Seeing the Impossible

Когда Дик в первый раз увидел, что между ними что-то происходит, ему понадобилось три или четыре секунды, чтобы во всём разобраться. Дело не в том, что он находил секс загадочным – только не ребёнок, потерявший девственность в четырнадцать (и молящийся, чтобы Брюс никогда не узнал, насколько он был молод, когда это произошло) и в тринадцать знавший такие подробности о человеческой сексуальной активности, которые привели бы в замешательство некоторых тридцатилетних. Так что дело не в сексе. И даже не в сочетании секса и Брюса, потому что однажды, когда ему было двенадцать, он случайно (действительно случайно, а не как в его последующие организованные случайности) увидел, как Брюс трахает какую-то женщину, чьё имя он даже не знает, в верхней винной комнате* во время вечеринки. Ноги женщины обвивались вокруг талии Брюса, Брюс с голой задницей стонал на каждом толчке и впивался в её бёдра. Так что да, он знал, что у Брюса бывает секс, что Брюс любит секс, у Дика нет проблем с восприятием Брюса как человека, ведущего половую жизнь. Дело не в этом. Проблема заключалась в том, с кем именно у Брюса был секс. Именно это заставило мозг Дика подвиснуть и сказать: «Нет, нет, несмотря на явное свидетельство твоих чувств, Дик Грейсон, это не может быть объяснением, должно быть, тут происходит что-то ещё, о чём ты не догадываешься». Дело было в том, что это Кларк стоял на коленях между ног Брюса. Он стоял на коленях между его коленями, ноги Брюса были широко раздвинуты для него, Кларк со спокойным вниманием склонил голову к его паху, и мозг Дика до сих пор – до сих пор – говорил: «Боже мой, не пойму, что же здесь происходит!» И затем, когда Дик развернулся, выбил всё дерьмо из своих мозгов и спросил: «Идиот, что, как ты думаешь, тут происходит?», он обнаружил, что не в состоянии сдвинуться с места. Он не мог пошевелиться, потому что: а) как подсказывало его безошибочное чутьё на скольжение в тенях, если он выйдет из пещеры сейчас, они непременно его заметят, поскольку дальнейший подъём по лестнице неизбежно привлечёт их внимание; и он не мог пошевелиться, потому что б) это было неебически горячо. Так что он стоял на верхней площадке ведущей в пещеру лестницы, с которой открывался прекрасный, ничем не заслоняемый вид на кресло Брюса внизу, на Брюса в кресле и на Кларка между колен Брюса. Брюс был в костюме, но с откинутым капюшоном. Он с совершенно нечитаемым выражением лица наблюдал за Кларком. Он был совершенно неподвижен. В пещере двигались только Кларк и его размеренно покачивающаяся голова. «Срань господня срань господня срань господня», – выпевал хор в голове Дика, только это был не хор, а, скорее, внутренняя репетиция Венского хора мальчиков с распевкой на четыре голоса и полным симфоническим оркестром. Это был оригинальный бродвейский состав «Отверженных», широко размахивающий руками и во всю мощь своих лёгких шпарящий «Срань господня!». И Брюс по-прежнему не двигался и вообще ничего не делал, сидя в своём кресле. И Кларк был по-прежнему занят выполнением своей задачи, почти полностью скрытой от взгляда Дика. Внезапно, безо всякого предупреждения, Брюс пискнул – раньше Дик такого от Брюса никогда не слышал. Изменилось только одно – голова Брюса с силой ударилась о спинку его кресла. «Боже мой, он кончает», – подумал Дик. Застыв, он наблюдал, как горло Кларка совершает глотательное движение, и ещё одно. «Он проглотил сперму Брюса», – понял Дик, и его собственное горло судорожно сжалось. Это был его единственный подходящий для побега момент, и Дик им воспользовался. Он выскользнул в ведущую с лестницы дверь так же тихо, как и вошёл, пока внимание тех двоих внизу было явно сосредоточено на другом. Он прислонился к двери снаружи и попытался взять себя в руки. Так, хорошо, да, он возбуждён. На три четверти к тому, чтобы возбудиться. Был целый ряд других проблем, о которых он должен был побеспокоиться, благополучно оказавшись за пределами поместья. Той ночью в своей квартире он лениво открыл в другом окне какое-то порно. Он знал свои предпочтения, знал, какие вещи ему нравятся. Но нынче по какой-то причине ему хотелось чего-то немного… другого. Этой ночью он смотрел ролик с отсосом, который обычно находил таким же увлекательным, как наблюдение за тем, как сохнет краска. Странная вещь про порно – иногда самое приятное из того, что делается в постели, делается для ужасного ТВ. И обратное тоже верно – потому что отсосы. Но сегодня всё изменилось. Этой ночью он незаметно закрыл глаза и увидел не гладких, ненатурально выглядящих парней на экране, а более мужественных и знакомых – темноволосых, с суровыми квадратными подбородками, молчаливых, сосредоточенных только друг на друге. «Ебать», – выдохнул он, кончая в руку. Отголоски оргазма скрутили его хребет. Его яйца болели – настолько было хорошо. Он вытер трясущуюся ладонь полотенцем и попытался выровнять дыхание. Раз уж речь зашла о психическом здоровье, он надеялся, что страховое покрытие в случае пограничных расстройств личности окажется достойным, потому что – совершенно очевидно – ему потребуется серьёзная терапия. — Примечание переводчика: * Очень прошу не путать с ванной комнатой.