Гордость и предубеждение шестой Уизли

Вот, допустим, тебе одиннадцать. Ты сидишь, зажатая между двумя братьями, в старой голубой машине, которая летит по пасмурному небу, рассекает тучи и распугивает ворон. Ты мало знаешь о чужом мире, но одно знаешь точно: машины не летают. Машины не летают, но в гараже на заднем дворе есть много такого, чего, в принципе, быть не должно. Твой отец учит тебя верить в почти невозможное. Ты редко видишь его — по выходным в гараже и за ужином по будним дням — но любишь и ценишь папу настолько, что не сомневаешься в нём ни на мгновение. Для тебя он — главный волшебник. Самый сильный. Самый лучший. Самый равнодушный из всей твоей семьи. Артур Уизли любит только технику и яблочный пирог. Немного, наверное, маму, раз ты получилась шестым ребёнком в семье. Но не тебя, Ронни. Смирись с этим. С неба капает дождь и, чтобы отвлечься, ты смотришь, как по мутному стеклу впереди стекают серые от пыли капли. За ними остаются мокрые дорожки. Ты тайно надеешься, что эта летающая развалина, которую твой отец любит больше тебя, от этого ливня не проржавеет окончательно. А, может быть, тебе хочется верить, что дождь разъест её и уничтожит. Тогда у тебя, может быть, появится шанс. — Ронни, ты помнишь, о чем мы тебе говорили? Голос у матушки звонкий и, ты бы сказала, зычный. Ты её, безусловно, любишь, пусть и немного меньше, чем папу, но кнопка регулировки громкости, как на маггловском магнитофоне из гаража, сделала бы её совершенно замечательным человеком. — Ронни! Не летай в облаках! Повтори, что я тебе говорила! Определённо, кнопка громкости была бы отменным вариантом. Ты почти закатываешь глаза, но выговариваешь чётко и медленно: — Вести себя хорошо. Не терять Коросту. Не забыть о сандвичах. Подружиться с Гарри Поттером. Посоветовать ему Гриффиндор. — Не посоветовать, а убедить! Ронни, ну сколько раз тебе повторять? — шёпотом сокрушается матушка, пронзительно глядя на тебя. Она не утруждает себя движением, и в узком широком зеркале, прикреплённом к потолку, отражаются только её сердитые глаза. Тебе хочется отвернуться, но под её взглядом приходится сжаться и опустить голову. В твоей семье вся власть принадлежит матери. И с ней бесполезно спорить. Наверное, ты боишься её, Ронни. Признайся самой себе. — Да, матушка. Убедить его попасть на Гриффиндор. — Именно. В её голосе — предвкушение и самодовольство, и тебе на мгновение становится до тошноты противно. И обидно так же — до тошнотворного кома в горле. У твоей матери семь детей, но больше всего её волнует судьба мальчишки, которого она в жизни не видела. Мать с большой буквы. Только совсем не Тереза.