The Retribution of bloody love

Heavy Young Heathens — Lucifer Main

      Моей ярости не было предела. Она полностью подчинила меня себе. Я задыхалась от гнева, сдавливающего сердце, и ладони так и горели в желании поскорее превратить лицо Никлауса в багровое месиво.       Возвращаясь в Abattoir, я то и дело рисовала в своем воображении все новые и новые сцены нашей драки, в которой я, естественно, одержу верх. Я не рассчитывала на меньшее. В конце концов, именно это с каждым своим ударом в меня вбивал мой учитель. Безжалостная жажда победы с обязательной смертью противника. Знал бы он, что его наука обернется против него же…       Но в этот раз Ник перешел все дозволенные границы, впрочем, с получением разрешения у первородного гибрида всегда было туго.       Это уже слишком. Ладно бы он вновь убил меня, но зачем причинять мне сильнейшую боль? Это очередное занятие по закалке? Разве их было не предостаточно раньше? Почему в такой момент? Может это наказание? Тогда за что? Я никого не выбрала, и даже не пыталась. Он взбешен побегом с Колом? Свиданием с Элайджей? Как вообще понять этого Дьявола в обличье древнейшего с тысячелетним опытом пыток и убийств? Имея возможность знать, что у него на уме, я все равно не в состоянии предугадать хоть какие-либо действия Майклсона, и он всегда застает меня врасплох, вот как сейчас. Надеюсь, семья моя еще жива. Хотя думаю, так бездушно он бы не использовал моих родных, ведь они — самый большой рычаг давления на меня, правда, родные Никлауса — тоже. К тому же, через его родственников я могу добраться до него. Это разумно, расчетливо и коварно. И я настолько зла сейчас, что просто не сумею сделать это, ведь мне срочно требуется месть, пропахшая запахом крови древнего гибрида, причем, чем больше ее будет, тем лучше.       Добравшись до поместья первородной семейки, я смело миновала ворота и очутилась в пустующем дворе. Прислушавшись, я поняла, что каждый из Майклсонов был занят своими делами. Элайджа в библиотеке о чем-то беседовал с Фреей, а Кол в столовой вновь ссорился с Ребеккой за бокалом бурбона. Никлаус же был в мастерской. М-да, шуму намечается много. Да и без свидетелей не обойтись, но моя ярость требовала выхода.       Впрочем, беспомощной в гневной слепоте я себя назвать не могла. Кое-какой план у меня имелся, поэтому я тихонько прошмыгнула в спальню древнейшего и достала из тайника фальшивый кол из белого дуба. Хоть гибрид тщательно скрывал от меня, где хранится, как он, так и его оригинал, кое-что в его мыслях я все-таки как-то сумела прочесть, и если раньше эта информация не принесла мне никакой пользы, то сейчас вполне могла сыграть на руку, сумей я правильно все рассчитать. А вот с этим уже были проблемы. Поэтому пришлось делать ставку лишь на силу и ловкость. С эффектом неожиданности, зная проницательность каждого из представителей бессмертной семейки, увы, все обстояло очень плохо. — Рисуешь? — бесшумно подкравшись к Клаусу, впрочем, я уверена, что он все равно меня слышал, поинтересовалась я. — Я думала, ты будешь ждать во дворе, и прямо сразу с гробом. — Да, рисую. Как ты знаешь, рисование — метафора контроля, — недовольно произнес Майклсон, даже не оборачиваясь ко мне.       Я могла бы напасть сейчас. Просто наскочить на него, всадить ему в спину кол, и пока он будет пытаться извлечь его, изнемогая от боли, вырвать ему сердце, но, во-первых, Ник всегда готов к нападению, а, во-вторых, я — не он, и не собираюсь поступать настолько подло. Да и казнь же не может быть молниеносной. — Что-то с контролем в наших отношениях очень туго. — Я заметил, — буркнул первородный. — Хорошо прогулялась?       Стиснув зубы, пытаясь не разразиться потоком гневных проклятий и ругательств, я коротко кивнула, совершенно не придав тому значения, что Никлаус никак не может видеть этого. Правда, ставлю на то, что он все-таки следил за мной краем глаза. — Где была? — а тем временем допрос продолжался, ведь кое-кто твердо вознамерился вывести меня из себя.       И у него это получалось, хоть я не уверена, что могу злиться еще сильнее, чем сейчас. Разве такое возможно? В моей груди словно проснувшийся вулкан, в котором бурлит раскаленная огненная лава. Она плавит меня изнутри, разъедая внутренности ненавистью, болью и потребностью в возмездии, требуя выхода. Выплеска. Эмоционального извержения. И до него осталось совсем чуть-чуть. — А ты не знаешь? — ядовито огрызнулась я. — Хочу услышать это от тебя, дорогуша, — настаивал Майклсон, и я буквально слышала в британском акценте нотки садистского удовольствия, получаемого им в этот момент. — Я пришла по твою душу, Ник, — мой голос предательски дрогнул. Дьявол! Я не подозревала, что так будет. Наверное, на этом отразилась наша треклятая связь. Или то, что мы несколько раз переспали. Или способность Никлауса читать меня, как открытую книгу, а я же не могла этого сделать с ним, хоть и копошилась в его мыслях. В общем, я сама себя выдала, и от этого сердце пропустило удар. — Разве ты не считаешь, что ее у меня нет, Квинн? — развернувшись, древний, сделав пару шагов, приблизился ко мне. Во взгляде берилловых глаз читалась ироничная насмешка, а на алых губах играла самодовольная ухмылка.       Я подождала, пока он окажется совсем рядом, а затем, невинно усмехнувшись, со всей дури двинула его лбом по лбу. Клянусь, если бы мы были в мультфильме, то у меня на этом моменте из глаз посыпались бы блестящие звездочки, а так лишь брызнули слезы, ибо это чертовски больно. Мне кажется, что от этого удара мой мозг встряхнуло, будто коктейль в шейкере.       Но все-таки Никлаусу досталось больше, ведь первородный гибрид, отшатнулся назад и теперь ошарашено взирал на меня, не понимая, что происходит. В его зелено-голубых глазах стояла пелена, и я решила, что нужно пользоваться этим кратковременным моментом потери бдительности, выпавшим мне.       С разбегу налетев на него, я, зарычав, толкнула Ника в дверь, разделявшую мастерскую и кабинет, которым он время от времени пользовался. Разбитые от столкновения с его спиной стекла со звоном рассыпались осколками по полу, хотя я готова поставить пару баксов на то, что часть их всех же вонзилась в тело древнейшего, и теперь он бы мог сойти за дикобраза. — Да что ты творишь?! — повалившись назад, Майклсон взвыл, но все же сумел вскочить на ноги, правда, я видела, что это далось ему с трудом. — Ты перешел черту, Клаус, и я — твое наказание за это!       Схватив со столика несколько кисточек, я по очереди метнула их в него, но древний гибрид легко увернулся от них, а после бросился ко мне. Я не успела сориентироваться, поэтому повалилась на мольберт, успев перебросить Ника через себя.       В мгновении ока нависнув над ним, я ударила его ногой по ребрам. Первородный, охнув, схватил меня за щиколотку и до невозможного сильно сцепил пальцы, заставляя мои кости предательски хрустеть. Нужно было срочно сделать что-то, пока он пытался сломать их, тем самым обездвиживая меня.       Размахнувшись, я врезала ему другой ногой по подбородку, хорошенько прочесав по нему носком ботинка. Никлаус оскалился, и не успела я опомниться, как уже лежала на лопатках, ударившись поясницей об какую-то дощечку. Кажется, это была ножка разломанного мольберта. — Что на тебя нашло?! Совсем из ума выжила, Квинн?! — продолжал негодовать он, вставая на ноги и сокращая и без того ничтожное расстояние между нами.       Впрочем, древнейший не препятствовал тому, чтобы я так же поднялась, поравнявшись с ним. — Этим утром ты забрал всех, кто мог хоть как-то спасти меня от тебя!       На миг во взгляде Майклсона блеснуло непонимание, но гибрид моргнул, и оно исчезло, будто его там и не было вовсе. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — качнул он головой, ожидая нового раунда. Кажется, в его сообщении было нечто подобное. Но насчет победы мы еще посмотрим. — Братства «Стрикс» больше не существует, все его члены мертвы, — тихо произнесла я, стараясь, чтобы мой тон больше звучал зловещим, чем траурно-скорбным. — Сочувствую, — преспокойно бросил Клаус. — Или лучше выразить свои соболезнования Элайдже? Ведь он — основатель, а ты всего лишь регентша, насколько я помню. — Серену тоже убили. — А, это та белокурая француженка? Очень жаль, — цокнул языком Майклсон, — она была миловидной и смышленой. И казалась живучей. Увы, нет.       Вновь сорвавшись, я влепила древнему гибриду звонкую пощечину, и ладонь обожгло от соприкосновения с его кожей, покрытой золотистой порослью щетины. — Ты всерьез считаешь, что это сделал я? — пораженно выдохнул он. — Кто же еще мог опуститься до такого? Вот скажи мне, Ник, чем они тебе мешали? Своей преданностью? Ты так хотел, чтобы они присягнули на верность деспотичному королю Нового Орлеана? Или дело в другом? Как их смерть спасет Элайджу, а? — Я говорил тебе, Квинн, что нужно избавиться от них еще с момента, как объявилась Аврора, но я не делал этого. Сегодня я встречался с оборотнями на болотах. — Лжешь! — я дала ему еще одну пощечину.       Берилловый цвет глаз Клауса моментально сменился на янтарный, но волчье пламя, вспыхнув, тут же потухло. Ник еще не готов был обратиться к дремлющей половине своей сущности, чтобы угомонить разбушевавшуюся пленницу. Что ж, ладно, мне это и не нужно. — Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Тем более, ты находилась в аналогичной ситуации, дорогуша. Припоминаю, что я ошибочно посчитал тебя убийцей Ками, — начал он, но я перебила его гневным криком: — Закрой свой рот! Я сыта по горло твоим враньем!       Затем я, не мешкая, ударила его опять. И опять. Я не контролировала себя, лишь наотмашь хлеща древнейшего гибрида по щекам. И я ждала, что он вот-вот набросится на меня в ответ, но Майклсон лишь молчал и оседал на пол с каждым разом, как слышался шлепок моей ладони.       Когда первородный уже стоял передо мной на коленях, не в силах держаться на ногах, я, запустив пальцы в его волосы, оттянула их назад, заставляя Никлауса запрокинуть голову. — Ты ведь кайфовал все это время, испытывая боль, да?       Кожа на его щеках алела, а из трещин на разбитых пощечинами губах по подбородку струились багровые ручейки крови, но Ника не сломило это. Хоть взгляд зелено-голубых глаз был помутневшим, а сам он тяжело дышал, все-таки я видела, что древний гибрид не ослабел. Скорее, просто дал мне возможность выплеснуть свою ярость и потратить уйму сил, что я и сделала, наивно поддавшись гневу. — Помогло? — тихо спросил древнейший, и я поежилась, слыша, как сердито клокочет его тон.       Но отступать было некуда, поэтому я вытащила из внутреннего кармана куртки украденный ранее кол. — Собралась заколоть меня пустышкой? — маньячно усмехнулся гибрид. — Я думал, что ты умнее, Квинн. — Хотела отвлечь тебя ею, чтобы потом собственноручно вырвать тебе сердце, но не стану, — я бросила оружие на пол. — Я могу сделать это и без форы. — Правда?       Всего мгновение потребовалось Клаусу, чтобы волк, до этого сдерживаемый им, вырвался наружу.       Одернув мою руку, вынуждая меня отпустить его, Майклсон вывернул мне запястье, заставляя теперь меня завопить от боли, словно острейшим кинжалом пронзившей руку, когда он своей хваткой все-таки наконец-то сломал мои кости, кажется, вообще пальцами перетирая их в порошок. — Доверие между нами слишком шаткое, love, поэтому мы оказались в такой ситуации, — прорычал первородный гибрид, после чего я почувствовала толчок кулаком в живот.       Охнув, согнувшись пополам, я желала как можно скорее собраться и дать ему отпор, сглатывая слюну с солоновато-металлическим привкусом прежде, чем она будет капать на ковер из открытого рта, ведь я хватала им воздух, пытаясь продохнуть, но я была уже так измотана.       Никлаус, нависнув надо мной, с неким сожалением, явно притворным и состоящим только из язвительной насмешки, взирал на меня, а после, дернув за воротник моей кожанки, дав мне пару секунд на передышку, впился в мою шею, разрывая ее клыками. Вопреки его ожиданиям, я не визжала, наверное, будучи уже привычной к таким укусам, но все равно приятным этот процесс назвать не могла, учитывая, что он снова травил меня своим чертовым ядом.       Впрочем, не знаю, что Ник удумал, ведь он не прекращал поглощать мою кровь, и с каждым его глотком я слабела еще больше, потому что вампир вампиром, но даже для бессмертного существа явно существовала какая-то норма, и сейчас в моем организме ее определенно не было.       И я дергалась, напрасно пытаясь вырваться, вот только от этого древний лишь вонзал клыки глубже в мою плоть, рискуя перегрызть мне глотку к чертовой матери. И я сомневаюсь, что мои создательницы наделили свою подопытную мышь способностью отращивать как новое сердце, так и новую голову, поэтому я стала сопротивляться менее активно, да и уже толком не могла это делать. — Что вы здесь устроили?       Я услышала, как ахнула вошедшая в комнату Фрея, но обернуться к ней, естественно, не могла. Наверное, следом за сестрой появился и Элайджа. Кажется, они же были вместе, когда я вернулась в Abattoir.       Ведьма Майклсон начала нашептывать какое-то заклинание, и Клаус, прижав ладони к вискам, скуля, отшатнулся от меня, наконец-то выпуская недобитую им жертву из своих смертоносных объятий.       Старший первородный моментально встал между нами, перекрывая брату доступ ко мне. Правда, я это проблемой не считала. Собрав свои последние силы, кстати, их было не так уж и много, я метнулась к валяющемуся на полу колу и, подняв его, обойдя древнего вампира, подскочила к Нику.       Замахнувшись, я не рассчитала, что немудрено, ведь я так же была прилично потрепана гибридом, как и он — мной, да и правая рука же у меня сломана, вот и пришлось наносить удар левой, поэтому я промазала, вонзив фальшивую деревяшку ему, кажется, в печень. Что ж, тоже неплохо, учитывая мое состояние.       Взвыв еще громче, Никлаус упал на пол, а я же рухнула рядом. Увы, мое нападение не увенчалось успехом, и проблем после этого не избежать. — Вы вдвоем совсем обезумели, да? — Элайджа переводил сердито-шокированный взгляд с меня на своего родственника, и обратно. — Мы разберемся в этом, — протянула ему белокурая ведьма, приближаясь к нам.       Взмахнув рукой, Фрея, не задумываясь, использовала магию на первородном гибриде, свернув ему шею. Я успела только затравленно посмотреть на нее, как она поступила со мной таким же образом, и непроглядный мрак заполонил мое сознание, придя на смену боли и страданиям.