И Смерть всему виной

Скажи ему все двадцать лет назад, что он женится, Ремус бы ни за что не поверил и долго бы смеялся над шуткой этого человека в компании лучших друзей. А сейчас это было так странно, так ново и так неожиданно для него, для оборотня с тридцатилетним стажем, переставшего мечтать о счастливой жизни уже давно. И чтобы на это сказали Лили и Джеймс? Сириус бы, наверное, долго смеялся, а потом пожелал бы быть с ней настоящим мужчиной, ведь Дора была его любимой и единственной племянницей. А сейчас его жена была в соседней комнате, она прихорашивалась перед их первой брачной ночью, его Нимфадора Тонкс-Люпин, его просто Тонкс. Нескладная, неискушенная, необычная, но такая энергичная, молодая и совершенно удивительная девушка. Испытывал ли Ремус к ней любовь, он сам не мог определить однозначно: была какая-то привязанность и безмерная благодарность, граничащая с жалостью к ней и к самому себе. Она не будет с ним счастлива, для семейной жизни он слишком труслив и совершенно неопытен. Ей бы кого-нибудь другого, с более богатым опытом в плане сексуальных утех и с более современными взглядами. Да и не время сейчас: война в самом разгаре, но она не хотела слушать ни его, ни своих родителей, Дора хотела официальной церемонии, официального обращения к себе «миссис Люпин». И Ремусу на какой-то короткий миг показалось, что, может быть, он сможет составить счастье этой девушки, ведь он ещё не стар, ведь она любит его, ведь он… Стоя сегодня рядом с ней перед священником, Ремус был почти счастлив. Он смотрел на свою невесту, давал клятвы любить и уважать до самой смерти. И тут он вспомнил о дне другой свадьбы. Это был день бракосочетания Джеймса и Лили. Такими счастливыми он не видел их никогда в жизни до этого. Ремус, Сириус и Питер тогда провели с молодожёнами целый день с раннего утра и до позднего вечера, поддерживая, помогая, сочувствуя, проявляя все свои дружеские чувства им и для них. Это было ночью, когда на торжестве остались самые выносливые, то есть они втроём, родители Джеймса и ещё несколько гостей - все те, кто, так или иначе был причастен к созданию сегодняшнего праздника. И вусмерть пьяный Сириус, повесив ему руку на плечо, тихо, но очень отчётливо негромко произнес: - Лунатик, никогда не женись, дружище! Ты наше мохнато-лохматое чудо, и счастлив ты будешь только с нами, мародёрами! – его полушутливый-полусерьёзный тон рассмешил тогда Ремуса. Но он знал, что в словах верного друга есть истина. И по прошествии стольких лет он оказался прав, как бы ни было это горько… Школьные годы своей жизни и последующие за ними Рем не забудет никогда. Он будет до самой смерти благодарен директору Дамблдору и своим верным друзьям, Джеймсу Поттеру, благородному Сохатому, и Сириусу Блэку, вечному Бродяге, за их поддержку, за их веру и за их настоящую, крепкую дружбу. И Питеру… А что Питер?! он оказался под стать своему анимагическому образу - крысе, самой настоящей помойной гнусной крысе. И почему, Ремус, самый разумный, самый здравомыслящий и рассудительный из них, не понял этого раньше других, не догадался, а подставил себя, Сириуса, погубил Джеймса и Лили… Дьявол! Это было, чёрт знает сколько лет назад, а боль и стыд продолжают точить его до сих пор! И даже после полного снятия с погибшего Сириуса всех обвинений. А ведь он сам долгое время верил, что Бродяга – предатель, что всё случилось из-за него и по его вине. Знать бы правду раньше, может он смог бы помочь другу! Но нет у жизни сослагательного наклонения. Ремус так навсегда и останется дураком, глупым наивным дураком с бесконечным чувством горечи! Как бы сейчас он был рад встретиться с Питером один на один, посмотреть ему в глаза, узнать причину… Нет, Ремус и так всё знает, Питер струсил, он продал за собственную ничтожную шкуру их лучших друзей. Но теперь рядом не будет ни Джеймса, ни Гарри, ни даже Сириуса. Только они – Питер и Ремус – старые друзья и теперь кровные враги. И только один останется жив. Но этой навязчивой идее не суждено воплотиться никогда, так распорядится немилосердная Жизнь… Сейчас полуодетый Ремус сидел в полутёмной спальне и ждал, когда вернётся Нимфадора. Так глубоко погрузившись в свои горькие мысли, он не заметил, как она вошла в комнату. Дверь открылась, и появилась полуобнажённая Дора. Это их первая брачная ночь, а он даже не знает, как вести себя с ней. Миссис и мистер Тонкс не были рады выбору дочери, но против её воли они идти тоже не собирались. Свадьба прошла весьма тихо, хотя новость потом каким-то образом просочится в «Ежедневный пророк». Сегодня счастливей всех казался Грозный Глаз Грюм. В своей чёрной старомодной мантии и котелке Аластор даже выглядел лет на десять моложе, чем был на самом деле. Он с жаром поздравлял молодых, усиленно пожимал Ремусу руку, желал им обоим счастья, что было так на него не похоже, но приятное чувство от его слов разливалось в груди. Люпин не раз замечал, как тому тяжело после гибели Дамблдора, как он прячет всю боль в себе, желая выглядеть увереннее, чем есть на самом деле. Никто и подумать не мог, что и его так быстро заберёт к себе Смерть… - Ремус, - позвала Дора, и тот встрепенулся. Тонкс выглядела именно так, как если бы она не была метаморфиней, Люпин почувствовал это подсознательным своим чутьём волка. И цвет волос, и форма милого личика были настоящими. Прозрачный пеньюар не скрывал её небольшую высокую грудь, ровный живот и маленький треугольник тёмных волос ниже пояса. Оборотень встал с кровати, шумно сглотнув, с удивлением смотря на свою ново-обретённую жену. Он не имел ни малейшего представления, с какой стороны подступиться к этому молодому, прекрасному телу, от которого так необычайно тепло стало в животе и так тесно в брюках. Но ему не стоило ни о чём беспокоиться, его Дора знала, что делать.