Падая с небес...

если бы шекспир писал о тебе, ты была бы джульеттой. с добрым взглядом и мягкими руками. весь мир любил бы тебя. майя энджелоу могла бы сделать тебя сильнее. она бы подарила тебе свободу, ведь ты всегда была птицей, запертой в клетке, а таким птицам необходимо петь. эдгар аллан по описал бы тебя мрачнее. он бы сделал твои руки бледными, а вены — похожими на целые реки. он бы сделал тебя «сном во сне» с голубыми глазами темнее его «города в море». если бы уолт уитман писал о тебе, ты была бы зелёным цветом. зелёным с завистью, зелёным, как свежие листья травы под солнцем. твоё сердце билось бы со скоростью света, а всё твоё тело превратилось в поэзию. роберт браунинг написал бы о тебе шёпотом исповеди. он бы описал тебя с любовью, надеждой, страхом и верой. ты была бы для него целым миром. если бы натали диаз писала о тебе, она бы сделала тебя безудержной. она бы создала тебя с кукольными глазами и румяными щеками. ты была бы её дневником с метафорами и шкатулкой с гиперболами. роберт фрост заставил бы тебя пылать. ты была бы огнём, окутывающим золото, и льдом, покрывающим одиночество. прекрасное смешение скал, воды и костей, а также всего того, из чего сделаны горы. но ты прячешься в собственных строках. погребаешь себя в созвездиях и топишь в сером отражении луны. ты слишком просто описываешь себя, пока все поэты, которых я когда-то изучал, создали бы из тебя произведение искусства. *** Бетти печально смотрела в окно автомобиля, что подвозил её к колледжу, и мысленно считала дни до отправления во Францию. Четыре дня. Сердце болезненно сжалось, а мурашки пробежали по спине и рукам. Всего лишь четыре дня... Девушка глубоко вздохнула, но воздуха все равно не хватало, будто весь мир сузился до 2D и теперь настала очередь сжиматься Бетти. Автомобиль мягко остановился напротив входа. Вообще ей бы разрешили пойти пешком, но так блондинка нарушила запреты, и уехала неизвестно куда, «неизвестно с кем», в наказание она будет продолжать ездить на машине с водителем. Бетти вышла из авто и печально посмотрела по сторонам. Четыре дня она будет видеть этот колледж. И тут непонятная грусть накинулась на её душу, став нещадно трепать неосязаемую плоть. Горло как будто сжали верёвкой, а перед глазами все стало плавно расплываться из-за слез. Девушка вонзила ногти в ладони, как же она хотела избавиться от этой привычки, она её до хорошего не доведёт. Бетти осмотрела двор колледжа на наличие друзей, но увидела только Миллисенту, и направилась к ней, хоть это и давалось с трудом, ведь каблуки не предназначены для хождения по траве. Элизабет заметила, что недалеко от Грей стояла кучка девушек, во главе которой были бывшие подруги Шерил, они громко о чём-то говорили и без зазрения совести неприлично тыкали пальцами в Миллис. Брюнетка что-то печатала в телефоне, закинув ногу на скамейку. Как всегда, в огромных армейских ботинках. Бетти решила не заострять на этом внимания, поэтому просто по приветствовала девушку, та кивнула в ответ. – А ты не знаешь где Джагхед? – блондинка заправила выбившуюся прядь и тут её взгляд упал на сетчатые колготки, что носила Грей. Для Бетти это вообще было нонсенсом, но портить отношения не хотелось. Ведь неважно как она одевается, если человек хороший, да? – Я видела как он заходил в здание. – Миллис убрала телефон и скептически посмотрела в сторону щебечущих девушек, которые явно говорили что-то не очень приличное на её счёт. – Замолкните, швабры. У самих ни рожи, ни кожи, я хоть переодеться смогу, а вам только пластическая операция поможет. Девушка зло схватила свой потрепанный портфель и фыркнула «сучки», направляясь в сторону здания. Элизабет едва за ней поспевала, с улыбкой поражаясь остроумию девушки. В кабинет они вошли со звонком, едва успев на начало урока, учитель удивленно посмотрел на то, что две совершенно разные ученицы вдруг стали ладить, и обреченно что-то пробурчал про то, как Бетти стала портиться, начав общаться сначала с Шерил, а затем и с Миллисентой. Девушки молча рассеялись по разным концам класса. Де Виллер печально посмотрела на заднюю пустующую парту. Место Кристофера. У Джагхеда в это время был другой урок, а вот Шерил, которая должна была уже сидеть на соседней парте, так и не появилась. Когда прозвенел долгожданный звонок, Элизабет помчалась в другой конец коридора, уже заметив серую макушку шапки. – Джаг, Шерил не пришла в колледж. – блондинка тяжело отдышалась, нервно заглядывая в голубые глаза парня. – У меня плохое предчувствие. – Да брось, Бетс, ты волнуешься за Шерил? Это последний человек, с которым может произойти что-то опасное. Блоссом всегда осторожные. – Джонс шутливо ущипнул Бетти за бок, стараясь разрядить обстановку. Не получилось. Посреди коридора на стул встала бывшая подруга Шерил, стараясь отдышаться она взволнованно оглядела всех присутствующих в этой части здания. – Шерил забирают в приют Сестёр Милосердия. Всех как будто током ударило. Ученики как муравьи из затопленного муравейника, промчались в сторону Торнхилла. Сбивая все на своём пути, почти пол колледжа оказалось возле ворот, что отделяли богатую часть города от простых домов жителей. Почти сорвав железные оковы с петель, все затопляющая волна людей хлынула по ухоженным улицам. Бетти, Джагхед и Арчи, который подоспел к ним только возле поместья, пробирались сквозь толпу, что по непонятным причинам резко остановилась. Как только ребята пробились в первые ряды, эта причина стала ясна. Прямо напротив устрашающих ворот особняка стоял чёрный автомобиль. На глазах у толпы разыгрывалась семейная драма. Возле могучих каменных стен, обвитых древним поющем, стояли Пенелопа и Клиффорд Блоссом. Напротив них стояла Шерил, гордо вскинув голову, и держа чемодан в руке. Рядом с машиной стояли две монахини, явно ожидая рыжеволосую. Ни одной слезы, никакой мольбы в глазах, просто чистая сталь. Что у родителей, что у их чадо. Вечно прямая спина, расправленные плечи - вот и все описание читы Блоссом. – Надеюсь вы сгорите здесь к чертям собачьим, и никто не придёт вам на помощь. – презрительно выплюнула Шерил, растянув ярко алые губы в усмешке. В ответ её родители лишь только кивнули монахиням. Две женщины схватили рыжую за руки и повели в сторону машины. Бетти задыхаясь рванула вперёд. Она не помнила, что кричала, но Шерил к ней обернулась, и печально улыбнулась. – Стой! – Бетти крикнула ещё раз, и скинув неудобные каблуки побежала к машине. Младшая Блоссом тем временем отпихнула женщин и пошла в сторону Бетти. Они столкнулись, почти сбив друг друга с ног. Блондинка плакала, задыхаясь от слез. Она что-то бормотала, вцепившись в кожаную куртку подруги, кажется молила её остаться. – Все хорошо, Бетс. – монахини подбежали к девушкам и с не свойственной им силой, оторвались их друг от друга. Шерил сунула ей в руку какой-то конверт, и в очередной раз стряхнув надоедливые руки, развернулась к машине, и походкой «от бедра» величественно пошла к автомобилю. Бетти всхлипнула, прикрыв рот рукой. От слез стали болеть глаза, ноги подкосились, и девушка готова была рухнуть на землю, но чьи-то крепкие руки удержали её. Руки Джагхеда. Все смотрели как Шерил спокойно села в машину, на последок кинув кривую улыбку родителям. Стальной взгляд, гордая осанка. Наверное, так и уходят Королевы. Бетти больно вцепилась Джонсу в ладонь и обмякла в его крепких объятиях. Ей хотелось накричать на всех этих зевак. Чего они стоят? Почему молчат? Где вся их верность «Великой Шерил»? Но они лишь трусливо смотрели в след удаляющемуся автомобилю, вот и друзья, а ведь ни одной её вечеринки не пропустили. Джагхед успокаивающе поглаживал девушку по волосам, зло поглядывая на старших Блоссомов, которые молча зашли на территорию Торнхилла, не сказав ни слова. – Вам должно быть стыдно! Это ваша единственная дочь! – взгляд парня, был не хуже чем стальной взгляд Шерил. Клиффорд Блоссом с каменным лицом обернулся и ответил: – Нам не нужна дочь-потаскуха. *** Элизабет сидела в своей комнате и дрожащими руками распечатывала письмо, данное Шерил в последнюю их встречу. Из конверта выпала записка, сложенная вдвое, вся исписанная точеным аккуратным почерком Шерил: « Ну что ж, Элизабет Де Виллер, когда-нибудь это должно было произойти. Письмо я писала сегодня ночью, уже догадываясь о том, что на утро меня повяжут, отправляя в больницу для душевнобольных. Надеюсь, мои дражайшие родители умрут в муках с мыслью обо мне. Моя мать увидела то, как меня стошнило от запаха ужина. И сразу все поняла. Она давно хотела сдать меня в психушку, когда только увидела шрамы на запястьях. Так вот ЭТО было последней каплей. Держись там, и не забывай меня, хоть, возможно мы больше не увидимся, меня отпустят только тогда, когда родители дадут согласие, ну а если умрут, то свободу я увижу только став совершеннолетней. В общем, к тому времени ты уже будешь вдыхать старинный аромат древних построек во Франции. Скажи Реджи, чтобы он себя не винил ни в чем, ведь каким бы он не был бабником, я знаю, что он меня сильно любил. И заставь, наконец, Джонса снять навсегда эту чертову шапку. Ну а Арчи просто обними, тогда его объятия мне очень помогли. Р.S. Я совершенно забыла о Миллисенте. Поздравь её с наступающим Днём Рождения, оно будет на следующей неделе, и скажи, чтоб перестала напиваться до беспамятства. Прощай, моя маленькая Нэнси Дрю. С любовью, ваша Великая Шерил.» На бумагу капали крупные слёзы, размывая некоторые буквы. Бетти вцепилась руками в колени, сдерживая наступающую истерику. Всё. У неё забрали почти всё. Веронику. Кристофера. Шерил. Родителей. Блондинка вцепилась в подушку и с размаху стала бить её кулаками. Такая невыносимая боль. Она старалась не вникать в смерть Кристофера. Чтобы не страдать так же как и о Лодж. Она закрыла свои чувства, чтобы не начать выдергивать на себе волосы от горя. Но Шерил... Элизабет закричала. Очень громко. Сдерживать это в себе было невозможно. Тёмное существо, что сидело внутри требовало хаоса, эмоций, оно разбивало стенки самообладания, заставляя кричать от боли. Бетти с силой провела по руке, оставив глубокие царапины, которые затем станут шрамами. Собственными ногтями она оставила три глубоких полоски, в которых стала собираться кровь. От шока девушка уставилась на руку. Она сама собственными руками разрезала себе кожу на предплечье, ногтями, даже не почувствовав боли. Блондинка спрыгнула с кровати, подбежала к тумбочке, и достала из аптечки перекись, начав заливать раны. Жидкость шипела и только тогда почувствовалась неимоверная боль, девушка заскулила, вцепившись раненой рукой в край кровати. Кровь, смешанная с бурлящей прозрачной перекисью, лилась на пол. Вскоре кровь вообще перестала идти. Но жидкость продолжала шипеть. Элизабет аккуратно намотала на руку бинт, выключила светильник, и продолжая давиться слезами, зарылась в одеяло. Рука сильно пекла, заставляя девушку первое время шипеть даже от самых незначительных движений в кровати. Может она мазохистка, сумасшедшая, психически больная, и если кто-то заметит эти страшные полосы, то удачная ей дорога за Шерил? Бетти уснула с этими мыслями, вся разбитая и уставшая, полностью лишенная дальнейшего желания жить.