Дрезденский пёс был мне братом

Я был воспитан дрезденскими собаками на улицах Пруссии. Себя я помню лет с семи. Самым ярким воспоминанием моего детства была ожесточённая драка за еду с голубями. И вот, когда я переживал очередной счастливый миг своей жизни, тщетно пытаясь уснуть в нагретой июльским солнцем луже, меня вдруг потревожил резкий и протяжный звук военного горна. Прямо передо мной чеканным шагом горделиво маршировали, показавшиеся мне тогда Богами, статные солдаты в мундирах цвета ночного неба с блестящими от заходящего багряно-красного солнца медными пуговицами. Среди десятков лиц со сведёнными к переносице густыми бровями, мне ясно запомнилось одно, ещё долго всплывавшее в моем воспалённом сознании, лицо простого солдата с потрескавшимися белыми губами, растянутыми в кривой усмешке. Тогда я не придал этому особого значения, но то лицо произвело на меня такое впечатления, что я, будучи лишь подростком, погнался вслед за ровным строем гордых солдат. В тот день меня и приняли в военный оркестр. Я выполнял почетную роль: задавал ритм всему оркестру. Да что там оркестру! Всей многочисленной армии. Я отбивал дроби своими деревянными палочками так, словно это самое лучшее занятие на всём белом свете. Но лицо того усталого мужчины, как оказалось, офицера, так и не покидало моё сознание. Я искал его взглядом везде: в строю, на мясном рынке, пахнущем тухлыми продуктами и человеческим потом, на улицах города среди сотен лиц разных возрастов, но так и не увидел тех глубоких серых глаз с небольшими морщинками в уголках, глаз, наполненных тоской и печалью. Я бы отдал все на свете, чтобы ещё раз увидеть его презрительную усмешку, густые бакенбарды, подернутые сединой и тот мундир глубокого синего цвета. И жизнь дала мне такую возможность.