошее. Не считая того, что я теперь живу с Сириусом. — Ну и как, веселитесь? — спросил Бродяга, мы кивнули, а Малфой нервно стал приглаживать взъерошенные подушкой волосы. — МЫ поговорили и выяснили, что твой отец, Гермиона, из другой страны. Так что о его роде нам ничего не известно. Но, главное, что Джейн нашлась. Теперь все наладится.       Я не стал спрашивать, что он имеет в виду, но мать Гермионы широко улыбнулась, кивая на слова Сириуса. — Хорошо, вы что-то хотели? — спросил я, глядя в глаза крестному. Он кивнул, садясь в кресло. — Ты не против, если Грейнджеры поживут у нас немного? Я хочу найти способ вернуть память Джейн.       Я кивнул, хотя вообще был удивлен тому, что он спросил мое мнение на этот счет. Несмотря ни на что, он был моим опекуном, и дом принадлежал ему. Так что его решение все равно никто бы не оспорил. Я перевел свое внимание на Гермиону. Она явно была рада такому предложению. Да я и понимал ее. Ведь это настоящий волшебный дом. С библиотекой. Так что для нее это место было практически раем. — Конечно, не против. Но как мои занятия с Моуди? — спросил я, скосив взгляд на Пьюси. Он нахмурился, но еле заметно мне кивнул. Значит, все улажено в этом вопросе. Что ж, это меня порадовало. — Ты будешь у него только по три часа в день. Ты еще не достаточно вырос для высокой нагрузки, к которой привык Аластор. Я с ним это уже обсудил, так что все будет хорошо.       Я кивнул, мысленно выдохнув. Эдриан тоже заметно расслабился. — Хорошо, я рад, что все так получилось, — сказал я, широко улыбаясь.       Они прошли в комнату и сели неподалеку от крестного. Мы стали болтать о магическом мире, Хогвартсе, других местах, в которых живут маги. Затронули и тему политики и магических существ. Было интересно говорить об этом, пусть это и не праздничные темы, но я не пожалел о том, что именно так проходил этот день.       Я был действительно счастлив. Все мои близкие были рядом, и я обрел новых родственников. И сестру. Эта жизнь была действительно намного лучше, чем прошлая. С каждым днем я становился все более спокойным и беспечным. Но меня это не волновало так уж сильно. Время еще не торопило меня. И я мог насладиться детством и свободой этого мира. Прочувствовать магию, научиться намного большему, чем тогда. И стремиться не только стать лучшим учеником, но и действительно стать великим магом. И не на словах, а на действиях. Умениях.       Реализоваться мне хотелось больше, чем это могло показаться. И пусть, в какой-то степени это эгоистично, но я считаю, что я заслужил это. Как говорится, честно выстрадал свое счастье. И раскаиваться мне было не в чем. Вздохнув, я снова вернулся из воспоминаний и перевел свое внимание на разговор. На этот раз крестный рассказывал об анимагии. Так что я с улыбкой стал слушать его и понял, что день действительно удался. Судя по восторженным лицам моих друзей, когда Сириус обернулся в большую черную собаку.       На ужин мы пошли уже довольно поздно, разговор был слишком интересный, чтобы его прерывать, и если бы не Кикимер, мы бы и не вспомнили о хлебе насущном. Пройдя в столовую, мы расселись по местам и приступили к трапезе.       Так, в общем, и прошел мой день рождения. Особых развлечений не было, но мне хватило и разговоров с близкими для меня людьми. К тому же всем действительно было весело. А это уже не мало. Разошлись уже все очень поздно. Но Грейнджеры остались, как и планировали. Я же ждал завтрашнего утра, хотя, прочтя записку от Артура, что незаметно мне передал Эдриан, я полностью успокоился. У меня была страховка. И бояться мне было нечего.       Утром меня разбудил крестный, потрогав за плечо. Я даже был удивлен, что он никак не подшутил, но быстро взял себя в руки, идя умываться. Быстро совершив все утренние процедуры, я вышел и отправился одеваться. Сириус сидел на моей кровати, ожидая меня. Собравшись, я приблизился к нему, и он протянул мне многоразовый порт-ключ. Взяв его в руки, я мгновенно перенесся к Моуди. Где ушел от оглушающего заклинания лишь чудом.       Я быстро выставил щит, который должен быть по силам первокурснику и откатился по земле, уходя от другого заклинания. Показывать сверх меры было нельзя. Так что пришлось импровизировать, чтобы не прочувствовать на себе довольно мощные проклятья бывшего аврора. Нужно сказать, гонял меня по поляне Аластор довольно долго. Для первокурсника. Но вскоре мне пришлось подставиться, чтобы не вызвать подозрений сверх меры. К тому же я ощущал присутствие вампиров рядом. И это меня очень радовало. Я услышал, как ко мне приближается Моуди и расколдовывает. Он фыркнул, когда увидел, как я резко подпрыгнул и помог мне встать. Я все-таки немного устал от беготни, так что не сразу смог справиться с дыханием. Да, отвык я от физических нагрузок. Видимо, придется вернуться в Квиддич, чтобы не быть слишком слабым. — Неплохо, Поттер. Я понимаю, что знаний у тебя пока мало, как и возможностей, но ты довольно ловок и хочешь выжить. А это дорогого стоит. Особенно для того, кому угрожает реальная опасность, — он внимательно оглядел меня, и очистил одежду. — Идем, выпьем чая и поговорим о дальнейших тренировках.       Я кивнул, следуя за ним. Да, я шел спокойно, но внутренне был готов к тому, что он может в любой момент повернуться и напасть на меня. Хотя, почему-то этого так и не произошло. Мы вполне спокойно дошли до гостиной, и расселись по креслам. Моуди действительно налил мне чай и задумчиво стал смотреть в окно. — Я был намного более беспечным в твоем возрасте, — неожиданно начал говорить он. — Не думал об опасности или о том, чтобы обучаться боевой магии с детства. У меня была счастливая семья и детство. Пока я не решил, что хочу стать Аврором, — сказал он, хмыкнув и отпив чая. — Идея, скажем так, родителям не пришлась по вкусу. Но я настоял на своем. И началась учеба. А потом война.       Я был еще совсем мальчишкой, по сути, когда убил первого мага. Нужно сказать, что Гриндевальд был не самым приятным персонажем. Там я и познакомился с Альбусом. Я долго считал его великим волшебником, и всегда следовал за ним. А знаешь, что изменилось? Почему я перестал ему верить? — Почему? — спросил я, внимательно глядя на него. — Потому что эту войну он свалил на младенца, устранившись сам. Я не терплю трусость. А он именно боится. Своего же бывшего ученика.       Я удивленно глядел на бывшего Аврора и все равно не до конца понимал его. Хотя, был рад, что он думает о том, что Дамблдор не прав, сваливая все на меня. Но мог бы я поверить Моуди? Вряд ли. Пусть он и разочаровался в Альбусе, но он слишком долго был рядом с ним и был верен ему, чтобы вообще отвернуться от Директора Хогвартса.       Я все равно никому не могу верить. И порой мне кажется, что в первую очередь я не могу верить себе. От этого становилось тревожно на душе.