Найти свой путь.

Тьма постепенно рассеивалась, а на место её приходил шум и свет. Множество голосов и ослепительный свет. Настолько яркий, что глаза не сразу привыкли к нему. Чужой язык резал слух, однако совсем скоро чужие выкрики стали более понятными. Недовольство, злость, раздражение, страх и ярость миазмами смешивались со свежим воздухом вокруг, отравляя его. Моё зрение прояснилось, отчего перед взором предстала картинка разъярённой толпы, в руках которых были различные орудия от обычных палок до факелов и лопат. Моё тело находилось низко, как-то слишком близко к земле, а поперёк груди меня обхватывали чужие руки. Те заметно тряслись, не в силах унять жуткую дрожь. - Но мой сын в этом не виноват! - надрывный женский вскрик у меня над головой. Что-то тёплое потекло по моей лбу, что я тут же стёр ладонью. Багряная жидкость заляпала всю детскую ручонку. Почему детскую?.. Не успели вялые мысли в голове сформироваться, как послушалось рычание и лай злых собак, те в количестве пяти голов появились в поле зрения, разрезая толпу на две части, почти срываясь с поводка, который удерживал дородный мужик. - Глядите! Собаки чувствуют! - Зверьё не обмануть, как наши глаза! - Смерть выродкам! - со всех сторон стали раздаваться выкрики, мгновенно поддерживаемые толпой. - Милый, - мои щёки нежно обхватили ладонями и заставили взглянуть вверх. Ласковым движением с моего лба стёрли продолжающую течь кровь. Яркие азуритовые глаза смотрели с виной и любовью, с безнадёжностью. - Мамочка не смогла тебя защитить. Пусть Боги будут свидетелями мне, что всё, что дальше произойдёт, будет виной лишь моей, не твоей чистой души, - красивые глаза наполнились влагой, а полные губы запечатлели поцелуй в лоб. - Я отдаю все свои силы тебе, мой сын — Лайолел Резе Марой, - с этими словами вокруг нас стала сгущаться незримая энергия, а моей груди словно что-то мягкое коснулось, нежное, тёплое. - Я буду вечно с тобой. Помни свою маму, - в это мгновение порыв ветра вскружил вокруг нас, удушающая энергия взорвалась, хлынув по моим венам. Огонь выжег каждую клетку моего тела, собираясь в груди и ударяя с такой силой, что я лишь раскрыл рот в немом крике, в следующий момент ослеплённый вспышкой света и оглушённый взрывом, дрогнувшим землю. Когда моё слабое сознание стало возвращаться тонким ручейком, вокруг стояла тишина. Моргая, пытаясь привести зрение в порядок, я поднялся на руках, которые неожиданно погрязли в чём-то сером. Оглядевшись, я застыл. За мной не было стены дома, а рядом не находились люди. Был лишь пепел и развалины, отдалённо напоминающие здания. И так на сотни шагов вокруг. Лишь солнце продолжало ярко светить в вышине безоблачного неба. Оглянувшись, я наклонился и поднял из кучки пепла рядом отливающий зелёно-синими цветами кулон на цепочке из того же материала. Небольшой рисунок был выгравирован на овальной подвеске. Застегнув цепочку на шее, я прятал ту за воротом рубахи, переступая через пепел, отправился вперёд. Город оказался стёрт, памятниками ему остались редкие развалины и небольшая церквушка на самой окраине. Людей не повстречал, лишь пепел, что остался от них. Ступив на дорогу, что начиналась от высоких, покрытых трещинами, стен, я шагнул дальше, не страшась впереди стоящего леса. Мысли плавно перетекали в голове, обрывались и начинались снова. Моё сознание несколько раз проваливалось в тьму, отчего я каждый раз поднимался с земли и продолжал идти. Что-то гнало меня прочь от города. В горле пересохло, а ноги стали подкашиваться от усталости, что прибавило мне трудностей. Яркое солнце по-летнему палило, нагревая мою макушку и спину. Теряя сознание в очередной раз, я успел отметить двигающийся в мою сторону силуэт чего-то тёмного. Далее — тьма. В этот раз приходил я в себя в более комфортных условиях. Мягкая тёплая постель, приглушённый свет, запах трав и приятная тишина. За окном послышался вой собаки, а за ним и женский окрик, заставляющий заткнуться псину. Пошевелившись, отметил бинт на голове, плече, локте и коленях. Выбираться из уютной постели не стал, только устроился удобнее в сидячем положении и попытался собраться с мыслями. Всё произошло настолько быстро и сумбурно, что в голове просто не умещалось. Я не понимал, что делаю в теле ребёнка лет десяти-двенадцати, что вообще происходит вокруг, и как так получилось, что первое, что я увидел после перемещения в другое тело, стало разъярённой толпой людей и их смерть. Моя прошлая жизнь протекала в подобном ключе, так что чувствовать на себе взгляд ярости, злости, отвращения или зависти я привык. Но чтобы вот так сразу, в самом начале жизни... Последнее, что я помню из своего прошлого, так это то, что старался успеть зачитать заклинание перенесения души, прежде чем в закрытой комнате закончился воздух или туда пробились мои враги. И я надеялся, что очнусь в теле младенца в какой-нибудь простой семьи, но чему быть — того не миновать. Теперь остаётся лишь разузнать, на каком континенте я оказался и кем родился. Вытянув из-за ворота цепочку, стал разглядывать рисунок на подвеске, однако изображение оскаленной пасти какой-то рептилии мне ни о чём не сказало, из чего можно сделать вывод, что я однозначно не на своём континенте. Спрятав подвеску, я устроился поудобнее и постарался расслабиться. Голова слегка кружилась, что не позволяло первое время уйти глубоко в себя, сосредоточившись на собственных ощущениях внутреннего мира. Звуки вокруг меня отрезало в одно мгновение, в следующее я уже парил в огромной пещере, едва подсвеченной витающими в пространстве огоньками. С высоты, находясь под самым каменным потолком, можно было разглядеть, как огоньки мерно плавали в воздухе, лишь отчасти прикрывая вид на озеро, края которого почти соприкасались со стенами пещеры. Этот вид был мне привычен, однако одно выделялось из общей картины спокойствия — нечто алое на дне глубокого озера. Ранее это был мой источник, полный леденящей душу моих врагов воды. Теперь же что-то светящееся покоилось в глубине его. Мелькнув смазанной тенью, спикировал точно в воду, ныряя и уходя вниз. И чем ближе я становился, тем ярче казался алый объект, заставляющий меня прищуривать глаза и настораживаться. И только я пожелал ускориться, как это овальное нечто дрогнуло, длинная алая лента скользнула в сторону, и мне открылся вид на огромный азуритовый глаз, который, словно с неохотой, показался в щелке меж век, уставившись на меня с ленивым вниманием. И этого хватило, чтобы всё моё тело дрогнуло, а по загривку пробежали мурашки. Страх окатил холодной волной, вынуждая замереть. В следующее мгновение я вырвался наружу, распахивая глаза и глотая ртом воздух. По виску скатилась капля пота, а мысли не сразу собрались воедино. Дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнатушку вошёл высокий мужчина, глаза которого не было возможности разглядеть в потёмках. Он едва слышно вздохнул, стараясь мне не показать своей неуверенности, но той от него так и разило, будто он искупался в грязной луже. И не будь я привыкшим к подобному, отвернулся бы или вовсе зажал нос. - Здравствуй, Лайолел, - его голос звучал сухо и безэмоционально, словно скрип телеги. Так же неприятно. Одно его возникновение на пороге комнаты вызвало у меня чувство настороженности. А своим инстинктам охотника я привык доверять. Ничего не отвечая, я наблюдал за ним, что прибавило к его неуверенности и зарождающемуся раздражению. - Твоя мать послала мне письмо, в котором просила забрать тебя к себе. И мне было удивительно застать тебя без сознания на дороге, а город разрушенным до основания так, что я теперь даже не смогу отыскать место, на котором стоял твой с матерью дом. Ты можешь рассказать, что произошло? - спросил, продолжая нависать надо мной, находясь в шаге от двери. Но я молчал. Кто он? Если он забрал меня по желанию той женщины, подобрал и обработал раны, то отчего же он столь не радостен? Даже не переживает о том, что случилось... - Хорошо. Если ты пережил что-то страшное и теперь не можешь говорить, я не стану тебя в этом винить. С сегодняшнего дня ты будешь помощником по хозяйству в этом доме. На ближайшие два дня тебе даётся время на залечивание ран и осмотр дома, после приступишь к своим прямым обязанностям, - за сим мужчина вышел, прикрыв за собой дверь. Ещё раз пройдясь взглядом по пространству, я вздохнул и откинулся на подушку. Куда я попал? Утро настало с приходом солнечных лучей. Потянувшись в постели и почувствовав ломоту и боль в локте, поднялся на ноги. На постели лежал комплект одежды, который я не заметил ночью. Быстро натянув на себя штаны и рубаху из грубой ткани, не нашёл обуви, отправился прочь из комнаты, в которой была лишь кровать. Коридор оказался узким, лишь пара человек протиснется. Как скоро я узнал: меня определили в крыло прислуги. Работники дома уже носились, только что пятки сверкали, занимаясь своими делами и не обращая внимание на меня. Большое поместье располагалось за высокими стенами, окружающими его и прилегающий сад. Одноэтажное здание было разделено на несколько зон, одной из которых была кухня. Туда-то я и направился в первую очередь. В просторном помещении шебутные работники готовили завтрак для господ и остальных жителей. Мимо меня пробежали двое мальчишек, чуть не снеся с ног, и тут же оказались отруганными главным поваром. Склонив головы, но сверкнув друг другу хитрыми взглядами, они остановились перед высоким толстяком. Однако, не дослушав, слиняли, стоило только повару отвлечься на мгновение. - Что я могу съесть? - спрашиваю, остановившись напротив пузана. - А ты кто такой? - резко спросил тот, окинув меня придирчивым взглядом, особенно задержавшись на повязке на голове. - Прибыл сегодня ночью. Так что я могу съесть? - повторяю свой вопрос, не отводя взгляд от его глаз. Мужик заметно дрогнул, передёрнув плечами и крикнул своему помощнику, чтобы тот меня накормил. После он потерял ко мне интерес, отправившись заниматься своими делами. Его худющий молоденький помощник нагрёб в глиняную тарелку рагу, сунул ложку и передал мне, подтолкнув в сторону лавки у двери. Не привередничая, я отправился на указанное место, на ходу начиная поедать свой состоявшийся завтрак. Внимательно наблюдая за окружающей меня суетой, черпал ложкой, пока та не стала скрести о пустое дно. Бросив посуду в бадью с пенной водой, отправился на выход. Немного побродив по двору, я решил забраться куда-нибудь повыше. Тут-то мне на руку попались те двое мальчишек-шалопаев, которые снова пробегали мимо. Одного я сцапал за руку, чуть не вывернув её ему. - Ай! - поморщившись, парнишка обернулся, кинув на меня злой взгляд зелёных глаз. - Ты что творишь, пришибленный?! - Здесь есть где-нибудь башня? - спрашиваю тихо, закрепляя наш зрительный контакт. Пацан вздрагивает от страха, пытается отойти, но я продолжаю держать его за руку. Его глаза, как прикованные, смотрят в мои. - Е-есть... За садом... Отпусти... - чужой голос дрожит и срывается. Отпускаю его, отворачиваясь, чем мальчишка пользуется и отбегает подальше. - Эй, чё было? - спрашивает у того второй. - Пошли от него, - тихо проговаривает моя недавняя жертва допроса, утаскивая дружбана подальше. Я же беру курс на сад. Башня нашлась. Высокая, побитая временем, лестница внутри которой местами уже обвалилась, что делает затруднительным подъём наверх. Но когда меня такие мелочи останавливали? Ловко цепляясь за выступающие коричневые кирпичи, пользуясь ловкостью тела и его миниатюрностью, я лез всё выше и выше. Даже когда мышцы стали ныть, я продолжил свой путь. Не быстро, не медленно, но я оказался на самой верхушке продуваемой башни. Та оказалась высотой в четыре-пять этажей, что позволило с лёгкостью оглядеть сад и всё поместье в целом, а смотровая площадка, окружённая колоннами, что держали пикообразную крышу, оказалась лишь слегка повреждённой по краям и достаточно просторной, чтобы можно было здесь заняться тренировками. Оглядевшись по сторонам, я отметил, что поместье находится в самом центре города, конца которого разглядеть не удалось. - Да начнётся новая жизнь... - прошептал, и мои слова унёс порыв летнего ветра.