Unknown

      Не то, чтобы ему очень уж хотелось ее найти. Совсем нет, вообще-то, Рин порядком доставала, если проводить с ней сразу слишком много времени... Но Лену было необходимо обсудить с ней их общую небольшую проблему.       А ее нигде не было.       Блондин побродил по зданию, в котором, казалось, даже стены нервничали перед предстоящими выступлениями. Конкурсантов, на самом деле, было вовсе не много, однако они все так суетились, что создавалось ощущение непомерной нехватки свободного пространства.       Все куда-то бежали, что-то делали. Лен свернул к пустующему закоулку с огромным распахнутым окном и оперся ладонями о подоконник, устало выдохнув. Ему уже на все было наплевать, он не знал даже, зачем пришел сюда с Рин, зачем продолжает все это. Он уже думал, как бы быстро свалить и не получить при этом от сестры, когда кто-то легко хлопнул его по плечу, вынуждая обернуться.       Перед Леном стоял Кайто с осторожной, немного неуверенной полуулыбкой на губах. Кагамине холодно вздернул брови, как бы спрашивая, какого черта синеволосый решил подойти к нему.       Увидев, что Лен не настроен на беседу, Кайто тяжело вздохнул и решительно сказал:       – Возьми, – он протянул блондину исписанный размашистым почерком листок бумаги, – Я хотел отдать это Рин, но она...       Шион закусил губу и не стал договаривать, надеясь, что общий смысл его бывший друг поймет и без лишних слов. В принципе, так и случилось, но Лен не торопился принимать то, что пытался отдать Кайто.       Подождав около минуты с протянутой рукой и удостоверившись, что Кагамине не только говорить не хочет, но и вообще не собирается иметь с ним никаких дел, парень закатил глаза и произнес:       – Бери уже. Я выгляжу, как полный идиот.       Губы Лена дрогнули в усмешке, которую онвсе же сумел сдержать. А затем, к радости Кайто, он взял листок и взглянул на написанное. Его брови в недоумении поползли вверх, сливаясь с взъерошенной светлой челкой:       – Песня?       – Одна из тех, что я написал в первые дни после знакомства с Рин, – Кайто пожал плечами и опустил глаза, – Она всегда меня вдохновляла. Тогда – особенно...       Лен снова скользнул глазами по тексту, по нотам, но ничего не сказал. Шион сунул руки в карманы, заметно нервничая, и добавил, чтобы разбавить душащее безмолвие:       – Если разбить на партии получится очень неплохое выступление, так что...       – Как ты узнал? – перебил Лен, вдруг вскидывая на парня пронзительный взор.       – Я живу рядом, забыл? – ухмыльнулся в ответ Кайто, – У нас тонкие стены, а у Рин громкий голос.       Лен продолжал смотреть на него с сомнением, и потому синеволосый поспешно шагнул назад, пока тот не вздумал вернуть ему песню:       – Удачи на сцене, – бросил он и торопливо удалился.       Кагамине проводил его тяжелым взглядом, понимая, что теперь причин уходить отсюда и не принимать участия в конкурсе не осталось, и испытывая по этому поводу легкое разочарование. Он снова отвернулся к окну и достал из кармана пачку сигарет. Закурил, медленно и с наслаждением затянулся, выпустил в распахнутое окно дым...       – Я думала, ты бросил.       Он заставил себя не оборачиваться на ее голос. Вместо этого лишь снова поднес к губам сигарету.       – Сорвался. Неделю назад.       – Лен, я хотела...       – Не нужно оправдываться, Мику, – резко бросил парень.       Было непривычно слышать такой его голос – грубый, холодный. Непривычно и больно.       Мику опустила глаза и сжала губы, а затем произнесла негромко и твердо, на выдохе:       – Я не собиралась.       – И извиняться тоже не стоит, – сказал Лен, надеясь, что она, в конце концов, просто уйдет. Также тихо и незаметно, как и пришла.       – Понимаю.       Но уходить она явно не собиралась. Стояла за его спиной и ждала чего-то, словно он был обязан говорить с ней, думать о ней, простить ее...       – Что тогда? – спросил он сквозь зубы. Затянулся снова и замер, услышав ее ответ:       – Я просто хотела сказать, что люблю тебя.       Он медленно выдохнул, словно пытаясь успокоить бешенное сердцебиение, отложил сигарету и, наконец, повернулся к ней.       Она смотрела прямо и решительно, но, когда их глаза встретились, ее смелость начала понемногу испаряться. Да и как можно говорить ему о любви, когда на его лице написано столь явное нежелание быть здесь, рядом с ней. Мику хотелось бы думать, что все это – лишь проявление его оскорбленной гордости. Если бы было легко поверить в то, что он просто хочет немного помучить ее, сделать больно, прежде чем простить. Но так ли это?       И сможет ли он вообще когда-нибудь простить?       Девушка все же нашла в себе силы и заговорила, с каждым словом обретая все большую уверенность, все большее желание высказаться:       – Я полюбила тебя с самой первой нашей встречи. Мне потребовалось некоторое время, чтобы это понять. И еще больше – чтобы найти в себе смелость признаться. Но... – она сделала шаг к нему и застыла, боясь, что он отступит, – Ты должен знать, что я влюбилась в тебя, как только впервые увидела.       Он стоял перед ней неподвижно, и ей начало казаться, что он даже не собирается отвечать. Впрочем, она в этом и не нуждалась. И все же, надеялась продолжить разговор, потому что просто невыносимо было наблюдать, как с каждой секундой он становится все дальше, все недостижимее для нее.       Мику уже готова была развернуться, сбежать, забиться в какой-нибудь темный угол и проплакать в одиночестве всю оставшуюся жизнь, когда Лен, не спуская с нее непроницаемого взора, произнес:       – Для меня это не было любовью с первого взгляда. Когда мы познакомились, я и не думал, что буду что-то к тебе испытывать. По правде говоря, ты показалась мне немного странной...       – Я?– Мику издала едва слышный нервный смешок, – Ты сам вел себя, как настоящий псих...       – Мне было скучно, я был один в незнакомом городе и просто решил пообщаться с соседкой, – продолжил Лен, будто не заметил ее слов, – До самого своего отъезда я не планировал ничего серьезного.       – Даже так? – она вскинула бровь, силясь скрыть, что испытывала, слушая его.       – Да... Но, – их взгляды вновь встретились и на одно краткое мгновение он снова стал прежним, – Я понял, как сильно ошибался, когда увидел тебя в дверях того кафе. В тот миг мой мир перевернулся, и ты стала его центром.       Это многое объясняло. Например, то, что она ждала развития их отношений, а он определенно не собирался спешить. Теперь ей была ясна причина – половину того времени, что она любила его, он потратил на то, чтобы разобраться в своих чувствах к ней.       Они всегда были на разных уровнях... Но все же она ему не безразлична, он сам сказал это именно сейчас, когда между ними повисло это предательство. А значит, ей будет достаточно того, что он испытывает к ней на данный момент. Пока достаточно...       Мику затаила дыхание, глядя на него, и снова сделала маленький, но уже чуть более решительный шаг навстречу.       – Лен...       Но на этот раз он отступил со словами:       – Этого уже не вернуть. Все кончено, Мику.       Не дожидаясь ее реакции и отведя глаза, чтобы даже не увидеть выражения ее лица, он быстро обошел ее и зашагал по коридору, прочь от нее.       Она обернулась, провожая его взглядом. Было в этом что-то странно новое для нее, ей хотелось побежать следом, догнать его, развернуть к себе и просто поцеловать, но так, чтобы он понял все без слов.       Но она только опустила глаза и отвернулась. А он ушел, двигаясь все быстрее, торопливее. Ему хотелось, чтобы она последовала за ним, чтобы сделала хоть что-нибудь. Ему хотелось обернуться, в конце концов. Но даже этого он себе не позволил. Просто дошел до поворота и только тогда замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.       Поднял руку ко лбу и провел пальцами по взлохмаченной челке, закрывая глаза. Времени на лишние страдания и ненужные мысли не оставалось. Он должен был найти Рин, немедленно, должен был подготовиться к своему первому появлению на сцене и должен был выступить так, чтобы доказать... Что? И кому?       Лен мотнул головой, стараясь не думать больше об этом. Не думать о Мику.       Он продолжил искать Рин, заглядывал во все закоулки этого здания, пока, наконец, не услышал где-то в отдалении приглушенный голос сестры. Парень приложил ухо к одной из дверей и, убедившись, что не ошибся, повернул ручку.       Лен застыл на пороге, ошарашенно уставившись на открывшуюся ему картину.       Такого страстного поцелуя ему еще не приходилось видеть...