Сказка ложь, да в ней намек...

      В детстве Ричард очень любил слушать кормилицу Нэн. Она знала столько невероятных историй: и о Четырех, и о Кэртиане, и о Леворуком.       Особенно маленький Дик любил слушать о Леворуком. Нэн говорила, что если до света выйти в степь и все время идти на закат Солнца, то обязательно придешь к дубу. На том дубе -сундук, а в сундуке - ключ. В том ключе схоронена смерть Леворукого. И кто тем ключом владеет, у того Леворукий в услужении будет. Вот только найти этот дуб можно раз в четыреста лет, на Изломе Эпох.       Дикону жутко хотелось найти волшебный ключ. Уж тогда бы он... тогда бы он... ух!       Но матушка, услышав о желании сына, заперла его на ночь в часовне, велев молиться, чтобы покинули сына греховные мысли, ибо Леворукий - есть зло. И ходит он по земле Кэртианы, меняя обличья, смущая и прельщая души истинно верующих.       Со временем истории Нэн стали лишь милым детским воспоминанием, а в матушкины угрозы Ричард не верил.       Не верил ровно до того дня, как его, Ричарда Окделла, выбрал в оруженосцы Первый Маршал Талига Рокэ Алва.       Вот уж истинно говорили матушка и отец Маттео - меняет Леворукий обличья и смущает души истинно верующих.       Вот казалось бы - враг всех Людей Чести, кровник, убивший отца, а теперь взявший сына, чтобы, как говорит эр Август, опозорить его так же, как Джастина Придда. Но почему же тогда всякий раз, когда Дикон находится рядом с треклятым эром, его сердце бухает так громко, что отдается в ушах? Почему он ловит каждое слово, сказанное этим красивым, глубоким голосом? Почему даже встретив самую лучшую женщину королевства, прекрасную и благородную Талигойскую Розу, он всё равно смотрит на своего сеньора, рядом с которым эта Роза кажется какой-то подвявшей и бледной?       "Это и есть Леворукий", - догадался Ричард.       Иначе чем объяснить тот факт, что Рокэ Алва не проиграл ни одной, даже заведомо проигрышной, битвы. А поведение самого Ричарда? Да, это он, враг всех людей, смущает его душу, приходит в сны,заставляет краснеть всякий раз, когда Дику доводится говорить с эром Рокэ.       И в голове юноши сами собой всплыли легенды Нэн.       А затем обнаружился и Ключ. Наверняка Тот Самый.       В доме Ворона почти не было запертых помещений, и где хранятся все ключи, Ричард тоже знал. Но этот...       Этот ключ домоправитель Хуан Суавес носил всегда на поясе, он не расставался с ним ни днем, ни ночью.       Правда, Нэн говорила, что Тот Самый Ключ хранится в сундуке, на дубе, но если Леворукий живет прямо в Олларии, то зачем хранить свою смерть непонятно где.       Забытые детские желания вновь овладели Диконом. Но теперь он точно знал, чего потребует от Леворукого, главное - добыть Ключ.       Герцог Алва и Хуан Суавес стояли перед перед массивной дубовой дверью, запертой на такой же массивный замок.       - Соберано, - кашлянув произнес Хуан,- я уверен, что если обыскать комнату вашего оруженосца, мы найдем ключ.       - Знаю, - спокойно произнес Рокэ. - Ключ у Ричарда. Правда, юноша отнекивается, но так бездарно и по-детски, что даже уличать его во лжи нет желания. Одного не пойму, зачем ему ключ?       Ворон уже давно заметил странное поведение своего оруженосца, как заметил герцог и удивительное обаяние северянина, его смешную, но такую влекущую, наивность. Давно, уже очень давно не испытывал Рокэ Алва этого, почти забытого, щемящего чувства в груди. Но устроенный в комнате Окделла обыск может спугнуть юношу.       - Не будем торопиться, - произнес Рокэ.       - Но что же делать, соберано?       - Пойди за кузнецом, пусть ломает этот замок, а потом поставит новый.       - Но замок-то хороший, - вздохнул хозяйственный Хуан.       - Ничего не поделаешь. Я, конечно, понимаю, что на вопрос "Каким должен быть винный погреб, чтобы вино в нем созрело правильно?" единственный ответ это - "Закрытым", но ... Карьяра! Четыре дня без "Дурной Крови" - это же смерти подобно!