Наяву

      Первый признак депрессии – чрезмерная веселость. Может это последний защитный рефлекс организма, но в какой-то момент, все, чтобы ты не делал, вызывает у тебя безудержный смех и эту непонятную улыбку, которая сама собой появляется на лице. Вдруг все кажется таким радужным, а жизнь такой беззаботной, тебе становится весело буквально со всего, даже с самых незначительных вещей. Вот ты подогрел в микроволновке остатки вчерашнего обеда и весел от того, насколько сильно продвинулся прогресс. В другой раз ты заливаешься смехом с самой тупой шутки из случайного ситкома по тв. Через какое-то время ты веселый танцуешь под дождем, потому что в наушниках заиграла твоя любимая песня. Вот ты уже на вечеринке с друзьями и заливаешь в себя очередной стакан непонятной жидкости, от чего ты становишься еще более счастливым и кажется, что ничто в этом мире не сможет остановить это чудесное чувство.       Эйфория и розовая пелена преследуют тебя повсюду. Оскорбления от одноклассников и явные издевательства кажутся не более, чем дружескими шутками. Адреналина в крови так много, что невозможно уснуть. Ночи напролет ты либо занимаешься чем-нибудь, либо развлекаешься. Но в один из дней, когда сидишь в обнимку с унитазом, чары спадают и ты видишь весь мир кристально чисто, со всей его желчью и грязью. И начинаешь подливать масло в огонь. Начинаешь делать все, чтобы твоя жизнь стала еще хуже и ловишь каеф от этого. Своеобразная игра с судьбой за право считаться самым большим говнюком.       Ты резко меняешь свой имидж, взгляд становится жестким, движения резкими, улыбка быстро сменяется на оскал. Первый ряд меняется на последнюю парту около окна, милый и уважительный тон на саркастичный. Разговоры о том, как сильно ты изменился становятся твоими лучшими друзьями. Мысленно ты все больше погружаешься внутрь себя без возможности выплыть наружу. И в какой-то момент ты понимаешь, что тебе все равно. Тебе стало все равно, что с тобой будет. Весь мир превратился в одну большую серую кучу мусора, в которой нет места для тебя. Да ты и не хочешь там быть. Ты лишь хочешь, чтобы все оставили тебя в покое. Хочешь, чтобы можно было пролежать в постели месяц или всю жизнь или…       - Ну, ты готов? – Джихе сжала мою руку.       - Прости, что? – я медленно возвращался в реальность, где я стою на пороге своей школы.       - Готов зайти? Уроки скоро начнутся, мне надо в класс, - сестра звучала и беспокойно и недовольно одновременно.       Я мысленно приготовился сделать первый шаг в сторону дверей школы, когда услышал разговоры:       - Смотри, мне кажется это он.       - Думаешь, это Чон Чонгук, тот самый псих?       - Да, сестра училась с ним в одном классе и рассказывала мне о нем.       - Посмотри, кто опять вернулся, какой будет сцена на этот раз? Сбросится с крыши на большой перемене?       - Как его только выпустили после всего, что он сделал.       - Почему мы обязаны учиться в одной школе с таким как он?       Я вырвал свою руку и, развернувшись, быстро зашагал в сторону выхода с территории школы. Джихе нагнала меня, когда я уже перешел дорогу и зашел в парк.       - Что происходит?       - Кажется, я больше не хочу в школу, - сказал я, плюхаясь на скамейку. Сестра присела рядом.       - Но ты же сам больше всех и хотел туда пойти.       - Может я был не прав. Людям свойственно ошибаться, Джихе.       - Это из-за того, что говорят другие?       - Нет, - она внимательно посмотрела мне прямо в глаза, и я выдохнул: - Да.       - Чонгук, конечно, люди будут говорить о тебе, они всегда говорили о тебе. Каждый раз, когда в школе появлялись новые ученики или уходили старые, каждый раз, когда что-то случалось в школе, кто-то обязательно заговаривал о тебе. Тем более, что своими постоянными появлениями в школе ты только подливал масла в огонь.       - Что я делал в школе, что они так настроены против меня?       - Гук-и, я правда не хочу, чтобы ты узнавал это от меня. Просто скажем так, всегда, когда твоя память начинала восстанавливаться, ты не справлялся с этим и срывался.       В мыслях всплыли воспоминания о моих срывах в больнице.       - Все было как в лечебнице или хуже?       - Чонгук, ты, - Джихе запнулась, но я и так все понял по ее интонации.       Около минуты мы сидели в абсолютной тишине. Внутри меня боролись два чувства: с одной стороны, я безумно хотел вспомнить хоть что-нибудь о своей жизни вне больницы, с другой стороны я боялся, что, вспомнив, я снова могу сорваться и оказаться в там. Прошлое пугало меня, но мысль о том, чтобы опять оказаться среди тех белых стен пугала меня еще сильнее.       Я резко вскочил на ноги, от чего Джихе дернулась.       - Что случилось?       - Мы идем в школу, - решительно проговорил я.       - Ты же не убежишь опять, как только мы зайдем за ворота?       - Не сегодня. На сей раз я вспомню все, что делал, приму этот факт и продолжу жить дальше.       Всю дорогу до школы я чувствовал легкость на душе, хотя это скорее всего было связано с антидепрессантами или легальными наркотиками, как называл их Намджун. Одна таблетка в день и вы не будите чувствовать себя грустно и одиноко. Всего одна таблетка в день и ваша жизнь вновь заиграет красками. Всего одна таблетка и вот ты уже наркоман. Кому нужен героин, когда есть рецепт на прозак.       - Здравствуйте, я Чон Чонгук, с этого момента я вновь буду учиться в вашем классе, - интересно, в который раз я говорил эту фразу.       Я без лишних слов прохожу на одно единственное пустое место. Мое место. По рассказам Джихе, никто не хотел на нем сидеть, потому что все боялись, что они тоже станут психами. Как только учитель повернулся к доске, все тут же потянулись за своими телефонами. Меня не было в чате с одноклассниками, но этого и не нужно было, чтобы точно знать, что в данный момент они обсуждают меня и «какого черта я опять пришел в школу».       Я мельком посмотрел в сторону Енхвы. Она смотрела в окно, будто бы не замечая всей этой возни вокруг нее. Через какое-то время она все же отвернулась от окна и посмотрела прямо на меня. Я никогда не забуду этот ее взгляд. Взгляд, которым обычно смотрит кролик на лису, когда оказывается в ловушке и понимает, что это его последние минуты жизни. Во взгляде Енхвы было столько страха, когда она смотрела на меня, что мне тут же захотелось врезать себе. Что я такого ей сделал, чтобы она так смотрела на меня? Занятый своими мыслями, я не заметил, как прозвенел звонок с урока и как ко мне кто-то подошел.       - Зачем ты снова явился в школу? Прошлых разов было недостаточно, чтобы понять, что тебе тут не место? – это был его голос. Я поднял голову. Чимин буквально нависал надо мной. Остальные с интересом столпились рядом, чтобы потом разнести всей школе новости о нас двоих. – Отвечай! – Чимин хлопнул рукой по моему столу, но я сидел не шелохнувшись.       - Остынь, я пришел, чтобы учиться, - как можно более спокойно сказал я, хоть сердце так и просилось вырваться из груди от волнения.       - Да ты издеваешься надо мной! – он схватил меня за рубашку и приподнял со стула. Его ноздри раздулись и вены на руках и шеи стали видны сильнее, чем обычно.       - Если ты отпустишь меня, то мы поговорим, только без свидетелей, - я все так же спокойно кивнул в сторону собравшейся вокруг нас толпы.       Он думал чуть больше секунды, а после, приказав никому не идти за нами, так же силой стащил меня со стула и вытолкал из класса. Пока мы шли в неизвестном мне направлении, я все думал о том, что гнев тоже является одним из признаков депрессии.       Чимин завел меня в одно из подсобных помещений, в которых обычно хранится старый инвентарь или принадлежности для мытья классов.       - Теперь говори! - он все еще был зол.       - Почему ты так груб со мной, разве мы не были друзьями? Разве ты не должен быть мне рад?       - Ты издеваешься надо мной? После всего, что ты мне сделал, что ты сделал всем нам, ты все еще хочешь, чтобы я называл тебя своим другом.       У меня возникло безумное чувство дежавю, будто между нами уже был этот разговор.       - И что же я вам такого сделал? – здесь и сейчас, я хотел, чтобы Чимин повелся на провокацию и все мне рассказал, потому что мне нужно было знать, что именно во мне так боится Енхва.       - Только не говори так, будто не помнишь.       - Я действительно ничего не помню, - признался я. – Я не помню ничего из того, что со мной происходило после смерти родителей. Именно поэтому я в этой чертовой школе. Именно поэтому я готов терпеть издевательства с вашей стороны и вечно косые взгляды. Потому что я хочу вспомнить, что именно такого я сделал, от чего стал таким.       - Хоть я и ненавижу тебя всем сердцем, но раньше ты был мне лучшим другом, поэтому я и скажу то, что сейчас собираюсь сказать тебе, - спустя пару минут заговорил Чимин. – Забудь об идеи хоть что-нибудь вспомнить, если ты не хочешь обратно стать чертовым психом. Потому что ты не помнишь, а мы помним все, помним каждое твое возвращение и обещания, что сейчас будет все иначе. Но этого никогда не было, в конце концов ты всегда срывался. Поэтому для тебя же будет лучше, если ты выбросишь из своей тупой башки эту чертову мысль и дашь себе и нам жить спокойной жизнью, будто ничего этого никогда не было.       - А что будет, если я не захочу переводиться и жить спокойной жизнью?       - Тогда спустя какое-то время ты вновь окажешься в больнице.       - Можно один вопрос? Почему мы перестали общаться?       - Это из-за Енхвы. Ключом ко всему всегда была она.