Синичка и Грач

      Две недели пролетели в жуткой суете. На Синицыну скинули ещё и контроль за оформление зала, и подбор соответствующей музыки. Зал должен был выглядеть празднично, но в то же время с лёгким намёком на скорбь по безвременно ушедшему преподавателю. Роль намёка по решению руководства должен был выполнять огромный портрет Карапукина с чёрной креповой лентой, который планировалось прикрепить по центру к фоновому занавесу сцены. Мы веселимся, но помним о вас. Синичка представила, как будет смотреться Карапукин со своим извечным подозрительным прищуром подслеповатых глаз за толстыми линзами очков, взирающий на происходящее на сцене с чёрно-белой фотографии. Забирая заказ в типографии, девушка ещё раз бросила взгляд на портрет. Ей показалось, что сжатые в тонкую ниточку губы вот-вот начнут исторгать проклятья. Она подумала, что монохромный Карапукин тоже считает, что его присутствие на сцене так же уместно, как присядка под похоронный марш, но спорить с ректором и Беляковым по этому поводу она не собиралась.       На паре по экономике Синичке пришло сообщение от Анфисы: «Срочно зайди». «Что, прямо сейчас?» — набрала Вика. Лучше уточнить, а то эту Анфису не поймешь. В ответ она получила «да» и десять восклицательных знаков. Конечно, слушать лекцию про ценообразование гораздо интереснее и, главное, безопаснее, чем излияния злого куратора. А то, что Анфиса злилась, Вика уже поняла.       Анфиса металась по кабинету, как тигрица в клетке.       — Что так долго? — отрывисто бросила она появившейся в дверях Синичке.       — А что случилось?       — Морозов случился!       Вика наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто это.       — Переводится к нам из государственного института. Хвостов около двух десятков. И тебе нужно их ликвидировать. Пара-тройка дней у тебя есть.       — Мне ликвидировать?       — Именно. Семья Морозова оказала спонсорскую помощь вузу, поэтому нужно справиться с задачей максимально оперативно. Так что завтра дуешь в учебную часть, заводишь зачётку, сверяетесь по задолженностям, тебе готовят необходимые ведомости. И вперёд и с песней!       — Это же не реально.       — Передаю тебе слова Белякова: как ты с этим справишься — не моя проблема.       Во время разговора Анфиса то и дело прикладывала руки к горящим щекам, нервно пила воду звучными глотками, несколько раз подливая в стакан из графина на столе.       — Что с тобой? Не из-за студента же ты, в конце концов, — не выдержала Синичка. — Тем более, решение проблемы ты великодушно делегировала мне.       — Не из-за студента. У вас скоро появится новый преподаватель по уголовному праву.       — Так это ж хоро… — девушка осеклась.       — И ты, Брут? — Анфиса покачала головой. — Конечно, у него учёная степень, кандидат юридических наук! Не то, что я — бывшая студентка нашего задрипанногоунивера. Да? Стараешься, выкладываешься для вас, и всё зря.       — Ну, ты же знала, что должность твоя временная, — осторожно начала Синичка.       — Угу! И Беляков мне сегодня сказал, что, если бы я была добрее к людям, то продержалась бы на ней гораздо дольше. Он специально выбрал наихудшую кандидатуру.       — Почему-то мне с трудом верится, что это возможно, — проворчала под нос Вика.       — Ему двадцать шесть. А он уже кандидат юридических наук! Выскочка! Интересно, как он так шустро умудрился?       — И что? Пока не вижу поводов сокрушаться.       — А то, что Беляков решил специально унизить меня. Показать, что я ни на что не способное ничтожество!       — Да отдайся уже мужику. Он сразу и успокоится.       Глаза женщины широко распахнулись, только затем, чтобы потом превратиться в злобные щелочки. Синичка невольно отшатнулась от надвигающейся на неё Анфисы.       — Ещё слово, и твоя фотография окажется в холле рядом со снимком горячо любимого тобой Карапукина. У тебя талант провоцировать.       — Да ладно-ладно, — Синичка выставила ладони вперед, отгораживаясь. — Просто хотела помочь. Высказала один из вариантов разрешения вашего конфликта. Есть ещё один — замути с новеньким, с выскочкой. Беляков точно такого не предвидит. И постарается, чтоб уволили новенького… или тебя.       — Стратег хренов, — расхохоталась Анфиса. — Виноградский ни с кем не мутит. Это я о девушках, если что.       — Даже так? — Синичка прикрыла рот рукой и округлила глаза. — Откуда ты знаешь?       — Из надёжного источника. Только ты никому, поняла?       — Я могила, — с завыванием протянула Синичка.       — И помни о Морозове.              Морозов. Еще одна проблема. За два дня проставить все зачёты и экзамены нереально, хотя бы по той причине, что преподов может не оказаться в универе. Не домой же к ним ехать. Тем более, что многие из них были иногородние, бывали в вузе короткими заездами.       — В кино пойдем? — Кузнецов ощутимо потянул задумавшуюся Вику за руку. — Я уже несколько раз тебя спрашиваю, а ты в прострации.       — У меня своё кино, — отмахнулась она. — Драма, с плохим концом для главной героини.       — Так мы на комедию. Пошли, а? Сегодня. Или давай завтра?       — Ты меня слышишь вообще? Никуда мы не пойдем! Ни сегодня, ни завтра. И вообще на этой неделе не подходи ко мне, и даже не разговаривай, — Синичка сорвалась на крик, но потом, заметив, что на них оглядываются однокурсники, перешла на нормальный тон.       — Понятно. У тебя эти дни.       — Ты дурак, что ли? Морозов у меня!       — А вот с этого момента поподробнее. Что ещё за упырь?       — Твоё какое дело?       — Самое непосредственное. И давно у тебя этот Морозов?       — Пятнадцать минут как.       — А я не понял, это ты к нему с пары сбегала? Откуда он вообще взялся?       — С чего тебя это заело?       — А он симпатичный?       — Не знаю.       -Ну ты вообще гонишь, встречаться с чуваком, который даже не симпатичен!       — Ни с кем я не встречаюсь.       — Синицына, или признавайся, кто этот Морозов, или я начну тебя пытать, — Кузнечик взял со стола линейку и стал многозначительно постукивать ею по парте.       — Морозов — такой же придурок, как и ты. Просто наш новый однокурсник. А мне нужно закрыть его многочисленные хвосты за два дня! — перешла на шёпот Синичка.       — Вот пусть и закрывает.       — МеняЛюбчанская попросила.       — Сама пусть бегает. Куратор она, и кто? Хочешь, я с ней поговорю? — яростно зашипел Кузнецов.       — Даже не думай. Она не в духе. У нас преподновый по уголовке, — и Синичка негромко пересказала ему всё, что говорила ей Анфиса. — Только ты никому! Могила?       — Ага. Глубокая и немая.                     Утро четверга у Синички не заладилось. Сначала перед её носом захлопнулись двери трамвая. Пришлось ехать на следующем по кольцевому маршруту, боясь опоздать на занятия. Потом её чуть не окатил подтаявшим грязным снегом проезжающий слишком близко к тротуару автомобиль. Еле успела отскочить. Но несколько брызг попало прямо в лицо.       В коридоре у окна топтался Кузнецов. Синичке показалось, что что-то с ним не так. Подойдя ближе, поняла — не показалось. Если с первого взгляда её озадачила его неуместная подвижность, то теперь взглянув на его алые сухие губы, покрасневшие белки глаз и расширенные зрачки, Синичка догадалась о причине.       — Ты совсем идиот? Когда успел? — прошипела коброй.       — Ты о чём? Я это… не выспался просто.       — Ври больше.       — Что, слишком заметно?       — Ещё бы!       — Друг дал с утра. Хотел до выходных потерпеть, когда родаки уедут, чтоб потом — пых! — он взмахнул ладонью в воздухе. — Не вытерпел. Попробовать захотел. Да там всего один косячок! Не смотри с таким упрёком.       — Сам ты косячок! Косячище! Давай домой вали, пока никто не понял, что с тобой.       — Не. Домой нельзя. У нас гости. Дядька с Севера приехал. Он чемпион по вольной борьбе. Если запалит, пришибёт. Да не парься ты так, у нас сейчас по философии пары. Философ сам что-нибудь да принимает. В нормальном состоянии весь этот бред и не поймёшь. Через час всё равно попустит.       — Ладно. Только садись со мной и сиди молча. Не дай бог, откроешь рот, я сама с тобой справлюсь, без участия твоего дяди.       — Спокойно, Синицына. Убивать у тебя уже входит в привычку.       Лера без особого энтузиазма пересела на место Кузнецова, послав красноречиво-вопросительный взгляд Вике.       Павелецкий Фёдор Игнатьевич, преподаватель по философии, с загадочной улыбкой объявил тему лекции.       — Мы будем говорить о любви. Вы не ослышались, да-да о любви. Древние греки выделяли несколько её видов. «Eros» — «желание», причем желание не только женщины, но и еды, питья. «Philia» — родственная или дружеская любовь. Был ещё термин «agаре», означающий «быть довольным, удовлетворённым», который средневековые философы использовали для описания отношений, лишенных любого намёка на сексуальность. А сейчас я бы хотел послушать ваше мнение, что для вас есть «любовь»?       -Любовь — не значит слиться телом, душою слиться — это да! Но между делом, слиться телом не помешает никогда, — вполголоса продекламировал Кузнецов, но получив тычок в бок, умолк.       — А вот и первый желающий, так, Кузнецов? Вставайте, не стесняйтесь, мы вас с огромным удовольствием послушаем.       Кузнечик встал, взъерошил волосы.       — Ну, я люблю…- посмотрел вниз на Синицыну, закрывшую лицо рукой, задумался на секунду, — люблю гамбургер.       В аудитории послышались сдержанные смешки.       — Я так понимаю, вы говорите, о первом виде любви. Продолжайте-продолжайте, — подбодрил Павелецкий. — Расскажите, что вы чувствуете к гамбургеру.       Кузнецов прыснул в руку.       — Я хочу его съесть.       — Давайте подробнее, более философски.       — Хочу поглотить его, слиться с ним, растворить в себе, сделать частью себя.       — Какое эгоистичное у вас чувство. А может, вы полагаете, что любовь — не более чем фикция? Что это просто боязнь одиночества? Человек больше всего боится остаться один, — изрёк Фёдор Игнатьевич, приподняв бровь.       — Нет, вы не правы, — замахал руками Кузнецов. — Если я хочу получить гамбургер, то это должен быть именно гамбургер, а не сухарик и не булочка.       — Интересно вы мыслите, Кузнецов. Предлагаю вам помочь мне в написании моей монографии.       — Простите, Фёдор Игнатьевич, нам нужно с Кузнецовым срочно в оргкомитет, по вопросу предстоящего праздника.       — Не вовремя вы это, не вовремя, — он грузно опустился на стул и подпёр лоб пальцами. — Но идите. Чего уж там!       — Ты обещал молчать! — накинулась на Кузю Синичка, как только они оказались в коридоре.       — Я даже ответить смог! Павелецкий оценил по достоинству. А ты вечно всем недовольна.       — Стой здесь, — Вика заскочила в буфет и взяла бутылку негазированной воды. — А теперь, дружок, на воздух, дышать.       — Холодно здесь, — поёжился Кузнецов, — и вода холодная. И вообще я пить не хочу.       — Пей! И мёрзни, — добавила Синичка. — Быстрей попустит. Наверное.       — Вот ты монстр! Давай хотя бы в курилке погреемся, — через полчаса шатаний по университетскому двору взмолился парень.       — Ладно, давай, — Вика хлюпнула носом. Не хватало ещё заболеть из-за этого придурка.       В курилке на счастье никого не было. Вика усадила Лешу на скамью и взглядом указала на недопитую бутылку:       — Продолжай.       Раздался тихий неуверенный стук в дверь.       — Меня глюки что ли кроют?       Синичка озабоченно покачала головой.       -Открыто, — крикнул Кузя, игнорируя страшный взгляд Синички.       Из-за приоткрытой двери показалась темноволосая голова.       — О! Да ты проходи, не стесняйся. Мы не кусаемся, — подбодрил Кузнецов.       Вошедший парень, слегка нахмурившись, осмотрел курилку. На его лице промелькнуло что-то похожее на брезгливость.       — Новенький, да? На юрфак? –пристал Лёша.       — На юрфак.       «Так вот ты какой, Морозов, — пронеслось в голове Синички. — Хоть бы Кузю, не климануло».       Между тем, Морозов достал пачку дорогих сигарет и закурил, задумчиво поглядывая на странную парочку.       — Красивая, да? — глотнув очередной раз из бутылки, выдал Кузя.       Парень вопросительно изогнул широкую смоляную бровь.       — В её сторону даже не смотри. Бесполезно.       Синичка ощутимо ударила его по ноге.       — Видишь, она и убить может, — потирая ушибленное место, проворчал Кузнецов. — Правда, раньше её жертвами были только преподы.       Морозов усмехнулся.       — Не веришь, да? Ты фотку деда в холле видел? Так вот, это наш бывший по уголовке. Она его укокошила. Один поцелуй — и он труп! Так что, если хочешь жить — и близко к ней не подходи. Может, её яд на студентов тоже действует. Лучше не проверять.       Синичка сидела на скамейке, обхватив голову руками:       — Заткнись ты уже, наконец.       Но Кузнецов не обращал на неё никакого внимания, видимо, желая использовать ситуацию по максимуму, и добить Морозова до конца.       — Хотя новому преподу её можно не опасаться. Конечно, он тот ещё говнюк, но пусть поживёт пока. А вот тебе нужно очень поберечься. С тобой может произойти нечто очень страшное. Ходят слухи, что он по мальчикам. А ты ничё такой. Да, Синицына? — поднял голос Кузя.       — Отвали, придурок, — она отвернулась от Кузнецова и уставилась в стену.       — Синичка врать не станет. Можешь у нее расспросить. Она тебе во всех подробностях о его шалостях расскажет.       — Да, куда я попал! — шумно выдохнул Морозов и потёр лоб. — Вы ребята, конечно, очень занятные, но мне пора. Увидимся на паре.       — Пусть валит отсюда. Я сам с его зачёткой побегаю, только чтоб он больше здесь не появлялся, — только захлопнулась за Морозовым дверь, злобно прорычал Кузнецов. — Нет, ну ты видела? Вёл себя так, будто он тут самый крутой перец, снизошедший до общения с холопами.       — Знаешь что Кузя, если бы ты был сейчас в адеквате, мы бы уже не были друзьями. Ты наговорил слишком много лишнего. Да что я тебе говорю! Ты всё равно в таком состоянии ничего не поймешь. Давай я тебя к Анфисе отведу. Она тебя чаем сладким отпоит. А то мне ещё в учебную часть бежать, Морозовым заниматься.                     Анфиса строго посмотрела на Кузю.       — Отцу твоему бы позвонить, чтобы всыпал тебе хорошенько. А если кто из руководства увидит, по шапке кто получит? Я, конечно! Будешь сидеть здесь, пока твои симптомы не станут походить на лёгкую простуду. У меня тут шаль была, укутайся и притворись невидимкой.       — Мы Морозова тут видели. Вот такой красавчик, — Синичка показала Анфисе поднятый вверх большой палец, а Кузнецов при его упоминании зыркнул испепеляющим взглядом.       — Как видели? — озадаченно поинтересовалась Анфиса.       — Долго рассказывать. Я в учебку. Буду выправлять парню успеваемость.       В учебной части Синицына проторчала довольно долго, пока разобрались с количеством задолженностей нерадивого студента и сделали ведомости на предметы, отметки по которым можно было проставить уже сегодня. На пару по уголовному праву Синичка опаздывала, но она и не спешила. Анфиса же знает, что она бегает по её поручению. Распахнув дверь, девушка слегка опешила. За преподавательским столом, вольготно откинувшись на спинку стула, закинув ногу за ногу, сидел Морозов. Мертвенно-бледный Кузя провёл пальцем линию по горлу и обречённо покачал головой.       — А мы все вас дожидаемся, Синицына, — задумчиво произнёс лже-Морозов. — Знаете, какое качество я ценю в студентах, да и вообще в людях? Пунктуальность.