Unknown

      Дверь хлопнула гораздо громче, чем Рин хотелось. Она даже поморщилась от этого звука, стараясь не думать о том, как это воспринял Кайто, оставшийся в маленькой комнатке наедине со своей сломанной гитарой.       Но все же девушка не остановилась ни на мгновение, она промчалась по коридору, ловко маневрируя между движущимися ей навстречу людьми и не переставая прокручивать в голове состоявшийся только что разговор.       Вернее, ссору. Одну из многих, такую же, как и все предыдущие, бурную и вызывающую противоречивые эмоции.       Она и сама устала от этого. От напряженных, изматывающих отношений, от вечных и полных лицемерия насмешек, от его ошибок и своих капризов... Устала от него – от того, кем он становился рядом с ней. И от себя самой – той, в кого она превращалась рядом с ним.       Не замедляя шаг, Рин толкнула дверь в первую попавшуюся комнату, и на полном ходу впечаталась в кого-то, собиравшегося из этой комнаты выходить.Отлетев на пару шагов назад и мысленно грязно выругавшись, блондинка подняла уставший и оттого вдвойне гневный взгляд. Сейчас она готова была сорваться на любом человеке, но ей даже повезло – прямо перед ней застыла та, на кого она просто мечтала вывалить накопившееся раздражение.       Мику опустила глаза почти сразу после того, как встретилась с горящим злостью взором Рин, а затем быстро присела и потянулась за теми двумя листками, которые выпали из ее рук при столкновении. Однако подобрать она успела только один – на второй мгновенно наступила Рин.       Почему-то не испытывая никакого желания подниматься с пола, Мику медленно подняла голову и снова встретилась взглядом с блондинкой. Та криво ухмыльнулась и подняла листок, который не успела взять Хацуне, а затем принялась внимательно просматривать написанное на нем.       Мику едва заметно покраснела и все же выпрямилась, не сводя с блондинки выжидающего и немного настороженного взора. Рин выдавила слабую насмешливую улыбку и спросила, надменно скривившись:       – Сама написала? – а затем, не дождавшись ответа, разжала пальцы, и листок снова полетел на пол, – У тебя получилась удивительно банальная и скучная песня. И меня это не удивляет.       Пренебрежительно посмотрев на девушку, Кагамине уже хотела удалиться с высокомерно вздернутым подбородком и чувством полной удовлетворенности, но ее остановил знаковый голос:       – Вообще-то, текст писала я.       Только сейчас Рин заметила, что они с Мику не одни в комнате. Позади Хацуне прямо на столе сидела Гуми, а рядом с ней со скучающим видом прислонился к стене ее партнер по группе, которого, как с трудом вспомнила Рин, звали Гакупо.       – Раньше тебе нравились все мои песни, – заметила Гуми, язвительно усмехнувшись.       – Ты все еще живешь прошлым? – вскинула брови Рин, неосознанно делая маленький трусливый шаг назад.       – Нет, но у нас с тобой слишком интересное прошлое, чтобы о нем просто забыть, – пожала плечами Гуми, откинувшись назад и улыбнувшись шире.       Рин не ответила, но и уходить, видимо, передумала. Возникла неловкая пауза, во время которой Мику стремительно подобрала листок, на котором было написано окончание песни, и попыталась обойти застывшую в дверях блондинку.       Рин не шелохнулась, с издевкой наблюдая, как Мику пытается протиснуться в коридор и при этом не задеть ее. В конечном счете, девушке это удалось, и она без больших потерь сбежала от мрачно притихшей троицы.       Гакупо переводил взгляд, полный скрытого любопытства и демонстративного безразличия с одной на другую, но ни Рин, ни Гуми, кажется, не собирались нарушать повисшую между ними тишину.       Наконец, он, как бы невзначай, спросил:       – Может быть, расскажете подробней о вашем общем прошлом?       – Не лезь, Камуи! – вскинулась Гуми, слабо ткнув парня кулаком в плечо.       Он только тихо рассмеялся в ответ и бросил колкий взгляд на Рин. Она в ответ уставилась на него подозрительно и едко и продолжала смотреть, пока Гуми не заговорила:       – Между прочим, мы с Мику выступаем первыми. Не пожелаешь удачи, Рин?       – Пожелаю провалиться, – огрызнулась блондинка.       Гакупо оттолкнулся плечами от стены, сделал шаг к Рин и проговорил, обращаясь к Гуми так, словно они находились в комнате вдвоем:       – Ты не говорила, что она такая забавная. Почти милая...       – Фу, Камуи, – Гуми шутливо скривилась, – У тебя есть девушка.       – Которая, кстати говоря, ждет меня уже несколько минут, – встрепенулся парень, – И она наверняка обидится, если я задержусь еще больше.       – Как будто тебя это волнует, – буркнула Гуми, отворачиваясь и закатывая глаза.       – Не делай из меня монстра, – улыбнулся Гакупо, а затем прошествовал мимо Рин, подмигнув ей и изобразив насмешливый полупоклон.       Блондинка тут же посторонилась, пропуская его, и, только когда дверь за ним негромко закрылась, осознала, что осталась с Гуми наедине. Та же просто смотрела на нее, внимательно и выжидающе, словно выискивая что-то в ее лице.       – Он симпатичный, – вдруг проронила она.       Рин смешалась, но постаралась не показать этого, когда переспросила:       – О ком ты говоришь?       – Ну, не о Камуи точно, – Гуми издала короткий едкий смешок, поставив этим в тупик Рин, которая как раз посчитала Гакупо довольно привлекательным.       Секунду Гуми сверлила блондинку насмешливым взором, а затем соизволила пояснить:       – Я говорю о твоем парне. Кайто, кажется?       Рин вскинула голову, и ее глаза зажглись воинственным огнем. Однако уже в следующее мгновение она снова спрятала свои эмоции под хладнокровной, полной пренебрежения маской, и пожала плечами:       – Не думаю, что он все еще мой парень. Но не смей его трогать. Даже смотреть на него не смей.       Гуми лишь рассмеялась в ответ:       – А ты совсем не изменилась, – и вдруг резко, без перехода, серьезно спросила: – Он знает?       Рин вопросительно изогнула бровь, хотя ее сердце пропустило удар, а во рту пересохло от напряжения и волнения. Быстро соскользнув со стола и сделав шаг вперед, Гуми уточнила тихим голосом, зазвучавшим вдруг немного хрипло:       – Он знает о нас?       Блондинка облизнула губы и отрицательно качнула головой, не сводя взгляда с девушки:       – Никто не знает.       – Стоило бы рассказать, – заметила та, медленно двинувшись к Рин.       – Я так не думаю.       Они стояли на расстоянии метра друг от друга, и напряжение повисло в воздухе между ними. Давно пора было уйти, и Рин сама, пожалуй, не смогла бы сказать, почему не сделала этого сразу же после того, как увидела, кто находится в этой комнате. Но она и сейчас продолжала смотреть на Гуми, изучать ее, будто заново, скользить взглядом по лицу, по фигуре, и кривить губы в фальшивой ухмылке.       Прошло, наверное, меньше минуты. Или больше часа – они не знали. Просто в один миг вдруг шагнули навстречу друг другу и слились в поцелуе.       Путаясь дрожащими от нетерпения и возбуждения пальцами в волосах, каждая стремилась прижаться поближе и почти с облегчением вдыхала давно забытый, но такой родной запах. Это было похоже на наваждение, на сон, который не принесет никаких последствий – лишь удовольствие. И удовольствие длилось для них обеих, пока дверь не распахнулась и голос Лена не заставил Рин рухнуть обратно, в реальность:       – Что здесь творится?!       Блондинка резко отпрыгнула от Гуми, которая уже в следующее мгновение начала тихо хихикать, а затем и вовсе громко рассмеялась, переводя взгляд с брата на сестру, которые смотрели друг на друга шокировано и виновато.       – Лен, это не то... – начала Рин, но парень перебил ее, замахав руками:       – Я не хочу ничего знать! – а затем прижал ладони к лицу со стоном: – Просто вырви мне глаза и сотри память, чтобы я больше никогда ничего не видел и не помнил...       – Не буду мешать семейным разборкам, – бросила Гуми, все еще язвительно улыбаясь.       Она дошла до двери, глумливо посмотрела на Лена, который отпрыгнул в сторону, чтобы пропустить ее, и, прежде чем оставить их вдвоем, сказала, не оборачиваясь:       – Мне пора на сцену. Любуйся мной из зала, Рин...