Найти свой путь.

Я родился в известной на севере империи Святой Каоль семье, став её первенцем и, тем самым, главным наследником. И пусть наши земли Зелёного Листа находились довольно далеко от имперской столицы, мы всё же не являлись захолустьем, даже наоборот — приграничным городом, защищавшим империю от вторжения с севера. А потому стать наследником такой большой и не последней по значимости семьи — большая удача и сопутствие доброй воли богов. Так я считал до некоторого времени. Первым звоночком для сомнений стала женитьба моего отца на второй жене и рождение ещё четверых детей от неё. Моя мать гордилась мной, воспитывала меня и даже не думала рожать ещё одного ребёнка. Кажется, отца она и вовсе не хотела подпускать к себе. И я понял последнее только спустя годы, когда в нашем доме появилось новое лицо, сопровождаемое большой истерикой моей матери. Моя родительница, сколько я себя помнил, всегда была холодна, собрана и никогда не позволяла себе повысить голос, не то что впасть в беспамятство. И всё же в свои четырнадцать лет я таки застал тот всплеск злости, гнева и женской обиды. Мать в тот вечер так кричала, что, кажется, её слышал весь двор. Собственно, как и я, находящийся за прикрытой дверью, привлечённый криками, что прежде не слышал в нашем доме. Женщина долго и упорно разорялась на тему того, что отец привёл в дом своего бастарда, которого нагулял где-то на стороне. Эта новость меня не удивила, но интерес к обсуждаемой личности вызвала. Так что уже через несколько дней я смог увидеть того, кого столь сильно ненавидела моя родительница. Яркие красные волосы по плечи, худое тело и пустой взгляд. Сначала мне даже показалось, что я увидел тень ребёнка — настолько тот выглядел безжизненно. Но рано сделал выводы. Пусть взгляд его не поменялся, однако, скоро парнишка занялся своим развитием. Отчего он так не поступил ранее — у меня не было ответа. И пока тот осваивался в моём доме, я продолжал наблюдение. Скоро у нас произошла первая встреча, после которой мне хотелось снова с ним пересечься, потому что видеть в чужих глазах незаинтересованность было для меня сродни вызову. Вот только после нашей второй встречи он попал в немилость, был высечен и посажен на десять дней в яму. Так что я решил найти его в более уединённом месте, где про наше общение никто не прознает. Выловил местных мальчишек, которые знали обо всём, что происходило в доме, и узнал от тех, что тот, в ком я заинтересован, постоянно пропадает на старой башне. Для того, чтобы выловить его, мне пришлось простоять долгое время на холоде, вот только в итоге я был просто напросто проигнорирован, что опять же ударило по моему самолюбию. Завести разговор и вызвать к себе интерес стало для меня целью, что горела синим пламенем перед глазами. И как-то уж так вышло, что я добился своего. Не сразу, но со временем ближе к пареньку я стал. Лайолел. Красивое и мягкое имя. Его мама точно любила своё дитя, называя подобным образом. Лайо оказался странным и совершенно непонятным мне ребёнком. Сначала я подумал, что он просто копировал поведение кого-то из взрослых, всё-таки потерял память и вполне мог принять за шаблон поведение того, кого первым увидел после случившегося. Но со временем я понял: Лайо единственный в своём роде. Странный, в редкие моменты откровенно говорящий о совершенно необычных вещах и явлениях и абсолютно не знающий нашего мира, но имеющий какой-то свой — внутренний, что являлся для него более реальным. А его тренировки? Понаблюдав за движениями, что он оттачивал из раза в раз, я показал те своему учителю — лейтенанту Гулу — мастеру в военном деле. Но в ответ он лишь развёл руки в стороны и сказал, что подобное ему не знакомо и для тренировок с каким-либо оружием не подходит. Удивление и заинтересованность во мне росли с каждым днём. Стараясь стать ближе к Лайо, я открывал его с новых сторон. И сам не заметил, как стал его пленником. После того, что вытворила моя мать, отец решил отправить её к родителям. - Не смей к нему более приближаться, - говорила она с дрожащим голосом, от гнева едва сдерживаемым. - Ты меня слышишь, сын? - она схватила меня за предплечья и немного наклонилась, заглядывая в мои глаза. - Он тебе околдует, как его шлюха-мать сделала с твоим отцом! Не смей поддаваться! Слушай только себя, прямо как я тебя учила! - переведя взгляд с пола на женщину передо мной, я сделал выбор. Неловко выпутавшись из её рук, отошёл на пару шагов назад. - Если я должен слушать себя, так чего ты указываешь мне сейчас? - произношу на удивление равнодушно, заглядывая в голубые глаза напротив. Мать дёрнулась, замерев в шоке. - Хорошей дороги тебе, мама, - произношу напоследок, прежде чем покинуть её комнату и тихо закрыть за собой дверь. Через несколько месяцев прибыл учитель Лайо. Я не был против того, чтобы этот женатый и с виду добрый человек обучал моего друга. Иногда я и сам присутствовал на уроках, на которых отмечал, сколь говорливым и дотошливым может быть Лайо, когда дело касается новой информации. И порой мне даже становилось жаль чужого учителя, всегда чувствующего себя выжатой тряпкой после нескольких часов в одной комнате со своим учеником. Но лишь до одного момента, когда я застал своего друга верхом на поваленном на парту мастером Касуем. Обида и злость накрыли меня с головой, и не зная, как реагировать, я что-то выпалил и позорно сбежал, совсем не понимая своих действий, но ярко чувствуя хаос в мыслях и душе. К счастью, Лайо нашёл меня. И успокоил. Идиллия не продолжалась долго. Через пару дней к нам прибыли маги из столицы, цель которых была: отбор учеников. Именно в этот момент я стал нервничать. Осознание, что меня могут выбрать и забрать из дома на неопределённое время, накатило тяжёлой ледяной волной. Ведь скоро мне придётся распрощаться с Лайо. На несколько месяцев, лет или вовсе навсегда. Эта мысль вынуждала при всяком удобном случае прижимать друга к себе, захватывая в объятия и отбирая его тепло. А ещё был страх, что если я покину Лайо, то он может скоро меня позабыть. И вылив этот страх на дорого мне человека, я получил в ответ не презрение, не лживые обещания, а клятву и подарок в виде синей подвески. Именно эта вещица впоследствии помогала мне справляться в учёбе всякий раз, как я хотел опустить руки и сдаться. В школе, где я долго не мог определиться со своей стихией, мне пришлось заводить новых знакомых и подстраиваться под внутреннюю общешкольную жизнь. Познакомился в середине года с Архией Фальситхи — студенткой второго курса. Новая знакомая оказалась разговорчивой и не обременённой девичьими ужимками. Общая тема — физическое развитие — сблизила нас, сделав партнёрами по спаррингу. Я желал развиться всесторонне, чтобы Лайо, придя через два года в эту школу, мог опереться на меня. И чтобы никто не смел приближаться к нему. Уж о последнем я размышлял с твёрдостью. Весь мой настрой испортила новость, что на каникулах, после завершения первого курса, я не смогу отправиться домой. Я вообще не имел право покидать учебное заведение, так как на этот момент проходил стабилизацию сил, и любая яркая эмоция или ситуация могли выбить меня из колеи. Это и произошло, когда я узнал о своём статусе «заключённого» вплоть до окончания второго курса. Только созданная платформа элемента воздуха вышла из-под контроля, когда я в красках расписывал своему куратору, что сделаю со школой, если те меня не отпустят домой. Как итог: перегрузка магических каналов и потеря сознания на несколько дней. И даже спустя время я так и не смог найти полного взаимопонимания с элементом воздуха, будто тот просто отвернулся от меня. Последним ударом по моему сознанию и терпению стало прибытие в школу любовника отца, принёсшего новость. Я часто писал письма домой, и в каждом из посланий спрашивал, как живёт Лайо. И всякий раз получал сухой ответ: «учится». Это давало надежду на то, что он в безопасности, жив-здоров и скоро мы с ним встретимся, пусть не дома, но в школе. И вот, в самом начале второго учебного года, прибыл любовник моего отца. Тот начал издалека, расспрашивая меня о моих делах, продвижениях в учёбе, планах на будущее. И обронил, будто нечаянно, что Лайо покинул дом и теперь находится неизвестно где. Дальнейшее я помнил смутно. Вернулся в свою комнату, посидел на кровати, собрал вещи и отправился на выход, где меня перехватил куратор и усыпил после моего бесполезного сопротивления. И опять я несколько дней провалялся в кровати. Зато я пришёл к выводу, что вот так просто отправиться на поиски друга не смогу. Ни сил, ни знаний мне не хватит в этом деле. Прежде нужно во всём разобраться. Но скоро я получил письмо от своего отца, в котором говорилось, что Лайо отправился со своим учителем в столицу, где продолжает своё обучение. Это порадовало меня. Даже осчастливило. Мысль, что родной мне человек под присмотром и в безопасности, вдохнуло в меня жизнь. И тут, выйдя из своих мрачных раздумий, я заметил, что новый сосед по корпусу стал часто оказываться поблизости. Странный парень старше на два-три года, с яркими золотыми волосами и алыми глазами, который привлекал своим не от мира сего поведением всю школу, но продолжал игнорировать всякого желающего завести разговор. И вот случилось моё показательное выступление с Архией. Ночь перед этим я не спал. То, что дочь мастера Касуя обучается в этой школе, мне было известно, а значит, можно было ожидать прихода Лайо. Я нервничал и не мог ночью сомкнуть глаз, что вылилось в недосып и усталость. И наша первая встреча выливается в какой-то сумбур, меня даже успевают пару раз ударить, завалив на землю и пригрозить лишением жизни. Лайо злился на Архию, что я своим уставшим мозгом совсем не понимал, не понимал и причину. В голове вертелось только «пришёл». Да, пришёл! И когда я обнял его, сжал, кажется, ставшее ещё меньше тельце, или это я успел стать больше, почувствовал его тепло, его сердцебиение и такие же крепкие объятия в ответ. В этот момент ничего не хотелось более, лишь замереть так и не двигаться. Всё, что мне нужно было в этом мире, было у меня в руках. О чём ещё стоило мечтать? Ни о чём. Несколько недель мы встречались. Он приходил ко мне в гости, прежде проникнув без разрешения под покровом ночи. Наделал шума, заставил охрану побегать и всколыхнул моё сердце, украв первый поцелуй. С каждым днём я всё больше не понимал, что происходит вокруг него. Но чётко осознавал, что теперь уже не отпущу никуда. Никуда и никогда, а потому без раздумий согласился покинуть школу, пошёл наперекор родительской воле и просто доверился. Он - мой луч солнца во тьме мира. Моё личное счастье.