Фамильяр Тёмного Лорда

      Вы когда-нибудь задумывались над вопросом: как появляется на свет феникс? Вылупляется из яйца, как все пернатые или же рождается в магическом пламени?       Многие волшебники никогда не задавались этим вопросом, большинство и феникса-то видело лишь на иллюстрациях книг об этих существах. Те же, кто потрудился изучить эту поистине волшебную и удивительную птицу, сходились во мнении, что она рождена магией пламени, что горит глубоко-глубоко под землёй. Там, куда не достигает свет солнца и луны; там, где не бывала ни одна живая душа. В магическом источнике Матери-Земли.       Не все, но большинство.       Некоторые считают, что, несмотря на все свои необыкновенные, удивительные способности, фениксы размножаются, как и все пернатые — гнездованием. В конце концов, если ты этого никогда не видел, не значит, что этого нет, не так ли? Способность фениксов перерождаться уже в виде птенчиков тоже никак не способствовала ответу на этот вопрос.       На что только не шли ушлые и любопытные маги! Как только не изощрялись, чтобы найти ответы на этот вопрос! Всё без толку: ведь феникс — это не сова, за ним просто так не проследишь.       И ни одна живая душа не догадывалась, что ответ у них прямо под носом. В самих фениксах: в их игривости, любопытстве, жизнерадостности, невинности, красоте пения, тепле души… В жестоких наказаниях Магией тех, кто посмел обидеть Её любимцев, в Её законах.       И вряд ли кто-то догадается: Магия очень тщательно хранит свои секреты. А феникса не спросишь…       Не так ли?

****

      На Тисовой улице уже давно царила ночь, мягким пушистым одеялом укутывая спящую улочку. В этот ужасно поздний час практически все обитатели дома №4 спали в своих тёплых и уютных постелях. Все, кроме одного.       Гарольда Джеймса Поттера.       Юный маг, победитель Того-Кого-Нельзя-Называть, Победитель Турнира Трёх Волшебников и прочее, предавался мечтаниям. Как-никак, сегодня ему исполняется 16 лет! А это значит, что через пару часов он станет свободным! Сможет колдовать на каникулах, получит полный доступ к счетам Рода Поттер, но самое главное — он сможет покинуть Дурслей!       Как оказалось, у него, как у Последнего в Роду, было несколько привилегий: частичный доступ к счетам Поттеров (хотя обычно до 17 лет Наследникам предоставляется только школьный сейф с ограниченной суммой, что можно снимать за раз) и автоматическая эмансипация в 16 с полной дееспособностью — т. е. если он нарушит закон, то его будут судить как взрослого (что совершенно не мешало Министерству в прошлом году судить его, 15-летнего подростка, как совершеннолетнего).       И он намерен использовать эту возможность по полной! Они с Сириусом уже всё приготовили, ему осталось только добраться до Гринготтса.       На бледных губах подростка расцвела грустная, горькая улыбка.       Сириус Блэк, невинно осуждённый маг, предпоследний истинный член семьи, погибший полтора месяца назад по его, Гарри, вине. Пусть зеленоглазый брюнет практически не знал изгнанника Блэков, пусть они и общались пару раз, но Поттер всё равно горевал по этому несчастному человеку. Это была его вина, что мужчина погиб: если бы он слушал, если бы прилагал больше усилий в учёбе, если бы принял другое решение, если бы… Так много этого «если бы»…       Маг вздохнул.       Ничего уже не исправить… Но он научился на прошлых своих ошибках!       Изумрудные глаза, за стёклами круглых старомодных очков задумчиво скользили по тёмной пустынной улочке Литтл Уингинга.       Гермиона Грейнджер уже отправлена со своими родителями за границу: как он сказал ей — это не их война. Они — дети, не пристало им воевать, в конце концов, для этого и существуют взрослые. Остальные его друзья тоже оповещены и уже должны были покинуть Англию вместе с родными. Хватит. Навоевались. Ему хватило того фиаско в Министерстве, чтобы понять — если он влезет во всё это, то умрёт. Как и все, кто пойдёт вслед за ним. Да и родители не для того отдавали за него свои жизни, чтобы он напрасно рисковал.       И пусть это эгоистично, пусть кто-то посчитает его трусом, но он устал: каждый год в Хогвартсе словно в игре на выживание: одержимый учитель, ползающий по трубам василиск, дементоры, Турнир, эта жаба Амбридж… А он просто хочет, чтобы его оставили в покое, разве это так сложно? Не замечать Гарри Поттера? Просто игнорировать такого мага?       Как оказалось — очень сложно.       Что же касается Пророчества, то, насколько Гарри понял, оно уже было исполнено в тот самый Хэллоуин, когда погибли его родители, а Воландеморт потерял своё тело. Тем более оно было сказано Трелони, а у таких слабых предсказателей, как она, Пророчества исполняются в самые кратчайшие сроки (за примером даже далеко ходить не нужно: Пророчество о Питтегрю).       Именно поэтому в прошлом году, заручившись помощью Бродяги, он всё подготовил для своего побега от этой надвигающейся войны, а в том, что она состоится, они уже тогда не сомневались, а сейчас и подавно: в новостях то тут, то там мелькают заявления о странных смертях маглов. Да и ещё оставшиеся в Англии друзья передают весточки, не смотря на запрет Дамблдора.       Его размышления прервал тихий хлопок и знакомый скрипучий голос:       — Гарри Поттер, сэр! — воскликнул Добби, бросаясь к подростку и обнимая за ноги, — Добби так рад видеть Гарри Поттера, сэра!       — Тише, тише, Добби, — успокаивающе гладя по лысой голове, прошептал Поттер, слегка скашивая взгляд на стену, не хватало только родственников разбудить. — Не нужно так громко.       Дождавшись ответного писка/заверения, мальчик отпустил домашнего эльфа, зорко приглядывая за ним: пусть с горем пополам он отучил несчастного эльфа от привычки вредить себе, рецидивы бывали. Чаще, чем ему хотелось бы.       — Друзья Гарри Поттера, сэра, просили Добби передать подарки Гарри Поттеру, сэру! — эльф щёлкнул пальцами, и на скудно заправленной кровати появилась горка красиво завёрнутых упаковок. Гарри не боялся нового уведомления из Министерства: когда нужно, домовики могли прятать свою магию; а Добби уже не раз бывал здесь и знал, что ему нужно делать.       Оказалось, что за своими размышлениями он не заметил, как уже наступило 12 часов.       — Спасибо, Добби, — улыбнулся брюнет, глядя, как и без того большие глаза магического создания, становятся ещё больше, а в уголках скапливается влага. — Ты настоящий друг.       — Гарри Поттер, сэр, так щедр! Гарри Поттер — самый добрый волшебник в мире! — вскричал домовик, повиснув на ногах мальчика, практически рыдая.       — Ну, что же ты, Добби, — пытался успокоить малыша маг.       — Добби будет очень скучать по Гарри Поттеру, но Добби счастлив, что Великая Мать наконец-то всё расставит по своим местам!       Изумрудные глаза юноши озадаченно моргнули, а по спине промаршировал табун мурашек. Что-то ему очень не понравилось то, что сказал домовик. Насколько он помнил, магические расы Великой Матерью называли Магию… Поттер сдержал порыв сглотнуть, да, это ему ужасно не нравится.       — Что ты имеешь в виду, Добби? — мягко спросил Гарри, давя желание поёжиться. Но домовик лишь покачал головой, вновь крепко обнял его, словно прощаясь, и исчез, оставив юного Героя Магического Мира с чувством надвигающихся неприятностей.       Глубоко вздохнув, Гарри решил выбросить всё из головы и полез смотреть, что же ему прислали его друзья. И начать он решил с подарка близнецов, хотя обычно оставлял их напоследок: судя по некоторым оговоркам, они обещали решить его проблему с анимагией.       Этим разделом магии он заинтересовался ещё на первом курсе, когда впервые увидел, как профессор Макгонагалл превращается в кошку, но философский камень помешал углублённо заняться этим вопросом. На втором курсе был василиск, да Гермиона, настаивающая, что этот раздел магии нужно изучать только под присмотром взрослого мага. Даже теорию! Зато после третьего — Бродяга предложил помощь. Вот только всё застопорилось на вычислении анимагической формы (что, впрочем, совершенно ему не мешало продолжить заниматься теорией): всегда получались разные результаты. Ремус обещал попробовать разобраться, в чём дело, но с учётом того, что произошло в конце этого года…       Аккуратно распотрошив коробочку, Гарри нашёл пузырёк с зельем и на удивление серьёзное письмо:       «Привет, Гаррикинс!       Как дела? Как проходят каникулы? Надеемся, что твои планы не изменились, и ты готов навсегда покинуть дом своих магловских родственников!       Сегодня удивительная ночь, так что отставить всё плохое! Как мы слышали у тебя проблемы с определением своей анимагической формы, не беда! Мы нашли зелье, которое поможет тебе на полчаса перекинуться в своё животное — оно используется для того, чтобы определить, есть ли у мага (который не может рассчитать свою форму) способности к анимагии, позволяет обойти годы практики и медитаций. Оно совершенно безопасно (проверено на нас)! Если у мага нет способностей к этому разделу магии, то оно просто не подействует. Так что вперёд! Мы верим в тебя!       Счастливого дня рождения!

Дред и Фордж.»

      Фыркнув, Гарри задумчиво посмотрел на флакон: быть или не быть? Хотя глупый вопрос! Конечно, быть! Глубоко вздохнув, собираясь с духом (кто знает, что может случиться? С его-то удачей…), подросток залпом опрокинул в себя бутылочку. Скривившись от вкуса, брюнет замер, прислушиваясь: вроде ничего не изменилось. Не успел Поттер почувствовать разочарование, как ему стало резко жарко, по венам словно потекла кислота, а вокруг него, цепляясь к коже и одежде, засверкали колючие искорки. Юный маг подскочил с громким испуганным криком и заметался по комнате, нисколько не волнуясь о спящих родственниках: было очень больно! А потом вспыхнуло пламя. Огонь практически мгновенно объял его фигуру, заставляя кожу плавиться, а волосы полыхать. Гарри буквально орал, пытаясь сбить с себя пламя, совершенно не замечая, как начал сокращаться. Через несколько мгновений, показавшихся юноше вечностью, на полу в маленькой магловской комнатке, сидел ошарашенный феникс.       «Феникс?!» — это была первая пришедшая в голову мысль, после того, как брюнет осознал, что огонь больше не причиняет вреда, а боль прошла.       — МАЛЬЧИК! — яростный, полный бешенства, дядюшкин голос прервал процесс осмотра и заставил Гарри испуганно дёрнуться, вспоминая, где он. Мужчина кричал что-то ещё, но охвативший его страх мешал нормально расслышать.       «Что делать?!» — голова маленькой огненной птицы завертелась по сторонам, в попытке найти укрытие, что, в принципе, было бесполезно: ослепительно-яркое пламя, пробегающее по его красно-жёлтым перьям, прекрасно разгоняло тьму ночи, служа превосходным ориентиром. — «Куда спрятаться?!»       С каждым новым, приближающимся громовым шагом Вернона паника поднималась всё больше, родственник будет в ярости! Кто знает, что он сделает, когда увидит горящую птицу на месте своего нелюбимого племянника?       — МАЛЬЧИК!       «Прочь!» — промелькнуло у Гарри в голове, когда он вспомнил о способности феникса телепортироваться. — «Куда угодно! Только подальше отсюда!»       Юный анимаг почувствовал, как его обволакивает мягкое тепло, словно объятье матери, мгновение невесомости и он оказывается зависшим над полом (когда только успел раскрыть крылья?) где-то в другом месте. Однако не успел он перевести дух и осмотреться, как услышал зловещее:       — Авада Кедавра! — произнесённое знакомым, холодным, шипящим голосом.       В зависшую в метре над полом птицу, полетела зелёная смерть.       Яркая вспышка огня осветила немаленький тёмный зал, на который обрушилась мёртвая тишина.

****

      Люциус Малфой шокировано взирал то на горстку пепла, расположенную прямо посередине зала собраний, то на удивлённо застывшего Лорда, что переводил озадаченный безумный взгляд с палочки на всё ту же злополучную кучку пепла. Кажется, тёмный маг не ожидал от себя ТАКОЙ реакции.       Такого и сам Малфой не ожидал.       Блондин почувствовал, как кровь стремительно отливает от лица, конечности холодеют, а сердце замирает от ужаса. Где-то под ложечкой противно засосало, предупреждая о надвигающихся больших неприятностях.       — Это был… феникс? — тихо просипел стоящий рядом Нотт, тоже не отличаясь здоровым цветом лица.       Люциус медленно закрыл глаза: они все обречены. Никто не смеет поднимать палочку на любимцев Магии, никто не смеет причинять им вред, если конечно не хочет сдохнуть самым ужасным и болезненным способом в муках и агонии… Внезапно активизировавшиеся родовые проклятия, ошибка при аппарации, неправильно среагировавшее заклинание, несчастный случай… О да, Магия прекрасно умела мстить…       Фениксы — любимые дети Магии, самые удивительные, загадочные существа во всём волшебном мире. Увидеть одного — невероятная удача! А уж удостоиться чести обрести связь фамильяра с этим огненным созданием — настоящее чудо! Ведь это приносит магу невероятную удачу, благоденствие, успех… Фоукс — фамильяр Дамблдора — первый увиденный в магическом мире феникс за последние семьсот лет! А тут второй!       — Паркинсон! — рявкнул Тёмный Лорд, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Даже вечно что-то бубнившая себе под нос Белла была тиха и бледна, впрочем, это не удивительно: будучи чистокровной из Древнего Рода, она прекрасно помнила легенды об этих птицах, а также — предупреждения. — Проверь! — Алые глаза с намёком остановились на до сих пор недвижимом пепле.       «Надеюсь, Лорд больше не…» — невнятная мысль сиятельного лорда так и не была закончена: Паркинсон осторожно раздвинул пепел, обнажив маленькое, с кулак ребёнка, золотое с красными, мерцающими подобно тлеющим углям, «венами» по всей поверхности яйцо. Во рту пересохло.       — Яйцо, — благоговейно произнёс Теренс Паркинсон, взирая на самое настоящее чудо. Еще никогда ни одному магу не предоставлялось возможности увидеть яйцо феникса вообще (они даже не были уверены, что фениксы имеют «этап» яйца!), а уж в особенности так близко…       «Но почему яйцо?» — нахмурился Люциус, стирая с лица детский восторг. За свой имидж ледяного аристократа он не боялся: сейчас у всех присутствующих магов на лицах сияло благоговение, восторг и удивление. Даже на нечеловеческом лице Лорда. — «Судя по тому, что известно о перерождении фениксов, то они обращаются птенцами! Птенцами — не яйцом! Но почему?» — Серые глаза мага проследили за тем, как брюнет осторожно передал наколдованную коробочку с драгоценным грузом Лорду. — «Может ли это зависеть от возраста феникса?»       — Но почему яйцо? — тихо озадачился Рудольфус неосознанно вторив мыслям Люциуса, стараясь не привлекать внимание увлекшегося Тёмного Лорда — иначе Круцио покажется щекоткой.       — Может быть из-за возраста? — осторожно отозвался Снейп, как «эксперт» по фениксам, благо один всё время был в пределах видимости. — Чем старше, тем быстрее проходит «этап» яйца?       — Хочешь сказать, что к нам пожаловал младенец?! — шепотом воскликнул Рабастан.       — Все свободны! — властный шипящий голос мигом приковал всеобщее внимание к его владельцу. Алые безумные глаза были угрожающе сощурены. — И чтобы ни одна живая душа не узнала, о том, что сегодня тут произошло! Всем понятно?! — Волшебная палочка волшебника недвусмысленно плевалась изумрудными искрами, а жжение в тёмной метке означало, что были активированы заклинания: Лорд Судеб тщательно заботился о сохранности секретов своих и своего Ордена (то, что когда-то было создано, чтобы защитить, стало ловушкой, ведь тёмная метка, на манер рабского ошейника, приковывала магов к своему Господину намертво). Теперь никто и ничто не способно вырвать из памяти магов произошедшее здесь. Даже они, по собственной воле, не способны что-либо рассказать постороннему.       Пожиратели мгновенно вымелись вон: дураков не было. Лорд и в обычном состоянии после воскрешения мог запросто убить своего слугу, а уж теперь…       Лишь Малфой на секунду оглянулся, уж больно сильно не нравился ему взгляд мага: это был самый «ясный» взгляд Тёмного Лорда за последнее время… и в тоже время — самый ненормальный...       Впервые в жизни у Люциуса возникло желание помолиться Великой Матери.

****

      Алый, полный сумасшедшей, ненормальной ярости взгляд был прикован к настоящему сокровищу. Чуду Магии, которое буквально само свалилось к нему в руки. Разве можно ТАКОЕ проигнорировать?       «Это знак!» — решил маг, не отрывая взгляда от слегка пульсирующего комочка, обманчиво невинно лежащего на мягчайшей перине. — «Знак того, что мои начинания одобрены самой Магией! Все нечистокровки должны быть стёрты с лица земли! А Предатели Магии — кровью отплатить за грехи своих предков! Мои верные Пожиратели!..»       Глаза Воландеморта всё больше расширялись, наполняясь жаждой крови и насилия. В голове то и дело возникали образы бойни, с каждой секундой маг всё больше погружался в свои больные фантазии, совершенно не замечая ничего вокруг. Не понимая своего собственного состояния. Своего помешательства, не осознавая, во что он превращается.       /Хозсяин/, — шипение его верной Нагини заставило мага вынырнуть из грёз. Алые глаза слегка озадаченно моргнули, скользнули по окружению, словно мужчина пытался понять, где он, прежде чем сосредоточились на фамильяре. В голове словно щёлкнуло!       Фамильяр!       Лихорадочно заблестевшие глаза Тёмного Лорда впились золотое яйцо, пока мозг судорожно вспоминал все известные магу ритуалы: он сделает феникса своим фамильяром! И тогда никто не сможет его остановить!       Великий Тёмный Лорд торжествующе расхохотался.       Но действовать следовало очень быстро: на счету была каждая минута, ведь феникс мог вылупиться в любой момент! И тогда можно смело ставить на своих планах крест — после произошедшего в зале феникс может воспротивиться! А заставлять его…       Мордродовы рефлексы! Ну, чего ему стоило сначала разобраться?!       Резко распахнув дверь, маг мрачным вихрем ворвался в ритуальный зал поместья (чего ему стоило его найти!) Слизерина. Аккуратно поставив коробочку со своим будущим фамильяром, который ещё не знал, какое «счастье» вот-вот свалится ему на голову, на алтарь; Воландеморт направился в шкаф за ингредиентами для ритуала привязки, благо ничего серьёзного было не нужно: смесь из пары специфических «травок», корней и его крови, а ещё магия, много магии, воля и… душа. Кровь для того, чтобы чувствовать эмоции фамильяра, магия — создать узы и иммунитет к опасным способностям друг друга, душа же — самый главный компонент. Она завершает становление связи, помогает волшебнику или ведьме общаться со своим фамильяром, связывает их души воедино. До смерти.       Его движения были быстры, изящны, профессиональны: нарезать, покрошить, растолочь, смешать с кровью, всё время щедро напитывая смесь своей магией. Добившись, чтобы ингредиенты хорошо перемешались между собой, тёмный маг поспешил к фениксу: нужно нанести на поверхность яйца руны.       Длинные, узкие, паукообразные пальцы аккуратно, но быстро наносили на ало-золотую, тёплую, чуть пульсирующую поверхность необходимые руны. Сам же маг тихо нашептывал необходимые катрены, тщательно и аккуратно вливая в наносимую смесь магию. Багряные, на удивление ясные, словно сбросившие вязкие путы безумия, глаза (разве что немного стеклянные, словно маг находился в трансе), наблюдавшие за наливавшимся мерцанием символов, тем, как они, точно выжигаются на гладкой поверхности, удовлетворённо сверкнули: всё идёт как нужно. Чем громче звучали древние катрены, тем сильнее сгущалась магия, тем жарче становилось в ритуальном зале. Воздух плавился от концентрации магии и температуры, но Воландеморт не обращал на дискомфорт никакого внимания: ни в коем случае нельзя ошибиться!       Капельки пота свободно стекали по лбу и вискам, глаза напряжённо щурились, а руки подрагивали — осталось немного. Имянаречение.       Магия сгустилась, Её чуждое дыхание давило на плечи неподъёмным грузом, а взгляд чувствовался физически. Казалось, что Она вот-вот накажет самоуверенного мага за столь дерзкие действия… но проходили секунды и ничего не происходило…       Послышалось шебуршение и яйцо на постаменте беспокойно заколебалось. Птице явно не терпелось выбраться на волю.       Отставив пустую ёмкость в сторону, мужчина плавно провёл по ладони ритуальным кинжалом и простёр раненую конечность над яйцом, позволив каплям крови окропить уже покрывшуюся трещинами скорлупу.       — Имя тебе — Салазар!       Последние слова совпали с первыми упавшими капельками крови и — полыхнуло. Воландеморта впечатало спиной в стену, столь сильной и могущественной была волна магии и огня. Рубиновая жидкость резко, мгновенно занялась ярко-алым пламенем, поглотив начавшего вылупляться феникса, прежде чем полностью почернела. Послышался треск и мелодичный писк превратился в ужасный резкий свист, на грани ультразвука, от которого все стеклянные поверхности в поместье осыпались блестящей мелкой пылью.       Только вылупившийся птенец с редкими чёрно-красными пёрышками, можно сказать — пухом, явно не был доволен своим новым рождением.

****

      Тьма. Мягкая, тёплая, нежная, безопасная. И едва заметный, шелестящий шепот, рассказывающий разнообразнейшие истории — вот и всё, что его окружало.       Он не знал, сколько пробыл здесь, в этом коконе из Тьмы, сколько узнал историй, смысл которых всё время ускользал от него, сколько вслушивался в этот недосягаемый, но такой важный, родной Голос, слов которого было не разобрать; просто в какой-то момент его умиротворение разбилось. Сначала пришли посторонние звуки: невнятные возгласы и шипящий, полный каких-то странных, от которых пробегали ледяные мурашки, эмоций голос; потом возникла дрожь, сотрясающая тело… или окружающую его Тьму? А следом закружила в танце сила и он понял — пора. Вместе с этим пониманием пришел дискомфорт: казалось, что его резко сдавили со всех сторон, мешая двигаться, потянуться, распахнуть затёкшие… крылья?.. И он, повинуясь подбадривающему шепоту, стал бороться, биться в невидимый барьер, мешающий ему выбраться.       И вот, когда его глаза ослепил свет, а к коже прикоснулся ледяной воздух, тело прострелила огненная БОЛЬ. Радость и счастье от обретения свободы, мгновенно сменились отчаянием и страхом за свою жизнь: ему казалось, что его, его душу, разорвёт на части. Что-то, зацепившись за его суть, тянуло в разные стороны, стараясь добраться до него, проникнуть под кожу, привязать к себе… И он закричал, выплёскивая с криком рвавшиеся на свободу силу, огонь, боль. И на помощь ему пришла знакомая бархатная Тьма.

****

      Люциус Малфой с тревогой смотрел на мрачное здание поместья. На душе скребли кошки: что-то происходило. Что-то, что изменит существующий порядок навсегда. Его магия беспокойно колыхалась, струилась под кожей, зудя, раздражая, чего-то требуя, но мужчина не мог понять, чего именно. Что неимоверно раздражало и выводило из себя.       Прошли те времена, когда волшебники были в гармонии со своей силой, когда они могли доверять ей без оглядки, когда они были по-настоящему едины. Маги многое забыли, потеряли не только знания, в первую очередь они потеряли себя. Они отвернулись от Магии, и Она практически покинула их, наблюдая за ними, но, не вмешиваясь (за очень редким исключением).       Серые глаза впивались в древнюю постройку, словно она могла поведать ему, что происходит в её недрах. Малфою очень хотелось узнать, что же задумал Милорд, а в том, что маг что-то задумал, блондин даже не сомневался — он знает Тёмного Лорда очень давно. И размышлял, не обернётся ли для всех них, связанных нерушимой связью, чем-нибудь опасным?       Смертельно.       — Люциус? — осторожно позвал его зельевар, с едва заметной тревогой смотря на давнего друга, с которым происходило что-то странное.       — Что-то происходит. — мрачно отозвался блондин, скашивая взгляд. — Чувствуешь?       Снейп кинул на него непонятный взгляд и посмотрел на силуэт поместья Тёмного Лорда. Было что-то странное, какое-то предчувствие, но, к сожалению, ничего конкретного черноволосый маг сказать не мог.       Внезапно маги напряглись, стремительно бледнея. На плечи навалилась невероятная тяжесть, придавливая к земле; а по коже, скользнули тяжёлым недовольным взглядом, словно резанули. Магия сгустилась, заставляя реальность гудеть, после чего рванулась в стороны, вместе с остатками стёкол снося всё на своём пути: деревья, кустарники, камни, магов.       Полежав на земле, для верности, ещё несколько минут, маги неуверенно поднялись на ноги, озабоченно поглядывая на здание. Несмотря на то, что фактически, это был уже не их знакомый Марволо, которому они приносили клятвы, маги не могли не волноваться о нём. Пусть безумный, не отличавший врагов от друзей, но он был их Лордом, их Лидером, их другом.       — Что произошло? — осторожно спросил бледный Северус. Судя по выражению глаз, ему не терпелось попасть в здание и найти Лорда, но…       — Не знаю, — так же осторожно отозвался Люциус, магия которого неожиданно успокоилась.       Озадаченно переглянувшись, маги задались вопросом: что произошло? И не причастен ли к этому их волшебный «гость»?