Синичка и Грач

Время шло. Беляков понимал, что нужно назначать замену Карапукину. Глупых иллюзий по поводу выздоровления так и не пришедшего в сознание старика он не питал. Надежды на то, что у кого-то из студентов не выдержат нервы, и ему подтвердят сведения о виновнике инцидента, не оправдались. Анфиса ходила напряжённая, как натянутая до предела струна. Может, другой этого бы не заметил, но он чувствовал, каким трудом ей удаётся сохранять невозмутимый вид. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы действовать. Когда Беляков торжественно сообщил Анфисе, что её кандидатура на должность преподавателя по уголовному праву одобрена, он рассчитывал на благодарность и признательность, а не на сухое «хорошо», резанувшее по его самолюбию. - Разумеется, это временно, пока мы не найдём нормального преподавателя с необходимым опытом и научной степенью. Вы ведь понимаете, что ваше назначение – вынужденная мера? По тому, как вспыхнули её щеки и сверкнули глаза, Беляков с удовлетворением понял, что его слова достигли цели. - Я всё прекрасно понимаю, - Анфиса прямо посмотрела на него, тряхнула непослушной копной волос. - У меня пара вот-вот начнётся. Он посмотрел ей вслед, не сдерживая хищной улыбки. Своенравная, непокорная. Но покорить можно любую. Это лишь вопрос времени. А спешить Беляков не любил. Как-то кстати с кафедры уголовного права и процесса уволилась лаборантка. Нужно предложить кого-нибудь из студентов. И университету плюс, дескать, растим кадры для себя. И Белякову – можно узнать побольше об этой норовистой кобылке, чтобы найти способ объездить её. Когда методистка Олеся позвонила Анфисе, чтобы сообщить важные новости, Анфиса чуть не задохнулась от ярости. Олесе нужно было подготовить объявление о приёме на работу лаборанта на кафедру из числа студентов юридического факультета. Произнесённая фамилия Белякова подействовала на Анфису не хуже красной тряпки для быка. Попросив Олесю не слишком спешить с выполнением поручения, Анфиса выскочила искать Синичку. Ничего не подозревающая Вика была выловлена в коридоре и затолкана самым неприглядным образом в двери кафедры. Анфиса сунула не отошедшей от шока девушке листок бумаги и ручку и, указав глазами на стол, велела: - Пиши. - Что писать? - Заявление о приёме на работу лаборанткой на нашу кафедру. Ручка выскользнула из пальцев. - Это что, шутка? - Считай, что у нас с тобой юмористический батл. Ты шутканула с Карапукиным. А это мой ответ. Смешно и непредсказуемо? – глаза Анфисы метали молнии, а в голосе начали появляться истерические нотки. - Конечно, что может быть смешнее вдруг спятившего куратора! - Не ёрничай. Беляков хочет просунуть на место Лизы своего человека. Мне здесь уши и глаза декана не нужны. - Не пойму, причём здесь я. - Да притом, что именно твоя дурацкая выходка развязала декану руки, а терять работу я не хочу. - А я работать здесь не хочу! Головная боль за три копейки мне не нужна. Предложи кому-нибудь другому. Синичка решительно встала, но тут же была усажена на место Анфисой. - Я, конечно, понимаю, что вам, богатым, не снизойти до нас, сирых и убогих, работающих за гроши, - пальцы Анфисы больно впивались в плечо Синички, - но в том, что случилось, твоя вина. Потом смягчившимся тоном, наконец, разжав пальцы, добавила: - Тебе не придётся ничего делать. Всю работу я возьму на себя. Ты будешь просто числиться. А на экзаменах тебе будут поблажки. И кредит доверия к тебе со стороны преподавателей как к коллеге будет выше. С завкафедрой я решу вопрос. Ему тоже лишние люди здесь ни к чему. Япрошу тебя, соглашайся. Ты единственный человек, которому я могу настолько довериться. Синичка не могла бы точно ответить, какой из доводов оказался решающим. С тяжёлым вздохом она нацарапала заявление, и Анфиса, буквально вырвав листок у Синички, полетела в отдел кадров. По ходатайству завкафедрой, которому Анфиса в красках расписала коварный замысел Белякова по тотальному контролю за всем, что происходит в универе, через сеть своих людей, к вечеру на Синицыну Викторию был готов приказ о приёме на работу. Вика поняла, что Анфиса была не так далека от истины, когда увидела Порошу, которая, сжимая в руке тетрадный листочек, с блуждающей улыбкой поднималась на второй этаж. Вечером Беляков позвонил в отдел кадров, но, услышав ответ, не мог поверить ушам. Нарвавшись в коридоре на Анфису, он проворчал: - Быстренько вы всё обстряпали. - Не понимаю, о чём вы, - торжествующе улыбнулась Анфиса. Весть о том, что Карапукина не стало в ночь с понедельника на вторник, второй курс юрфака воспринял с облегчением. Одна Порошкова с трудом сдерживала слёзы. - Соболезную, - Кузнецов присел рядом с ней и проникновенно заговорил. – Василий Павлович был бы рад, если бы ты делом доказала свою скорбь. Например, ты могла бы напечь пирожков, а мы бы всем курсом помянули нашего славного преподавателя. Анфиса же почти не скрывала радости. - Слава богу. В смысле, хорошо, что отмучился, - говорила она Синичке в курилке для преподавателей, где Вике теперь позволялось находиться как сотруднику. Вика сидела на мягком диване, обитом потрескавшимся дерматином, и думала, что здесь гораздо удобнее, чем в курилке студенческой, где по периметру стояли низкие деревянные лавки, как в спортзале, и жутко несло дешёвыми сигаретами. В курилки можно было попасть только с улицы, с тыльной стороны здания. Две совершенно одинаковые металлические двери без опознавательных знаков располагались рядом. Только «преподская» запиралась изнутри, и можно было попасть туда лишь по условному стуку. - Знаешь, Матвей Игоревич так сокрушался, что Карапукин несвоевременно умер, - выпуская густую струю дыма вверх, задумчиво произнесла Анфиса. – На носу 23 февраля. Зал в ДК заказан и оплачен. Теперь придётся неустойку платить. Призы и реквизит для конкурсов купили. Ректор тоже не в духе. Да и студенты возмущаться начали тем, что возможно праздник отменят. - Возможно? Разве может быть как-то по-другому? Оказалось, может. Беляков заявился собственной персоной после третьей пары и объявил, что 23 февраля пройдёт как день памяти Карапукина. Программа останется практически той же. Песни заменят на более лиричные, а спортивные и юмористические состязания между студенческими командами пройдут в честь Карапукина. Команды будут бороться за гордое звание «карапуковцев». - А можно мы сразу признаем себя побеждёнными? – не удержался кто-то с галёрки. - Нет, это право нужно заслужить в честной борьбе, - не особо вникая в суть вопроса, на автомате ответил декан. - Значится так, вашему курсу выпала почётная миссия подготовить речь о Василии Павловиче, - продолжил Беляков. - Матвей Игоревич, мне кажется, третий курс лучше справится с этой задачей, - перебила его Синичка. – Они его дольше знали. Он у них спецкурсы вёл. - Вы погодите-погодите. Спецкурс – это спецкурс. А уголовное право – это база, - он поднял указательный палец вверх. – Тем более, он ваш коллега. Вы теперь трудитесь на кафедре уголовного права, с чем вас и поздравляю. Он добродушно улыбнулся, но у Синички от этой улыбки по спине пробежал холодок. - Так что, Виктория, контролируйте весь процесс, а потом выступите с речью, воздадите дань памяти, так сказать. Сочинять идиотскую речь о человеке, который её раздражал, Вика не собиралась, поэтому попросила всех не расходиться после пар. Все молчали. Идей не было ни у кого, кроме единственной – как бы свалить побыстрее. - Я не буду думать эту ересь сама, - Вика начинала психовать. – Мне достаточно того, что я буду её нести со сцены. - О мёртвых хорошо или ничего, - ухмыльнулся Кузя. – Поэтому и тишина. - Давайте так и скажем на празднике и объявим минуту молчания, - съязвила Синицына. - Ну, если рассуждать логически, - осторожно вступила Лера, - он был умён. Нет, это мы-то его знали как слабоумного старика, но если он стал доктором юридических наук и получил звание профессора… Не за красивые же глаза. - Определенно не за глаза, - задумчиво произнёс Миша. - Ага, а ещё он был решителен и смел, - подхватил Костя. – Помните, когда он в меня стул швырял, не испугался ведь, что ему в обратку прилетит. - Ну, конечно. Ты же про Сталина что-то сказал. Отсюда вытекает верность идеалам и борьба за них, - обрадовалась Синичка. И понеслось. Сидел, обложившись газетками - старался быть в курсе отечественных и мировых новостей. Знал какой у кого унитаз - владел обстановкой в стране до мельчайших подробностей. Рассказывал всё время одно и то же - добивался полного усвоения материала. Дома Синичка попробовала всё слепить в связный текст. Но одно дело - написать курсовую, а другое - сочинение на заданную тему. Беляков был бы рад, что его месть оказалась слишком изощрённой для Синички. Девушка порывалась озадачить своего нового знакомого, но потом посчитала это плохой идеей. Вместо этого она написала, что пока у нее нет времени на общение. Даже придумала маленькую легенду-отмазку. - Грач, не обижайся. У меня действительно много работы. Нам заказали именинный торт. Но именинник скоропостижно умер. Заказ оплачен. Торт испекли. Но, чтобы его забрали нужно оформить торт в соответствии с событием. Делаю чёрную мастику. А заказчики? Им главное съесть, а повод не важен.