Мы встретимся снова

За спиной Алукарда угас портал, мужчина вздохнул, он ненавидел порталы, несколько раз видел как в них входили, но так и не выходили. Нигде не было видно сопровождающих его вампиров, да и не особо он хотел их видеть. — Порталы, мать их за ногу, — недовольно прошипел Алукард и поднял голову. Все здесь было не так, все было чужим и таким холодным, хотя звезда щедро поливала лучами землю Гвелла. Небо здесь было плотно затянуто облаками и оно было не голубым, а оранжевым и что самое интересное, в этом мире не было дождей, совсем. Вампир стоял на гладких камнях, на берегу черного океана. Это и правда был черный океан. Вампир наклонился, зачерпнул ладонями воду, она была черной, словно сама тьма живет в глубинах этого океана и многие говорили, что это так, и якобы вампиры видели ту, что живет на дне. Она прекрасна, у нее длинный волосы черного цвета как сама вода в океане. Она не носит одежды и никому не говорит своего имени. Теперь вампир смотрел на замок, на черный замок. Алукард уже позабыл как выглядит это место, но он помнил, что ненавидит всем сердцем все, что связывает его с замком и его обитателями. Он, наверное, так и бегал бы от них, но то, что сказал Джейсон толкнуло его на самый отчаянный и безумный поступок, так что, наверное, стоит сказать ему сапасиб, ведь если бы не он, то вампир не решился бы на такую глупость. Идти в замок он не собирался, если он здесь так нужен, то пусть ищут, а не оставляют одного на берегу океана. Было жарко и душно, мужчина отстегнул тяжелый зимний плащ и тот упал к его ногам, потом за плащом последовала куртка, рубашка и сапоги, да и не подходила эта одежда для столь мерзкого и вычурного мирка. Теперь Алу стоял босыми ногами на горячих камушках и смотрел как перекатываются черные волны. Вампир вздохнул тяжело, он в последнее время очень часто так вздыхает, и сел на большой камень, который ему приглянулся и который был подальше от волн. Он согнул ноги в коленях и устало закрыл глаза, но только на несколько минут, а когда открыл то взгляд сам зацепился за меч лежащий на камнях. Подарок Джейсона. Как некстати защипало в глазах и заныло сердце. Он не смог выкинуть меч, как и забыть о своем возлюбленном, ведь даже если Джей не любит его... Алукарду никто не запрещал любить Джея. Когда Алукард ушел он даже не подумал, что у такого поведения короля может быть причина, просто обрубил все веревки, что связывали их так крепко. Алукард долго так сидел и думал о том, что с ним случилось и как с этим всем жить... По берегу шел вампир, он остановился рядом с Алукардом, посмотрел на валяющийся меч и брезгливо поджал губы. — Неужели ты не знаешь, что нельзя так обращаться с клинком, что хранит твою жизнь. Оружие и не в ножнах, поверить не мог, что рыцарь... — Я не рыцарь! — Жесток оборвал мужчину Алукард. — И никогда им не был и быть не хочу, понятно? — А кто же ты тогда, если не рыцарь? — Бывший главнокомандующий армией короля демонов Карима, его правая рука и самый верный друг Алукард Ариа Райнас, а вот кто ты? — Аирон, просто Аирон не больше и не меньше. Поможешь мне сети поставить? Алукард кивает и покорно идет за вампиром, чтобы найти место для ловли рыбы. Ему все равно куда сейчас идти, только не в замок, там он еще успеет побывать. После того как сети были расставлены вампиры сидели на траве, они были далеко от черного океана, сидели у костра и смотрели на мерцающие звезды. Небо ночью было темно-фиолетовым, а звезды были самыми разными они были совсем другие, не как в мире демонов... Все было так непривычно... неправильно... Аирон пил что-то из темно-зеленой бутылки и посматривал на Алукарда, а вампир смотрел на него, а потом Аирон протянул Алу бутылку, тот взял ее, сделал глоток и поморщился. Это, определенно, не дорогое вино из королевских подвалов Карима или Джейсона. — Что это? — Он протягивает бутылку обратно и Аирон делает солидный глоток, а потом смеется. — Это, друг мой, настойка, такого в королевских подвалах хрен найдешь. — В этом я уверен точно. — Алукард усмехается. — Ты не местный. — Вдруг говорит мужчина. Алу смотрит на него вопросительно. — Твоя манера речи тебя выдает. Еще одежда, тут в таком не ходят, так что, готов поспорить, ты не просто не из наших краев. Так? — Почти. — Уклончиво отвечает Алукард. — Не хочешь говорить? Тебе не станет легче от того, что ты держишь все на своих плечах. Алукард подумал немного над словами мужчины, а потом... потом он заговорил. Он говорил о боли, что накопилась внутри, он говорил о предательствах и о настоящей дружбе. Алукард говорил о том, как любит все сердцем Джея и как тот оттолкнул его, оставив внутри его сердца пустоту... Вампир слушал и не перебивал, только кивал иногда. Он хотел, чтобы Алу выговорился, чтобы ему стало хоть немного легче. — Знаешь... Вся твоя история фальшива с самого начала и до самого ее конца. — Вампиры пили уже третью бутылку. — Нет, я не говорю, что ты мне лжешь, но ты лжешь сам себе, когда говоришь о дружбе. Какой он тебе друг, если отпустил сюда? В этот рассадник зала и вечных заговоров? Какой это к черту друг? Или твой король Джейсон! Он еще лучше. Сначала он любил тебя, а потом резко бросил, потому что ты оказался не такими как ему было нужно! У тебя с самого начала ничего не было. — Вампир смотрел на Алукарда, а тот смотрел в небо, и часто моргал, чтобы из глаз не лились слезы. — Прости. — Немного подумав добавил мужчина. — Нет, ты прав. — Алу улыбается,шмыгает носом. — У меня с самого начала ничего не было, я просто сам себе не хотел признаваться. Они оба услышали свист и чьи-то голоса. Алукард горько усмехнулся. Он был уверен, что это по его душу. Верхом на драксарах неслись к двум мужчинам всадники. Алукард раньше видел этих животных. Они напоминали чем-то лошадь, но были хищными тварями с когтистыми лапами и огромными крыльями и клыкастой пастью. Почему-то Алукард захотел себе такого драксара. — По твою душу? — Вампир бутылкой указывает на всадников, а Алукард устало кивает. Алукард не долго думает и выхватывает из рук вампира недопитую бутылку, он осушает ее за несколько секунд, глотая содержимое большими глотками. Вампир смотрел на него подозрительно. Он уже столько выпили, что эта, почти полная бутылка, убьет его нового знакомого. Так и получилось. Вампир встал, пошатнулся и стал заваливаться на бок и он бы упал, если бы Аирон не поддержал его. Всадники спешились. Их было не много всего семь, они посмотрели на Аирона, что помогал пьяному Алукарду стоять на ногах, а потом они все опустились на одно колено и стояли так пока Аирон не разрешил им подняться. — Мы здесь по поручению его милости. Этот вампир должен быть в замке... — Я не держу его, но если он посчитает, что ехать с вами не обязан, то так и передайте его милости. — Все нормально. — Алукард слабо улыбнулся. — Не стоит переживать, я со всем смогу справиться и даже с этим. Вампир шатаясь и спотыкаясь направился туда, откуда приехали всадники. Ему предложили сесть на драксара, но мужчина лишь махнул рукой и побрел в замок босиком и без рубашки, только меч он не забыл с собой прихватить. — Ваша милость, вам не позволено носить оружие пока вы не станете... — Завались. — Алукард резко оборвал всадника. — Я сам в состоянии решать что мне можно, а что нет. Отчитываться буду сам. По пути в замок Алукард не разу не упал, только спотыкался иногда, но всякий раз ему удавалось удержать равновесие. Как? Он и сам этого не знал. Был уже поздний вечер, во внутреннем дворе замка, в огромных чащах горели угли, освещая черные стены. Его встречали трое, в тронном зале. Заркан, Саран и мужчина в темном балахоне. Вампир остановился перед ними и вздохнул тяжело. Вообще-то, до церемонии будущие супруги не должны были дивиться, но в этот раз законом пренебрегли. Будущие супруги буравили друг друга ненавистными взглядами. — Вы пьяны... — Заркан поджимает губы. — А вы нет! — Алукард усмехается, его немного шатает. — Дикое пойло... эти настойки. Вы пробовали? Очень советую! — Алукард мерзко улыбался, понимая, что своими словами выводит императора и его мерзкого сына. Звонкая пощечина обожгла щеку вампира, голова мотнулась в сторону, улыбка сползла с лица и на смену ей пришла злость. Всего несколько секунд и Алукард, обнажив меч прижимает его лезвие к горлу своего будущего супруга. — Никогда. Слышишь? Никогда не прикасайся к моему лицу. Убью. — Неужели? — Саран хватается рукой за лезвие, алые капельки крови упали на черный пол, но никто не обратил на это внимания. — Тебе тоже грозит смерть, если ты сейчас же ну уберешь оружие. — Иди в жопу, принц. — Почти рычит Алукард, и скалится как дикий зверь. — Успокоились оба. И пошли за мной. Алукард еще несколько секунд постоял прижимая клинок к беззащитной шее, а потом сделал шаг назад, спрятал оружие в ножны и не убирая руки с рукоятки пошел за императором. Они вошли в круглый кабинет, Заркан сел за массивный письменный стол, Алукард остался стоять, хотя император велел ему сесть. Саран сел в кресло. — Ты очень долго бегал от нас, что же стало причиной того, что ты сам себя выдал? — Не ваше собачье дело. — Алукард отвечает довольно жестко. Император усмехается и смотрит на сына, а тот пожимает плечами, словно ему все это было не интересно, ну не капельки не интересно. — Хорошо. Не мое так не мое. Церемония состоится завтра на закате, ты же знаешь, что именно там будет? — Закар паскудно улыбается. — Интересно получается. Я нужен вам, чтобы ваш жалкий мирок и живущие в нем мрази существовали без проблем и угроз, но вы, при всем при этом, хотите сломать меня, ведь по-другому это не назовешь, вы хотите именно сломать меня. Унизить, растоптать мою гордость... — Какая гордость? Твой род, поверь мне, мальчик, опозорен тем, что твоя шлюховатая мамаша залетела от демона, а мой идиот братец простил ее и принял тебя, ублюдка. Просто так получилось, что именно ты нам нужен, но это не надолго, мы все равно найдем кого-то, кто будет так же силен как ты. Алукард подходит к императору, упирается руками в столешницу и шипит: — У вас месяц, чтобы найти кого-то больше у вас нет времени, вы ведь понимаете о чем я говорю. И вы не будите вместе, даже на в царстве душ. — Алукард усмехался. Он прекрасно понимал какой смысл вкладывал в эти слова. Он видел как скривился император. — Ты много на себя берешь, мальчик. — Где ты был, когда я был мальчиком? — Алукард откровенно провоцируют их на скандал. — И все же... Я горд, что именно я станут императором вашего мразотного мира. Это такая честь... Забавно, что у вас все держится на одном единственно знающем. Печально, что нихера вы не можете без таких как я. Вы слабы. — Прикуси язык. — Саран встает из кресла, но его отец жестом велит сесть обратно. — Что-то еще хочешь сказать, полукровка? — Ненавижу вас всех и желаю чтобы вы сдохли в муках, как умирали мои родители. — Ты хотел быть поближе к семье? — Закар улыбался. — Хотел быть одним из них? Поэтому трахался с братом? Алукард не усмехается, зло смотрит на императора. — Это не твое дело, с кем я трахаюсь. — Алкард говорил спокойно. — Не твое и не лезь в это, никогда, и не смей трогать ЕГО. — Ого, да ты влюблен. В брата... Как мерзко и прекрасно одновременно... Саран, проводи его милость в его покои. Завтра у нас долгий день. Они идут молча, каждый сжимает рукой рукоять меча,мужчины готовы чуть что выхватить оружие. Саран смотрит несколько секунд на Алукарда, а потом разворачивается и идет, но вдруг останавливается и хватает мужчину за горло и впечатывает в стену. Ему хочется закричать во все горло: "Мой!Только Мой!". Но он не станет. Вместо этого целует в губы и Алукард отвечает на этот поцелуй. Неохотно, но он отвечает. Они целуются долго. Саран отпускает его, делает шаг назад. — Мы ведь тоже родственники... — Твой отец не родной брат моему, но они любили друг драга, как братья, разумеется, не более. Саран еще раз целует Алукарда в губы и уходит. Утро наступает неожиданно и будит Алукарда будущий супруг. Он холоден и груб. Велит ему вставать и готовиться. К церемонии, а сам уходит, ссылаясь на то, что у него какие-то важные дела. Алукард вздыхает. Весь день как в тумане. Заставляли мерить разные тряпки и учить какие-то речи, которые ему нужно будет произносить на церемонии. Вампир не стал ничего учить, только зло зыркал зелеными глазами на прислугу. Его всячески убеждали, но Алукард лишь пожимал плечами и говорил, что его ни капельки не трогают законы этого мира и что он совершенно никому ничего не должен. Что ж. Слугам не оставалось кроме того как пожаловаться будущему супруга Алукарда. Они так и сделали и через некоторое время в комнату вошел Саран. Он был одет в белую хиру до колена, белые узкие штаны и короткие черного цвета. — Потрудись объяснить почему я должен срываться с места и бежать сюда лишь потому что ты вздумал капризничать. Я терплю очень долго, но мое терпение не безгранично. Так что... советую не выводить меня из себя. — Меня тоже не стоит выводить из себя. Я могу ответить. — Думаю, мы с тобой друг друга поняли. — Саран наклонился и поцеловал мужчину. — Одевайся, скоро церемония, а потом коронация. Саран ушел. Алукард встал с постели, взял одежду, надел и вышел из комнаты, не обращая внимания на визги девушек о том, что они еще не сделали прическу. Вампир отмахнулся. Он не любил собирать волосы в прически, но и стричь их он отказался. Он не считал себя жителем Гвелла, чтобы подчиняться законам этого мира. Никто насильно волосы стричь ему не стал, но смотрели неодобрительно, считая, что он неуважительно относится к законам. Алукарду, честно говоря, было плевать на то, что и кто там думает, он будет делать так как нравится ему. В огромный храм они вошли вместе с Сараном. Мужчина крепко держал его за руку, не хотел, чтобы вампир сбежал. В храме они стояли перед мужчиной в темной одежде, держась за руки, как этого требовал обычай. Жрец что-то долго говорил. Алукард не слушал. Ему было совершенно не интересно. Настало время клятв. Саран, вздохнул и встав на одно колено заговорил: — Клянусь перед богами охранять и защищать своего супруга, клянусь, что буду оберегать его покой, клянусь, что буду хранить ему верность. Станешь ли ты моим? — Теперь он смотрел на Алукарда. — Принимаю твою клятву и клянусь, что буду так же защищать своего супруга и оберегать его сон в самые темные ночи. Я стану твоим, как ты станешь моим. Саран встал, ладонью провел по щеке мужчины и поцеловал. Они целовались долго, так долго, что жрец вежливо кашлянул, призывая супругов вернуться на землю. — Теперь ты не имеешь права ни на что. — Саран шепнул в ухо Алукарда. Алукард ничего не сказал. Ему по прежнему не нравится вся эта ситуация и не нравится то, как на него смотрит Закар. Жрец снова заговорил, и снова Алукард его не слушал, он украдкой смотрел на своего мужа и с ужасом понимал, что сегодня ночью все изменится. Корона была тяжелой с драгоценными камнями названия которых Алукард не знал. Еще она была не такой какие вампир привык видеть. Сделанная из ломаных линий метеоритного серебра, посыпана изумрудной и рубиновой пылью она сверкала. Саран стоял в точно такой же короне и усмехался. Алукарду уже не нравилась его усмешка, как, впрочем, и их будущая жизнь. Медленно он ехали верхом по улицам города, вампиры кланялись новым правителям, смотрели с интересом и что-то шептались. Алукард грустно улыбался. Все равно подданные чем-то но будут недовольны. Так было и сейчас, они еще долго будут обсуждать своего нового императора. А потом все завертелось и закружилось. Лица мелькали перед глазами, Алукард вежливо благодарил за подарки и кивал тем, кто поздравлял. Все как в тумане. Он совершенно не был рад всему этому, ведь совсем скоро случится то, чего он желает меньше всего. Чертовы законы... Совсем скоро он все тут сделает так, как нравится ему, а не рассыпавшимся в пыль костям бывших правителей. Саран весь вечер пил и иногда смотрел на Алукарда. Он думал о том, что совсем скоро выбьет всю дурь из головы этого мужчины. И только Алу думал о том, что никогда не забудет как смотрел на него Джей, как улыбался и в уголках его глаз собирались морщинки. Так ласково он смотрел на него своими карими глазами... Все это вспоминать было очень тяжело. Алукард сжал рукоятку меча. Он заупрямился и меч на стену вещать не стал. Этот меч должен всегда быть с хозяином. Алу тоже стал пить, много пить, так много, что почти перестал соображать, он смеялся над пошлыми шутками и над теми, кто точно так же, как и он напился. Он хотел заглушить боль, ту которая скоро пронзит душу ледяной стрелой. В покоях правителей горели свечи, поблескивали лепестки неизвестных императору цветов. — Ложись на постель, покончим с этим. Алукард усмехается. Если вампир думает, что он будет делать так, как он ему сказал, то это напрасно, пусть злится, пусть силой тащит его в постель, но сам он не подчинится. нет, никогда этому не бывать. Сран довольно грубо швырнул вампира на кровать и навис сверху. Он ни разу не поцеловал его. Смочил пальцы в душистом масле и ввел внутрь сразу два, сразу же двигая ими, а через пару секунд добавил третий и зло усмехнулся. — О... Нравится, значит, когда тебя имеют в попку? Смотрю, тут уже все разработано, ты в себя можешь даже два члена принять? Алукард морщится, кривится, но ничего сказать не может. Этот мерзкий вампир полностью подчинил его себе... пока не закончится их первая ночь Алу не может ему сопротивляться и мужчина хорошо это понимает. Саран снимает штаны и наваливается на Алу, он медленно входит в него и мужчина шипит какие-то проклятия, но Сарану откровенно плевать. Ему мерзко от того, что этот вампир стал его супругом, что это с ним он должен делить постель, а не с каким-нибудь милым мальчиком, что таял бы от его прикосновений. Вместо этого ему достался наглый и самоуверенный мужчина. Он берет его грубо и даже больно, он вбивает вампира в постель, удерживая его руки над головой и слушая нелестные речи супруга, он двигается все быстрее и мощнее, так, чтобы причинить как можно боли, но... Все это ерунда, а не боль. — Если бы не ты, то я был бы сейчас счастлив с какими-нибудь милашкой... Ты мне противен, ты годишься только на то, чтобы тебя отодрали, а потом швырнули куда-нибудь в угол и забыли, как ненужную вещь, ты годишься только для одноразового траха. Саран кончает глубоко внутрь и сразу же отстраняется и кривится, а Алу лежит на постели и смотрит в потолок. Одинокая слеза катится по его щеке, по бедрам течет. Саран встает, высовывает голову за дверь и кому-то что-то говорит. Алу встает с постели, идет в ванную комнату и садится в горячую воду. В ванной пахнет лимонами, Алу ненавидит этот запах, но сейчас ему совершенно нет дела до того, что слуги все сделали не так как он говорил, даже вода не той температуры... Он закрывает глаза, не хочет смотреть на Сарана, но тот не хочет так просто оставлять Алукарда. Он входит в ванную а за его спиной трое мужчин. Они оценивающе разглядывают супруга императора и что-то говорят друг другу. Алу поворачивает голову, открывает глаза и тут его словно холодом пронизывает. — Ты не посмеешь. — Алу резко встает, хватает полотенце и закутывается в него. Он смотрит на мужчин, что откровенно смеются. Один идет к Алу, а у того ноги становятся ватными и зубы стучат от страха или от холода... — Я хочу посмотреть как ты будешь хныкать. Такой сильный и красивый... как ты будешь выглядеть с тремя мужиками в постели? Алу брыкается, когда его хватают за волосы и тащат в комнату, он пару раз ударяет одного в солнечное сплетение, но эффекта ноль, его не отпускают. Швыряют на кровать, Алу зло шипит что-то, пытается вырваться, но оказывается зажат между двух мощных тел. Саран смотрит и усмехается. — Мрази... вы все еще пожалеете... Вампир замолкает. Отвратительная боль рвет тело, он чувствует как два горячих члена проникают внутрь, он глотает слезы, упирается руками в загорелые плечи, хочет оттолкнуть, но одним рывком двое мужчин натягивают его на себя, сдавленно простонав Алу безвольно опускает руки и голову, когда его целуют, то он лишь сжимает челюсти, не давая еще и языку проникнуть внутрь. Все внизу горит и щиплет, он чувствует как горячая кровь течет по бедрам, как капает на постель и он ничего перед собой не видит. Два мужчины берут его, врываются в тело рваными толчками, потом один покидает его, но только для того, чтобы третий тоже смог взять Алу. — Мусор. Алу поворачивает голову к Сарану, он смотрит на мужчину невидящим взглядом, дышит тяжело. Саран встает из кресла. — Хватит. — Грубо говорит мужчина и Алу отпускают. Вампир жестом велит им выйти и говорит о том, что если кто-то узнает о том, что произошло то лучше бы им умереть. Жесткость... Вот почему Саран так поступил... Ненависть... Он ненавидит таких как Аалукард и считает, что он должен быть наказан... Он уверен, что такой как Алукард не достоин жизни, не достоин любви и ласки... Саран садится на постель, Алу лежит на спине, он даже не укрылся, пытаясь скрыть наготу. Он смотрит в потолок, покусывая губы. Больно. Пусто... — Такой как ты вообще не достоин жизни... Алу не отвечает. Он больше не говорит в присутствии мужа, никогда. Саран гулял в саду. У него был просто громадный сад и если ты его не знаешь, то скорее всего заблудишься. Мужчина ходил по саду, смотрел на цветущие деревья и думал о том, что сделал в первую ночь своего брака... Он почему-то не смог забыть того выражения лица Алукарда... Кто-то сдавленно простонал и Сарану стало интересно кто забрел в его сад. — Я могу помочь, только скажи что с тобой и где болит. Высокий темноволосый мужчина склонился над супругом Сарана, тот лежал на траве, закрыв глаза. — Отвали от меня, убери руки, — Алу хватает мужчину за горло, но тут же отпускает, прижимая руку к животу и снова закрывает глаза. — Прости, Нарэт, не знаю что на меня нашло. — Сколько их было? — Жестко спрашивает вампир. — Я не хочу говорить об этом. — Эти боли раньше тебе докучали? — Я не хочу об этом говорить. — Отвечай, мать твою! — вампир хватает Алукарда за волосы, тот не сопротивляется, только смотрит, чуть сузив глаза. — Еще раз повторить?! — Алукард резко встает, он едва не падает. — Я не буду отвечать на эти вопросы, ели ты лекарь, то то не значит, что можешь помочь всем и каждому. — Почему ты не хочешь рассказать? Тебе станет... — Нет, — вампир стоит спиной к Нарэту, — мне не стает легче от того, что я выскажу тебе всю свою боль, мне ни капельки не станет легче. Давно я поклялся, что ни один мужчина не сумеет взять меня силой, но на самом деле я ничтожество, не умеющие постоять за себя, затрясся от страха, когда увидел как трое мужиков... — Вампир замолчал, понимая, что именно он сказал, а Нарэт молчал, он смотрел на императора. — Вот значит что случилось. Они повредили тебе что-нибудь? — Нормально все. — Гордость. Это твоя гордость, она не позволяет рассказать о том, что тебя изнасиловали? Ты понимаешь, что это опасно, тебе нужна помощь... — Нарэт, ради богов, отстань от меня, я не сниму штаны, даже и думать забудь об осмотре. — Нарэт прав. — Саран выходит из-за деревьев. Алукард тут же опускает голову и замолкает. — Столько крови было... Оставь нас, нам с мужем нужно поговорить. — Иди, — Алукард поднимает голову и смотрит на Нарэта. — Иди, и не смотри на меня так. — Знаешь, для жертвы насилия ты не выглядишь достаточно подавленным, даже огрызаешься и споришь, может этого было не достаточно? Может ты хочешь еще? Или у тебя прост о очень богаты опыт в делах такого рода? — Богатый опыт. — Ого, вот как, а я думал, что мой дорогой супруг невинен как дитя... — Саран насмехается над ним. — Чего тебе надо? Ты уже сделал все, чтобы я ненавидел тебя и не надо перед другими делать вид, что ты заботишься обо мне, все и так знают, что мой супруг силой заставляет идти в постель. — Ах ты, мразь, — Саран хватает Алукарда за волосы и тянет вниз, пытаясь поставить на колени, но мужчина не поддается. — Уже всем растрепал? Да? Пожалел тебя какой-нибудь хороший мужик?! — Ты недооцениваешь своих слуг, которые готовят для меня завтрак и которые готовят для меня ванную. Или ты думаешь, что они слепые и ничего не видят, или ты думаешь, что никто не видит как я смотрю на тебя? — И как же? — Так смотрят только те, кто желает смерти, так смотрю на тебя. Саран отпускает длинные волосы и делает шаг назад. — Ты еще будешь у меня в ногах валяться и просить прощения, но будет поздно, слишком поздно. — Посмотрим. — Холодно говорит Саран и уходит. Алукард садится на траву, он смотрит на то как уходит Саран. Ему очень хочется ударить его, но мужчина сдерживает себя изо всех сил... Саран останавливается, поворачивает голову и вдруг он звереет на глазах. — Печати.. — Шипит он. — Печати, у меня на теле нет печатей, как ты можешь это объяснить?! — Саран стоит среди деревьев, лепестки падают на его плечи. Алукард поджимает губы и отворачивается. Он и сам хотел бы знать почему эти чертовы печати не появляются на теле мужа... Сам Алу ведь весь расписан этими печатями... — Я понятия не имею где твои печати и почему так получилось, это ты должен спрашивать не у меня, да и если бы я знал, то все равно не сказал бы тебе, было бы забавно наблюдать за твоими попытками докопаться до этого... Ты бы долго думал. — Намекаешь на то, что я тупой? — Саран снова подходит к нему, на этот раз он нежно касается рукой золотистых волос и печально улыбается. — Ты слишком много себе позволяешь. Опустись на колени. Алукард упрямо качает головой и отбрасывает руку мужчины, и тут же падает на землю, из носа льется кровь. Саран нависает нам мужчиной, хватает его за руки, но через несколько минут отпускает, сидит на бедрах мужа и смотрит ему в глаза. — Ты боишься. Твое тело перестает слушаться тебя... — Саран проводит рукой по напряженному животу. — Тебе так страшно, что ты не можешь ничего сделать... Тебя насиловали когда ты был еще мальчишкой, это оставило глубокую рану на твоей душе... Теперь их две. Алукард я сожалею. — Мне не нужны твои сожаления, попробуй засунуть себе два члена в зад, может тогда ты поймешь каково это, а сейчас отвали от меня, уйди! Саран отпускает мужчину, сам садится на траву рядом с ним и смотрит в небо. Больше после этого разговора Алукард не появлялся в замке, а Саран все больше злился на него, он злился на всех, кто окружал его, а окружали самые искусные воины, расположения которых не добился даже его отец. Азар и Россен. Эти два брата близнеца были известны тем, что им был нипочем любой замок, они были ловки и быстры, эти два вампира, по неизвестной причине примкнули к Алукарду и во всем его слушались и не говорили ни с кем кроме него. Вскоре еще один странный персонаж появился в свите императора. Аратар был самым искусным фехтовальщиком Каменных островов. Еще он безжалостный убийца, все так же, по неизвестным причинам примкнул к императору, хотя старался держаться подальше от политики, но почему-то именно сейчас он изменил своими принципам. Самым последним пришел загадочный мужчина в темной одежде и только расшитый серебром шарф скрывал от все его лицо, тонкие пальцы были затянуты в черные перчатки. О нем не было известно ничего, он словно и не существовал никогда, просто пришел из ниоткуда и встал рядом с императором, не обращая внимания на всех, кто окружал его. Назаир, так зовут загадочного мужчину, чье лицо скрыто шарфом с серебряными узорами. А через несколько дней Алукард собрал всех своих вампиров и просто уехал, оповестив всех о том, что ему тяжело дышать в такой помойной яме. Через несколько дней вампир узнал о том, что отца его мужа нашли в залитой кровью постели, мертвого. Алукард только холодно улыбнулся, когда прочитал послание . Он не собирался приезжать, чтобы сменить одежду на черную, ему было хорошо и в своих любимых серых костюмах. С ним была его свита. — Вы не поедите на похороны? — Спрашивает Норэт, скидывая на землю окровавленный мешок. Алукард долго смотрит на пропитавшуюся кровью ткань. Аратар вытирает меч о свой плащ. — Нет, это не моя печаль. Мне совершенно не хочется присутствовать на похоронах, пусть этим занимается мой супруг, это же его отец, а не мой. — Вы должны остаться иначе это будет считаться... — Закон здесь я и я приказываю - по драксарам. Аратар покачал головой, но ничего не сказал. Он понимал, что ничем хорошим это не закончится, но не мог же кто-то из них силой затащить мужчину в замок и закрыть в спальне. Им остается только подчиниться своему императору и пойти за ним. Сам Алукард склонился над мешком и заглянул внутрь. Три окровавленные головы лежали у его ног. Мужчина ухмыльнулся и щелкнул пальцами, мешок загорелся, а сам он произнес что-то, чего не поняли вампиры, но спрашивать не стали. Это было чем-то ужасным, то, что он сказал... — Слушайте, — Алукард сел в седло, — вы не знаете Аирона? — Синие глаза, светлые волосы, высокий, не слишком красивый? — Назаир, закутанный в тряпки, натянул поводья, когда его драксар двинулся с места. — Если Вы с ним знакомы и в хороших отношениях, то это просто прекрасно. Он не очень любит заводить знакомства и предпочитает разговорам силу. — Ты знаком с ним? — Алукард удивленно смотрит на Назаира. — Еще бы мне не быть с ним знакомым, это мой отец. — Я не знал. — Теперь очередь Аратра удивляться. — А тебе необязательно это было знать. Не говори со мной. — Шипит Назаир и бьет драксара по бокам, не сильно, но ощутимо, чтобы тот двинулся с места. — Я хотел бы с ним встретиться, мне нужен еще один надежный вампир... — Он не поедет с нами, ему слишком надоела жизнь воина, он специально ушел со службы, чтобы сидеть и целый день смотреть на воду... — Это ты так думаешь, у меня есть чем привлечь его в нашу компанию. Мужчины переглянулись. Никто не знал чем именно император хочет привлечь Аирона, но они снова ничего не сказали, только кивнули и уже через некоторое время стояли перед дверью в маленький домик Аирона. Но хозяина они там не обнаружили. Назаир пожал плечами, он тоже не знал где отец. Вскоре они нашли вампира, он сидел за домом и смотрел на то, как качается кус таких-то странных цветов на ветру. Мужчина не смотрел на гостей, он встал, отряхнул пыль со штанов и покачал головой. Алукард молчал. Он ждал когда Аирон первым заговорит. Аирон знал, что именно этого он и ждет, и он был не гордым... — Что же привело тебя ко мне? Вижу, ты не выпить пришел...Хотя ты бы лучше выпить пришел, чем такое предлагать... Совсем ума лишился? — Алукард загадочно улыбается. — Я знал, что ты безрассуден, но чтобы до такой степени... Алукард, ты погубишь себя, если решишь... — Почему ты не сказал, что ты тоже знающий? — Алукард качает головой, так, будто он считает, что вампир совершил что-то непростительное. — Почему не скал, что видел все с самого начала и до конца? — Я не все видел, только обрывки фраз слышал и видел картинки, они так быстро пронеслись у меня перед глазами, что я не понял, что там было. — Тебе и не нужно ничего понимать, ты будешь моим навигатором, если согласишься стать частью моей армии... Мужчина пригласил их в дом. Аратар стоял рядом с Назаиром, они о чем-то тихо говорили, а потом раздалось сдавленное "ох" и Аратар утащил мужчину на улицу. Алукард проводил их взглядом. Россен и Азар уплетали булочки с молоком и медом, смотрели на двух вампиров, сидящих на скамье. Алукард снял верхнюю одежду, он был расслаблен, откинул голову на спинку лавки и что-то говорил. Вдруг Аирон наклонился у императору, провел горячими ладонями по бокам, Алу дернулся, непонимающе уставился на мужчину, когда тот легонько чмокнул его в губы. Алу приоткрыл губы и мужчина тут же поцеловал его по-настоящему, проникая языком в рот. Россен встал, но Азар надавил ему на плечо, вынуждая сесть обратно и сунул еще булку в руку. — Хочешь я прочитаю печати на твоем теле? — он все еще гладил напряженный живот и грудь. — Я и так знаю, что там написано, и знаю, про кого. Лучше скажи мне то, что я действительно хочу услышать. Ты согласен пойти за мной, ты согласен снова рисковать своей жизнью. Обещаю, так будет только первое время, а потом мы станем непобедимы и каждая победа будет даваться нам легче прежней. Я буду всегда рядом. Я всегда буду с вами, я буду вести вас, а не вы тащить на себе мое оружие... — Это серьезное обещание, ты понимаешь? — Аирон целует в шею. — Скоро у нас будет все. Я подниму из могил самых жестоких тварей и вдохну в них жизнь, найду драконов! — О, Боги, вы свидетели, этот прекрасный и нежный мальчишка обещает найти драконов. И что же ты будешь делать с драконами? — Они возьмут самые неприступные крепости, заморозят все своим ледяным дыханием. И в каком месте я нежный и милый, а в каком мальчишка? — Драконы дышат огнем. — Аирон словно и не слышал того, что сказал Алукард, он улыбается, продолжая целовать, словно нет никого кроме них в этом маленьком домике. — Мои драконы будут дышать льдом, они будут нести смерть. Скрипнула дверь. Назаир шел, прижимая руки к груди. Аратар выглядел злым, он сжимал и разжимал кулаки, смотрел на Назаира и качал головой. Назаиру было плевать, что еще немного и мужчина ударит его. Он высокомерно задрал голову и сел на постель. Аирон отстал от императора и посмотрел на сына, тот опустил голову, давая понять отцу, что ничего спрашивать не нужно. Аирон едва заметно кивнул, но на Аратара недовольно посмотрел. На улице уже темнело, небо меняло цвет на темно-фиолетовый и звезды начинали сиять, где-то за облаками были видны круглые диски неизвестных вампиру планет, пели ночные птицы, они пели так красиво, что Алукард заслушался и не заметил, что Аирон подошел к нему и тоже стоит рядом. — Я пойду с вами. — Я благодарен тебе за это, ты не пожалеешь о своем решении. — Алукард, скажи, как так получилось, что печати только на твоем теле? Ты уже кому-то дал клятву. — Неосознанно... — Уклончиво отвечает Алукард и улыбается. Он ведь действительно знал что за печати на его теле и у кого еще они есть. Это было так забавно, что ему хотелось смеяться. Вампир улыбнулся. Да, он все еще любил этого засранца, и голубоватые ломанные линии всю жизнь будут напоминать ему о том, как сильна его любовь.