Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Правитель Йотунхейма в который раз удивлялся несгибаемости собственного сына. Доводы и уговоры на него не действовали. Локи всё ещё находился в лазарете под пристальным наблюдением главного лекаря. Его стараниями плодоносящему стало значительно лучше. Сейчас царевич Йотунхейма полулежал на ложе, возле которого примостился ледяной великан. Но трикстер не желал соглашаться с решением, принятым двумя правителями. Политический союз Асгарда и Йотунхейма. Свадьба.       — Нет! — Лафей слышал этот ответ на уговоры уже не в первый раз.       Локи предпочитал отбывать своё наказание дальше или убраться в Йотунхейм немедленно — всё, что угодно, но не брак с Одинсоном. Несмотря на выгодные условия заключения союза, которые вытребовал Лафей, бывший узник не желал «производить на свет наследника Асгарда». Когда правители разных миров пришли к выводу, что свадьба — это единственный вариант, который устраивает обе стороны, сын Одина согласился сразу с решением отца, подтвердив вердикт царя неуверенным кивком. Этот союз ущемлял его права во многом, но выбора в данном вопросе Тору не предоставили. В отличие от Локи, судьба недавнего узника теперь находилась в его собственных руках, и выбор оставался за ним. Лафей потребовал заключения брачного договора, где одним из пунктов предусматривались свободные отношения между супругами, и исключалось исполнение супружеского долга в обязательном порядке.       — Лафей! Позволь мне переговорить с Локи, — вздохнул Один и повернулся от окна к йотунской семье. Всеотец пришёл в лазарет вместе с Лафеем, но объяснения с трикстером оставил исполину.       Великан неохотно уступил место конунгу девятимирья. Локи не смотрел на приёмного отца, он молча ждал, размышляя, как переменчивы порой бывают судьбы.       — Я понимаю, почему ты против этого союза, Локи, — Всеотец склонился над трикстером и погладил его по смоляным волосам, как когда-то в детстве, когда он болел. — Но, если ты откажешься заключить брак, Тора ждёт казнь.       — Что? — зелёные глаза недоверчиво расширились. Теперь Локи, не веря в услышанное, смотрел прямо в лицо приёмного отца, ища подвох.       — Перед законом Асгарда равны все подданные. Тор совершил злодеяние, расплата за которое — смерть. Я не имею права давить на тебя, но прошу подумай о судьбе брата, — с этими словами Один поднялся и вышел, будучи не в силах скрывать увлажнившиеся глаза.       — По-прежнему хочешь отказаться? — поинтересовался Лафей.

ᏜᏜᏜ

      Локи привык принимать обдуманные решения, но долгие размышления в данном вопросе только вредили, а не помогали. Не думая, он подписал бумаги. И с росчерком пера его жизнь переменилась. Лафейсону не только вернули все привилегии — с него пылинки сдували. Все знали о предстоящей свадьбе царевичей, но официально о ней не объявляли. Локи медлил. Да, он подписал все договора и прочие документы, но он не желал принимать свой новый статус, ходя по дворцу мрачнее тучи. Один решил не давить на приёмного сына и дать ему время осознать происходящее. Лафей отбыл в Йотунхейм сразу, как только убедился, что с сыном всё в порядке. Кто был действительно рад союзу двух миров, так это Фригга. Только она угадывала в этом браке перст судьбы, даже несмотря на то, что сами будущие супруги старательно избегали общества друг друга.       Локи стоял возле письменного стола в своих покоях. В его комнате ничего не изменилось. Каждая вещь была на своём месте. Придя сюда впервые после лазарета, трикстер первым делом проверил все тайники. Без магии он и половины не смог открыть, но убедился в их целостности. Достав из одного тайника небольшую шкатулку, Локи выбрал из кучи драгоценностей небольшую диадему работы светлых альвов и сейчас, оценивая, разглядывал её:       — Ове! Распорядись, чтобы мне доставили сладости, только пусть упакуют их. Доложи конунгу, что я сегодня не буду ночевать во дворце, и прикажи заложить для меня колесницу, — маг вертел в длинных пальцах украшение.       Паренёк стоял у двери, вытянувшись по струнке перед своим господином. Молодой энхерий теперь состоял на службе при будущем супруге наследника. Один не только не наказал дерзкого юношу, но и увеличил его жалование втрое, «забыв» при этом взять с него присягу.       — Вы не возьмёте меня с собой? Куда Вы направляетесь, Ваше Высочество? А вдруг Вам станет плохо в дороге? Лекарь не велел мне оставлять Вас одного…       — Ты страж, а не моя нянька! — прошипел царевич, ударив кулаком по столу, отчего юноша подпрыгнул и выскочил за дверь. — Вот ведь наглец, — добавил трикстер, обращаясь к самому себе, слегка растянув губы в улыбке.       Через четверть часа колесница ожидала возничего. Локи, уложив в дорожную сумку сладости и украшение, легко перекинул её через плечо. Он вышел из своих покоев, направляясь по коридору к лестнице. У одной из колон стояла Сиф. Странно, но она была одна:       — Приветствую тебя, будущую матерь наследника! — валькирия отделилась от колонны, подойдя почти вплотную к трикстеру. — Теперь уже можно поздравлять с официальным приобретением власти, или всё же рановато?       Трикстер кинулся на неё, как коршун, мгновенно скрутив валькирию, он приставил к её горлу кинжал:       — Не смей так со мной разговаривать, дрянь! Я предлагал тебе стать моей женщиной, ты могла разделить со мной власть, но ты предпочла предать меня, — зашептал ей на ухо трикстер, проводя лезвием по скуле. Он нежно поцеловал Сиф в пульсирующую венку на шее. Дева замерла, боясь пошевельнуться. — Надеялась занять место на троне рядом с Тором? Теперь, твоими стараниями, это место долго будет занято, дорогая! Убирайся прочь, подлая тварь!       Локи швырнул деву на пол. От злобно сверкнувших ледяных глаз валькирия словно приросла к месту падения, не смея подняться. Она, сидя на полу, наблюдала за удаляющимся силуэтом трикстера.

ᏜᏜᏜ

      Перед небольшим пятиугольным домом с неправильной крышей растянулась рыбацкая сеть, она, словно забор, отгораживала дом от дороги. В уютном дворике пожилая асинья отбеливала сукно в большом чане.       — Сигюн! Посмотри, кто к нам приехал! — женщина вытерла руки о фартук и обняла соскочившего с колесницы Локи.       Девушка с визгом выскочила из дома и повисла на шее у царевича. Он обнял её в ответ, отрывая от земли притянув к себе.       — Как давно тебя не было. Я так боялась за тебя… — прошептала дева, наконец освобождая трикстера из цепких объятий.       Сигюн была несколько моложе Локи. Миловидная дева была красива той чистой и дикой красой, которой наградила её сама природа. Хрупкий стан и малый рост лишь подчёркивали её беззащитность. Нежное, почти детское личико говорило о невинности и доброте девы. Вздорный, дерзкий нрав выдавали разве что кудряшки, стянутые на затылке светлым платком, русыми волнами спадающими почти до пояса.       Здесь его ждали и любили. Среди простолюдинов, в маленьком домике рыбака и ткачихи ему всегда были рады.       — Локи, проказник, неужели всё, что про тебя рассказывали, правда? — с укором строго спросила мать девы. Пожилая асинья знала царевича с детства, когда Сигюн однажды за руку привела того из леса в их деревню. Её единственная дочь собирала ягоды в лесу, когда на неё случайно наткнулся заблудившийся младший сын Одина. Они подружились, пронеся дружбу через века, которая из случайной стала необходимой. Локи безмерно доверял Сигюн, не раз убедившись в её чистоте и искренности. Она была для него той отдушиной добродетели среди лжи и лицемерия, которыми он сам себя окружил, и стеной непонимания со стороны окружающих. Локи смотрел на ткачиху с притворной жалостью:       — Боюсь, что на самом деле было ещё хуже, Рагна, — они, переглянувшись с Сигюн, вместе рассмеялись и, схватившись за руки, помчались по направлению к лесу.

ᏜᏜᏜ

      — Ты видишь его? — спросил Всеотец Хеймдаля, стоя с ним рядом.       — Странно, я вижу его, как в тумане. Он недалеко, в деревне, с той девушкой.       — Сигюн… — протянул Всеотец, задумавшись о чём-то своём. На его плече каркнул Хугин, отрывая царя от раздумий. — Да, — ответил ему Один, погладив вещую птицу по чёрным перьям. — Неуправляемый мальчишка.       Хеймдаль, как всегда, молча наблюдал, как Всеотец, заскочив на коня, поворачивает назад ко дворцу.

ᏜᏜᏜ

      Они расположились на поляне, где однажды встретились. Эта поляна давным-давно стала «только их местом». Сидя на бархатном склоне перед ручьём, друзья поочерёдно делились новостями и воспоминаниями. Изумрудная зелень вокруг постепенно превратилась в тёмный малахит.       — Совсем забыл. Это тебе, — спохватившись, Локи достал из сумки свёрток со сладостями и разложил перед подругой. — Это тоже, — он постарался надеть на голову асиньи диадему в тот момент, когда она уже тянула лакомый кусочек ко рту.       — М-м? Что это? — девушка тут же перехватила украшение и с интересом разглядывала его. Изящный золотой обруч из множества причудливых завитков был перевит нитями бус из хризолита. Камни слезинками красиво свисали с обруча, поблёскивая в темноте, призванные подчеркнуть красоту носившей его. Тронув каждый камушек маленькими пальчиками и налюбовавшись вдоволь, Сигюн вернула украшение на место. — Твои подарки достойны царицы, а не дочери простого рыбака, — улыбнулась она.       — Мои подарки недостаточно хороши для чистейшего на свете создания, — улыбнулся в ответ Локи. Таким трикстера знали лишь два человека: одним была его приёмная мать, вторым — подруга, уплетавшая привезённые сладости. — Мне нужна твоя помощь, Сигюн. Я хочу забрать тебя во дворец.       — Тебе понадобилась нянька? — бровка на нежном личике изумлённо выгнулась.       — Да нет, одна у меня уже имеется, — усмехнулся трикстер, растягиваясь на траве и вспоминая об Ове. — Я задыхаюсь там без тебя.       — Так плюнь на них и перебирайся сюда. Я не хочу уезжать. Что я буду делать там?       — Выслушай меня и постарайся понять, хорошо?       — Я когда-нибудь осуждала тебя? — девушка с укором посмотрела на друга.       Гордец, готовый к покаянию, прикрыл глаза и вдохнул упоительный запах ночной свежести.       — Я жду ребёнка от Тора. Один настаивает, чтобы мы поженились и ребёнок родился, — Локи намеренно скрыл подробности, не смея прикасаться грязью к чистоте.       — У тебя была связь с Тором? — эта новость не укладывалась в голове девушки. Локи кивнул. — Ты любишь его?       — Не знаю, как вообще можно назвать мои чувства к нему. Эта связь была спонтанной…       — Но сейчас ты ждёшь ребёнка, и Один настаивает на браке? — уточнила подруга. Снова кивок. — А что Тор?       — По-моему, он не в восторге, но согласен, — Локи наблюдал за реакцией девы. — Это не моя свадьба с Тором, это союз Асгарда и Йотунхейма.       — Может, тогда Один сам женится на Лафее? — прыснув, спросила дева.       Локи смотрел на неё во все глаза, не понимая её веселья, но уже через минуту от души хохотал вместе с ней.       — Послушай, Локи. Дело не в политике, а в вашем отношении друг к другу. Вы сможете вдвоём усидеть на троне? — весомо пропела подруга, разглаживая складочки платья.       — Ты зришь в корень проблемы. В этом-то я и сомневаюсь! — воскликнул Лафейсон, отчего звонкий голос эхом разнёсся по полутёмной поляне.       — А ты посмотри на это так, словно проблемы нет, — снова верно рассуждала дева. — Ты — мудрый маг, Тор — могучий воин, если вы научитесь править вдвоём, Асгард станет сильнее.       — Как у тебя всё просто, но ты права. Так ты поедешь со мной? — вновь вернулся к разговору царевич и улыбнулся одной из арсенала самых своих очаровательных улыбок, незнающих отказа.       — Золотые чертоги не для меня, — отмахнулась дева, засмеявшись.       — Прошу тебя, Сигюн! Они добьют меня своими презрительными взглядами и колкими шуточками, — проговорил задумчиво Локи бархатным, чуть с хрипотцой голосом.       — Ты боишься? — удивилась юная асинья.       Ночь была тёплой, но в низине возле ручья становилось прохладно. Роса опустилась туманом, покрывая мелкими жемчужинками каждую травинку. В воздухе едва уловимо пахло болотом, отчего лягушки из ручья повылезали на камни, распевая брачные песни. Локи отвернулся:       — Я боюсь сорваться. Кроме того, сейчас я без магии и чувствую себя незащищённым. Мне нужна твоя поддержка, Сигюн. Ну же, решайся! Ты будешь моим официальным советником…       — И подружкой невесты, — снова покатилась асинья.       — Пожалуй, я передумал, — Локи поднялся с примятой травы, одёрнув камзол и вскинув гордо голову. — Идём, а то ты замёрзнешь.       — Не сердись. Ладно, я больше не буду. И я поеду с тобой, — дева поднялась и взяла трикстера под руку. — Мама давно ждёт нас к ужину, идём же, — она потянула друга к дому.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ