Капитан

— Мацумото, зачем мы туда идём? — Тоширо явно был не особо в восторге от идеи Рангику попрощаться с Ширеи, собственно у него были дела куда более важные, чем очередное сомнительное мероприятие в Одиннадцатом отряде. Тем более при условии, что его обожаемая, а чаще всего раздражающая и безответственная лейтенант опять затянула с оформлением докладов и прочей макулатуры отряда, да так, что теперь Хицугаи-тайчо светит ярким фонарем перспектива остаться до поздней ночи и разгребать колонны бумаг, которые своими габаритами уже начали превышать его собственный рост. — Да ладно вам, Капитан, неужели вы не хотите повеселиться? — Веселье — это для тех, кто свободен от должностных обязанностей, а я не могу себе этого позволить. — Ну-ну, Тайчо, иногда же надо развеяться, — его лейтенант кокетливо хохотнула, пихнув своего капитана куда-то в лопатку. Тоширо же лишь более неистово засмунил по щебню, с каждым шагом откидывая мелкие камни все дальше. Ещё только на подходе к баракам Одиннадцатого отряда отовсюду слышался утробный мужской гогот и громкие крики: «Кампай!» — эта атмосфера лишь сильнее угнетала консервативную и гиперответственную сущность капитана Десятого отряда. Лишь только он подумал, что на его достаточно юную, по меркам Сейрейтея, голову проблем стало меньше ровно на одну, как в его кабинет с присущим только ей фамильярством, наглым образом вламывается Рангику, шустро прознавшая об очередном увеселительном мероприятии. И ничего бы подобного и не произошло, если бы только в ближайшей округе не закончилось саке. Хицугайя и сам не успел сообразить, как его уже тянули за рукав хаори по направлению выхода. Не то чтобы он сопротивлялся, ему казалась весьма разумной идеей сделать небольшой перерыв, пока резвый шаг лейтенанта не повёл его за пределы собственных полномочий. Мацумото весь их недолгий путь сбивчиво о чём-то тарахтела и делилась впечатлениями вперемешку с толикой негодования, перегружая и без того уставший мозг капитана на столько на сколько получилось притупить его бдительность, ведь осознание чего-то неладного настигло его только тогда, когда входная арка десятого отряда оказалась за его спиной. Тут-то и пришлось лейтенанту «выложить карты» на стол, открывая свой замысел, а потом ещё и схватить под руку Тоширо, который оперативно пошёл в обратном направлении, не желая даже и слышать пытающиеся аргументировать вопли Мацумото. Лихая тянула на приключения и места лучше, чем нынешнее пристанище её закадычной подруги видимо не нашлось. И единственное что всё-таки остановило Хацугайю-тайчо, была брошенная капризная фраза: «Значит, потом не ворчите, если я что-нибудь натворю». Да, ему было проще проконтролировать все события, нежели потом разгребать последствия случайно брошенной тени на репутацию Десятого отряда, особенно если бы это сделал его подчиненный. Это как раз и рознит его с Зараки Кенпачи, ведь и он, и его отряд скорее боится того, что их репутация отбелится и они будут выглядеть как отмытая от сажи белая кошка. Но даже их импульсивная и отчасти неосновательная натура нисколько не умаляет вклада в Готэй-13. И вот, как бы ни пытался Тоширо отсрочить их прибытие, каменные ворота с надписью «Одиннадцать» были прямо перед ними. На фоне сгустившихся сумерек вид у них был весьма зловещий, прямо как душевное состояние одного из пришедших. Зато Рангику преисполненная воодушевлением лёгкой поступью впорхнула внутрь, четко направляясь к сидящей к ней спиной девушке. Ловко минуя захмелевших и активно жестикулирующих шинигами, она старалась быть как можно более тихой и не испортить эффект неожиданности, к которому так стремилась. Ширеи, которая была занята разговором с Аясегавой, не подозревала о том, что готовилось у неё за спиной до тех пор, пока лёгкое умиротворение на лице Юмичики не начало превращаться в плохо скрываемую улыбку. Но прежде чем девушка успела что-либо сделать, на себе она почувствовала весомую тяжесть и женские руки, крепко обнявшие её за шею. — Привет, Рангику, — она улыбнулась тепло, по-дружески, совсем не обращая внимания на богатую грудь Мацумото, умостившуюся на своих плечах, как и на ошалевших от такого приветствия окружающих, а Тоширо, также наблюдавший за происходящим, лишь раздражённо потёр переносицу. — Я хотела тебя напугать, — Мацумото наигранно надула губы, — а ещё хотела к тебе присесть, но мест нет, — с каждым сказанным словом её интонация становилась всё более кокетливой, а глаза быстро стреляли по окружающим мужчинам. Девушка растянулась в очаровательной улыбке, как только заметила нескольких наперегонки мчащихся к ней молодых и не очень парней, стремящихся предоставить свои дзабутоны под пятую точку Рангику. Первым подоспел неожиданно расторопный парнишка, он склонился в поклоне и вытянул плоскую подушечку на прямых руках: — Садитесь, пожалуйста, Рангику-сан! — он проговорил это так громко и быстро, словно сильно нервничал, пряча за чёлкой крепко зардевшееся лицо. — Ой, спасибо, какой же ты милашка! — она ловким движением откинула с плеч пряди рыжих волос, оголяя зону декольте, и легонько похлопала парня по щеке ладошкой. С удивления юноша поднял голову, уткнувшись взглядом в подпрыгивающие от движений груди Мацумото. — Смотри-ка, у тебя кровь пошла, — она заливисто рассмеялась, глядя вслед на убегающего от стыда юношу. — Какой же всё-таки он зелёный, — посмеиваясь, Рангику самодовольно уселась возле Ширеи, — Рассказывай, как всё прошло? Атарашики окинула серыми глазами подругу — за годы совместной службы в рядах Десятого отряда, эта парочка стала ближе, чем казалось со стороны, и даже малейшие попытки что-либо скрыть заведомо были обречены на фантастическое фиаско. И быть может новоиспечённый четвертый офицер Одиннадцатого отряда хотела что-то недоговорить или даже приукрасить, но рассказала всё как на духу до малейшей подробности. В пылу своей беседы девушки выпили несколько стопок саке, которое тут же щедро и до краёв доливалось в их рюмки. И спустя достаточно короткое время алкоголь забурлил по сосудам, вперемешку с кровью ударял в голову, повышая градус общего веселья донельзя. Более сотни людей, собравшиеся вместе с единой причиной и помыслом, под сенью вечерней прохлады громко разговаривали и шутили, часто на житейские, а порой и на самые низкие темы, но, как правило, всё сводилось к одной фразе: — Давайте выпьем! — Маки-Маки резко поднялся со своего места, и едва удержав равновесие, продолжил. — За прекрасных дам, ик! Которые своим прист… прусит… присутствием, во! Скрашивают наш вечер, — он поднял вверх бутылку с алкоголем, чуть не пролив её содержимое. — До дна! — КАМПАЙ! — на столь бурный отклик отреагировали даже птицы, сидевшие на ветках деревьев, и поспешили как можно скорее улететь от неспокойного места, громко хлопая своими крыльями. — Предлагаю сыграть! — безымянный шинигами, сидевший рядом с тем самым сконфуженным парнишкой, у которого кровь пошла носом при виде женского тела, достал из-за пазухи колоду карт, размахивая ею в воздухе. «Оппа! Это должно было произойти» — ураганом пронеслось в голове у Ширеи, и она, поддавшись порыву, пересела в середину стола, где уже собралась группа, желавшая с азартом пощекотать себе нервы. — Началось… — это была первая фраза, сказанная Капитаном Хицугаей за весь вечер. — Они не знают, с кем связываются, — самый недовольный и самый трезвый из присутствующих ещё порядка десяти лет назад зарёкся больше никогда не садиться за один карточным стол с этой девушкой. Лишь однажды он поддался прихоти и сыграл с ней, казалось бы, в интеллектуально- азартную игру «Карута», думая, что он, капитан, со своим разносторонним развитием уж точно сможет победить офицера, но в итоге остался без своего месячного жалования и ещё был должен. Ну откуда ему было знать, что, живя в Руконгае, Ширеи картами зарабатывала себе на жизнь?