Гордость и предубеждение шестой Уизли

— Держитесь, мы садимся! — у отца интонации, как у ребёнка, который управляет воображаемым кораблём. Как у ребёнка, которому немного сорок. Как у ребёнка, который сейчас уронит вас всех на землю. Ты хватаешься за братьев, кажется, за всех сразу, зажмуриваешь глаза — ты всегда была немного трусихой, Ронни — и открываешь их только когда слышишь грохот. Из отца водитель такой криворукий, что вы сшибаете все мусорные баки переулка, и к вокзалу приходится идти по горам мусора. Достойно Уизли, правда? Обувь — единственное, что в этой семье у тебя своё, и обычные школьные ботинки тебе становится жаль настолько, словно это какое-то особое сокровище. Пока ты пытаешься твёрдыми шагами сбить с них мусор — кажется, это подгнившие яблочные шкурки — вы подходите к переходу между платформами. И не идёте дальше. Ах, да, конечно. У вас ведь есть миссия, Ронни, как ты могла забыть. Мать, схватив Джонни, который неуклюже переставляет ноги в резиновых сапогах, курсирует по платформе, отец стоит в сторонке и, кажется, пытается дремать, облокотившись на тележку. Близнецы жуют шоколадный батончик. А вот это уже интересно. — Дайте мне! — Ага! — На, держи! Ты, глупая, пытаешься надкусить протянутый батончик, но Фред смеётся и поднимает его вверх, мазнув шоколадом тебя по кончику носа. Мать заходит на пятый круг, избирательно костеря близнецов и сотрясая воздух громкими заявлениями, отец притворяется спящим и никто подчёркнуто не собирается слушать твоего нытья. Приходится насупиться и бурчать в одиночестве, пытаясь стереть шоколад с кончика носа. Крыса в кармане ёрзает и тебе хочется её придушить, но ты не будешь. Тебе было поставлено условие «сможешь позаботиться о Коросте — купим тебе кота» — и ты, ненавидя крыс всем сердцем, гладишь карман, в котором сидит Короста. — Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов… — раз в седьмой повторяет матушка. Станционный смотритель или полицейский, как их тут разберёшь, смотрит на вас ещё более косо и, ты уверена, скоро решит вмешаться. Но тут, наконец, свершилось. Растрёпанный мальчишка в абсолютно круглых очках появляется на горизонте. Матушка замечает, и переходит ко второму акту этого безобразия. — Так, какой у вас номер платформы? — она спрашивает это так, как будто не отправляет детей в школу уже шесть лет подряд. — Девять и три четверти, — Джонатан выходит на позицию и демонстративно тянет маму за рукав с таким жалобным видом, от которого тебе становится тошно: — Мам, а можно, я тоже поеду… — Ты еще слишком мал, Джонни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым. Самый старший и самый обстоятельный из четырёх присутствующих братьев едва ли не крестится и на радостях влетает в стену, совершенно забыв о тележке, на которой заснул отец. Мальчишка топчется вдалеке, словно стесняется подойти. Матушка бодрым голосом продолжает: — Фред, ты следующий. — Я не Фред, я Джордж, — зловредно отвечает близнец, и ты прекрасно знаешь, что он именно Фред. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж? — Джордж, дорогой, прости меня, — виновато качает головой мать. Ты косишь взглядом на мальчишку и готова поклясться, что он вас только что испугался. Ты бы тоже испугалась и удрала как можно дальше, но «эти сумасшедшие рыжие» случайно оказались твоей семьёй. — Я пошутил, на самом деле я Фред, — самодовольно смеётся Фред, и, выдернув из-под отца тележку старшего брата, они оба исчезают в стене. Наблюдатель стабильно труслив и стесняется подходить ближе. Ну, твой выход, маленькая первогодка Ронни. Ты смотришь на матушку, дожидаешься кивка и, стараясь изображать уверенность, подходишь с тележкой к стене. Вдруг мальчишка подходит к вам и совсем неуверенно, робко до безобразия тянет: — Извините меня… И… это всё, на что хватает его смелости. —Привет, дорогуша, — ты удивляешься самоконтролю матери, которая умудряется не сверкать от радости, и медленно пятишься к проходу, предчувствуя, что грядёт. И успеваешь просочиться на заветную платформу раньше, чем на тебя обратят внимание. Только вот колёсико тележки застревает между крупной брусчатки, и ты не успеваешь удрать раньше, чем матушка заведёт Поттера на платформу. Крыса ёрзает у тебя на руках и кусает за палец. Дракклова мать, лучше бы с тобой в школу упырь поехал! — Ой, а это моя Ронни, она тоже в первый раз. Надеюсь, вы с ней подружитесь, — лучезарно улыбается матушка, любовно оглаживая тебя по голове тяжёлой рукой. Осознание того, что это не предложение, а условие выживания, подкатывает к горлу крупным комом. «Надеюсь, нет!» — отчаянно думаешь ты, и в глазах Гарри читается та же мысль. Интересно, а если избранный мальчик сам не захочет с тобой общаться, дома всё так же влетит, или немного поменьше?