НЕЖНЕЕ ВОЛКА ЗВЕРЯ НЕТ ИЛИ АНГЕЛЫ СТУЧАТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО

В мою дверь постучался Ангел, я впустил его без опаски, Здесь не ходят лихие люди - слишком холодно и высоко... Здесь проходят мимо столетья, иногда пробегают сказки... Странный гость присел у порога, зажимая рану рукой.

Тэм Гринхилл «Видение»

***

– ГДЕ НА РЫНКЕ ПРОДАЮТ БЕЛЫХ, с-сэр? – спросила я у первого попавшегося мне на пути продавца живого товара. Грузное тело моего так называемого «собеседника» растеклось под палящими лучами тропического солнца в каком-то весьма шатком, нелепом сооружении, состряпанным из кривых жердей и замусоленных шкур: ни дать ни взять – трон туземного вождя. Но, конечно, никаким вождем даже близко вся эта жалкая смердящая куча не была, хотя наверняка мнила себя таковым, на данный момент, кстати, сотрясаясь от мощного храпа. Таким образом, «сэр», по вполне понятной причине, далеко не сразу среагировал на мой вопрос. Я терпеливо ждала его пробуждения, – а что еще оставалось? – безотчетно изучая хаотичные траектории полета насекомых, которые с назойливым зудением сновали вокруг запрокинутой храпящей головы, несомненно, привлеченные соблазнительным запашком. Надо думать, судя по слезоточивой атмосфере вокруг этого джентльмена, докучливые твари так радостно суетились с совершенно реальной надеждой позавтракать чем-нибудь аппетитным, на их сугубо специфический вкус. Физиономия же утомленного труженика работорговли получалась категорично отгорожена от всего мира насмерть умученной шляпой, которая лишь слегка приглушала переливистые взрыкивания его глотки. Я сама изнемогала от жары. С моих взмокших висков, насыщая шейный платок и, даже, тесный лиф выходного саржевого платья, методично скатывались капельки пота, отдавая дань знойному густому воздуху, окутавшему меня горячо и влажно. – СЭР?! Предусмотрительно прикрыв нос рукой, каюсь, в довольно-таки несвежей перчатке – ну, а что вы хотите, после наших нескончаемых мытарств? – я не смогла отказать себе в удовольствии слегка шлепнуть веером по этому пожухшему истрепанному забралу неопределенного цвета и формы. «Все равно, – резонно подумала я, – определить, кто виновник нападения, этому полумертвому субъекту вряд ли удастся...» Наконец, хвала Иисусу, сей достойный представитель homo sapiens, резко всхлипнув, пошевелился и, прикрыв влажное ротовое отверстие, зиявшее в зарослях жестких рыжих волосков, сладко почмокал синюшными бесформенными губами. Затем торговец, зыбко покачиваясь, принял вертикальное положение. Заплывшие со сна мутные глазки, пилигая, с откровенным подозрением уставились на меня. Тучная муха, которая уже было заползла в его гостеприимно открытый рот, разочарованно, но шустро упорхнула. С минуту мужлан пялился туповатым взглядом, видимо, сосредоточено обследуя содержимое своей черепной коробки на предмет подходящего согласования с нарисовавшимся вдруг странным явлением в моем лице. Я любезно, но настойчиво повторила вопрос. Он хмыкнул, и брови его чуть заметно поползли вверх, по мере того, как этот необремененный чистоплотностью – а, скорее всего, и элементарным разумом – джентльмен смог-таки идентифицировать мою особу своим протухшим сознанием. – Так... Вы хотите белого, миссис? – с большим трудом очнувшись от кисельного забытья, буркнул он наконец, сдвигая стертой рукоятью плети поля своей понурой шляпы, тем самым окончательно явив миру обрюзгшее, бурое от излишков алкоголя и жгучего солнца лицо с засаленным пористым носом, испещренным ниточками лопнувших капилляров. Намертво прилипшие ко лбу сосульки жидких волос, опять же, совсем не облагораживали его внешний вид. И вот сие великолепное создание как-то странно хрюкнуло и, не спеша, отправило в рот брикет табака. – Вот зачем вам эта головная боль, дамочка? – испытывая мое ангельское терпение на прочность, просипел мой, так и не очнувшийся со сна, красавчик. Я поймала себя на мысли, что мне срочно захотелось откашляться вместо него. – Эти долбанные ублюдки слишком хитры и неуправляемы, – неспешно продолжил рассуждать работорговец. – И часто мрут от лихорадки, в здешнем-то климате. – Вообще-то, достопочтимый сэр, мне нужен надсмотрщик. На плантацию, – как можно категоричнее заявила я, что есть силы обмахиваясь веером, с одной стороны, чтобы отогнать от лица амбре, навязчиво атакующее мое чувствительное обоняние, а с другой, дабы работорговец не узрел на лице респектабельной дамы столь явственную печать неумелой лжи.  – Я планировала, что это будет белый. Этакий, знаете ли... верзила. Мощный и выносливый. Надеюсь, на этом рынке можно отыскать подобный экземпляр? Мне нужно. Срочно! Простите, сэр, но я в этих местах проездом к своему поместью Хайнесвилл и весьма спешу. – Выносливый? Ох, я вас умоляю, достойная миссис! Вы, верно, шутите... – не обратив внимания на мой недвусмысленный намек поторопиться, скучающий господин, раз уж он пробудился, явно рассчитывал на занимательную беседу. – Выносливый... это совсем не про белых! Бедные ублюдки и пару лет здесь не протягивают... как бы не были хороши. Я сильнее заработала веером, создавая пламенные вихри прядей, выбившихся в запале из-под моей фешенебельной шляпки. И горестно перевела дыхание в попытке отогнать от себя тошнотворную мысль о том, что мой дорогой муженек – хоть он, несомненно, и относился к категории выносливых – вряд ли больше месяца протянет с его-то «сверхсговорчивым» характером. Прошло чуть больше недели. Надеюсь, у него хватит силы и... воли стиснуть свои упрямые шотландские зубы и дождаться меня... Нас! Вот только пусть попробует не дождаться, просто даже не знаю, что с ним тогда сделаю! От этой мысли слезы почему-то навернулись на глаза. – Ну, вообще-то... выбор здесь совсем невелик, мадам, – мой неторопливый говорун пустил ленивую табачную струю сквозь съеденные зубы. – Сейчас белые в рабство попадают случайно. В основном, шваль всякая, скажу я вам... Пропойцы, бродяги без роду-племени. А иногда – пираты... Лет десять назад, по большей части, это были чертовы шотландские якобиты. Такие же доходяги, прости Господи!.. Еле передвигались после английских тюрем, да путешествия через океан. Почти все помёрли уже... наверное. Особливо те, коим свезло попасть на плантации... Привычно пошарив рукой под сиденьем, торговец извлек полупустую бутыль какого-то мутного пойла и, с невероятной гримасой сделав несколько глубоких глотков, удовлетворенно откинулся на хлипкую спинку. Потом, наконец, как следует откашлялся и тут же смачно выплюнул содержимое своих протухших внутренностей, совершенно не предавая значения крайне брезгливому выражению, вспыхнувшему на моем лице. Я чувствовала, что общаться с данной особью стало выше моих сил, но, видимо, стоило потерпеть еще пару минут ради нужных мне сведений. Внезапно, в голову пришла жгучая мысль, от которой заломило в висках: вряд ли Джейми мог выбирать в данном конкретном случае, и, скорее всего, мой муж сейчас находился во власти похожего паразита. Мне снова захотелось плакать и срочно делать хоть что-нибудь – бежать, искать, спасать, но приходилось стоять и выслушивать разглагольствования этого тошнотворного существа, да еще любезно кивать, натянуто улыбаясь на его самодовольные рассуждения. Хотя мысли мои, само собой, витали далеко отсюда. – Но, учтите, с этими, так называемыми пиратами, – продолжал заботливо поучать словоохотливый торговец, – вообще-то нужно держать ухо востро. Чтоб всегда в цепях были и при охране. Вам, дамочка, – он снова окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом, – вряд ли нужны такие проблемы... Их и покупают-то почти задарма. На рудники там либо на плантации. Но недолго они выдерживают... недолго. – Так вы подскажете, любезный, где их искать? – Да, подскажу. Чего ж... Белыми у нас занимается этот безбожный негодяй – Сигвард. Второй ряд отсюда, за поворотом, миссис... Даже, вроде, у него есть то, что вы ищите. Только, скажу я вам сразу, не покупайтесь на лживые заверения ублюдка. Тот его парень просто животное! Опасный дьявол. Давеча устроил тут пару таких заварушек, что весь рынок ходуном ходил. Пришлось целой толпой его успокаивать, да в цепи заковать. Беда... – В цепи?! Господь! – Да, мадам. Сигвард-придурок уже и не рад, что позарился на дешевизну и купил этого бугая. Убытки одни с этакими строптивыми ублюдками. Лучше и вам не связываться с ними, миссис – все равно в одиночку не справиться. Советую по дружбе – возьмите ниггера. Он вам пятки лизать будет, если прикажете. А белые это так... для форсу, если есть кому за ними присмотреть, да и то, если вам денег не жалко... Часто их покупают... – голос рассказчика доверительно снизился, когда он наклонился в мою сторону, – богатые извращенцы для своих распутных утех. Мир двинулся и стал мягко уходить из-под моих ног – взвинченное воображение услужливо представило, как Джейми заставляют лизать пятки богатому извращенцу, и я побледнела так, что Фергюсу пришлось поддержать меня за локоть. – Да-да… Благодарю… – невпопад пробормотали мои помертвевшие губы и, не помня себя от беспокойства, я, наконец-то, устремилась в указанном направлении, так и не дослушав до конца «философские» бредни торговца о плачевной слабости белой братии перед практичной выносливостью «ниггеров». Иисус твою ж Рузвельт Христос! «Опасный дьявол... устроил пару скандалов... пришлось успокаивать... заковать...» – пульсировало у меня в голове. Это мог быть только Джейми! Я судорожно пыталась проглотить вязкий комок, застрявший в горле. Если уж такой грязный мерзавец охарактеризовал своего, так называемого коллегу, как безбожного негодяя, представляю, что за жуткий тип сейчас владел моим мужем. Мое предчувствие методично вытягивало из меня жилку за жилкой, оставляя в душе леденящую безнадегу. Второй ряд за поворотом... Кажется, здесь. Я лихорадочно окинула взглядом небольшой пыльный дворик. Моему взору открылось жалкое зрелище из десятка грязных, оборванных бедолаг, прикованных за щиколотки к огромному бревну. Парни явно изнемогали от тяжелой духоты тропического зноя, глянцевые от пота, подвяленные до черноты жгучим южным солнцем, невзирая на то, что бревно «заботливо» располагалось под ветхим навесом из парусины и сухих пальмовых листьев. И тут я увидела Джейми. Иисус и все его Апостолы! Несмотря на столь тягостную жару, взамен той радости, которую я ожидала от нашей встречи, мороз пробрал меня до костей. Впрочем, я не сразу и узнала его – настолько он был изуродован. «Господь Всемогущий! Это что ж такое-то! А ведь прошла всего лишь неделя... и полтора чертовых дня! Проклятый шотландец, да неужели нельзя было быть осторожнее! Хотя бы ради меня!» Я незаметно окинула его взглядом, пытаясь не пялиться слишком откровенно, хотя мое сознание отчаянно забарахталось в крайней степени шока: в голове загудело, будто ток в трансформаторной будке, а поле зрения сузилось до небольшого пятачка, фокусом которого были фрагменты его истерзанного тела. Насколько можно было различить в дырах под лохмотьями, плоть вздулась сплошным отеком, кроме всего прочего, вспоротая ссадинами различных размеров и форм. Слипшиеся волосы неопределенного цвета торчали колтунами в разные стороны. Левая половина лица также заплыла багровой подушкой. Скрытый в спекшейся крови глаз, кажется, не открывался вовсе. А другой Джейми даже и не пытался открыть, привалившись к стене сарая в крайнем измождении. Скованный по рукам и ногам, он сидел на самом солнцепеке и практически ни на что не реагировал. Я с содроганием заметила: широкая грудь моего бедного мужа судорожно вздымалась мелкими толчками – дыхание было учащенным и поверхностным. А пот уже не образовывался на его сухой помертвевшей коже. Сердце остро сжалось: это был крайне плохой признак! Видимо, выражение моего лица таки выдало подозрительную заинтересованность, потому что Фергюсу пришлось вновь как следует стиснуть мне локоть – и вовремя – колени мои подкосились. – О! Ддд... Ой! Тетушка! – тем временем, радостно, а затем ошарашенно ойкнул Йен, подпрыгнув от неожиданности, когда ощутил мой основательный щипок, и после, наконец, заметив страшный оскал и кулак, показанный мной исподтишка. Я натужно улыбнулась повернувшимся к нам апатичным лицам невольников, стараясь прикрывать свой нос веером, поскольку зловоние от скукоженных, давно немытых тел стало совсем невыносимым – таким острым, что даже глаза защипало: будто от клетки с медведем в плохом зверинце. Изо всех сил сдерживая себя, я медленно пошла вдоль ряда выставленных на продажу несчастных, как бы внимательно рассматривая каждого. Бедолаги зашевелились и, заученно растягивая беззубые рты в пустых улыбках, явно старались понравиться. Голова моя кружилась, желудок бунтовал, а шум крови в ушах стоял такой, что я практически не слышала звуков вокруг. Фергюс, который услужливо держал зонтик от солнца над моей головой, был наготове. Я не должна была хлопнуться в обморок. Нет. Только не сейчас. Хозяин товара, плотный, раскоряченный мужичок с гнусной крысиной рожей, подскочил ко мне и, услужливо улыбаясь, дополнительно ко всему обдал мое ошалевшее обоняние смрадным дыханием с нотками прогорклой капусты. – Чего бы хотелось миледи? У меня превосходный товар. Один из лучших! – он удовлетворенно цыкнул гнилыми зубами. – Я правильно понимаю, госпоже нужны белые слуги? На всякий случай, я растянула губы в ответной улыбке, по возможности вложив в этот принудительный акт максимум очарования. – Мне нужен надсмотрщик на плантации, любезный сэр, – повторила я свою легенду. – Это должен быть сильный громила, полагаю. Мощный и внушительный. Мне порекомендовали вас. Сказали, что вы ЛУЧШИЙ торговец белым товаром на всем побережье. На мой немудреный комплимент мужичонка довольно осклабился и закивал. – Конечно, конечно, милая леди, всё, что вам будет угодно. Пока мы обменивались вынужденными любезностями, я уже дошла до Джейми и бесцеремонно ткнула в него веером. – О! Похоже, вот то, что мне и нужно! Сколько стоит этот раб, с-сэр? – мой голос звучал довольно внятно, хвала Иисусу. Сама же я чувствовала себя словно в скверном сне, обложенная, вдобавок, звуконепроницаемой ватой. Так, будто я гляжу на все это безобразие со стороны, не в силах проснуться и даже внятно осознать происходящее. Ухающее в каждой клеточке моего тела сердце сжимал тяжкий обруч. Я молила, чтобы мой не в меру воинственный парень был еще достаточно жизнеспособен, чтобы уйти отсюда на своих ногах. Хотя жуткий его вид красноречиво говорил, что вряд ли он сможет. Согласитесь, довольно странно будет выглядеть, если я стану остервенело биться, чтобы купить почти мертвое тело? Джейми, милый, давай, помоги же мне! Тут здоровый глаз Джейми дрогнул – Господи, благодарю!– и даже слегка приоткрылся, демонстрируя некоторую его вменяемость. – О! Этот парень очень дорогой, миледи. Посмотрите, как он силен! Сигвард изо всех сил ущипнул моего мужа за бицепс, видимо пытаясь немного взбодрить безжизненного пленника. На что тот никак не среагировал, окончательно напугав меня степенью своего шока. Мне вдруг захотелось подскочить к нему и начать усиленно тормошить, чтобы понять, каково на данный момент его состояние, но я огромным усилием воли подавила порыв. – Как раз, он очень даже мощный! – угодливый торговец исподволь пнул неподвижное тело в бедро, – Пришлось даже в цепи его заковать, а иначе и трое его не удержат, миледи! – еле осознавала я сквозь мерклый туман в голове. – Сколько? – прервала я эти восторги, пытаясь унять дрожь в губах. – Тридцать пять фунтов. – Сколько?! – глаза мои полезли на лоб. Мы никак не предвидели такой цены. В моем кошельке едва ли набралось около пятнадцати. После отбытия Боннета и его пиратов... «Ты понимаешь, милочка, я не собирался забирать твоего муженька, вообще-то... Но пусть это будет уроком за твое дерзкое поведение и платой за мои убытки из-за твоего... тц-тц-тц... чертовски вздорного характера», – проговорил бандит напоследок и, стиснув мой подбородок нечистыми пальцами, с презрительной ухмылкой сокрушенно поцокал языком, а потом оставил нас на лодке одних, в совершеннейшем смятении, без твердой опоры, каковой всегда был для нас Джейми. Так вот, после отбытия этих грязных мерзавцев, уведших непонятно куда моего драгоценного мужа, я кое-как извлекла из своего ободранного горла почти проглоченное обручальное кольцо, методом, о котором вы, конечно, не захотите услышать... А потом, когда мы добрались до города, заложила его ювелиру за три чертовых фунта.  А потом Йен с Фергюсом пошли играть в таверну и добыли еще дюжину. Это было совсем не густо, но уже кое-что. Хотя, в конце концов, парням пришлось срочно удирать, когда их поймали на шулерстве и немедленно, как водится, собрались обвалять в смоле и перьях. Я прямо-таки помертвела от волнения, пока они не появились в месте нашей условленной встречи, гордо потрясая добытыми монетами – потные, взъерошенные и жутко гогочущие в таком нервном запале, что малыш Йен не в силах был разогнуться. Нашего смертельно раненого пиратами пса Ролло мы пристроили в один из постоялых дворов на попечение сердобольной трактирщицы и ее дочери, заплатив несколько пенсов. Все равно мы ничего не могли больше для него сделать, даже остаться с ним до последних его минут. Йен, припав к лохматой шее, тихо плакал над бессильно вытянувшимся, совсем уже безжизненным телом. Пес даже не поднимал голову и не реагировал на прикосновения. Только его грудная клетка коротко подрагивала от неглубокого дыхания, прерываемого судорожными спазмами и надсадным свистом в угасавших легких. Извини, друг Ролло, но помочь Джейми, конечно, сейчас важнее. Надеюсь, несчастный пес протянет хотя бы пару дней, и мы еще увидим его живым, когда вернемся. Вздохнув, я одела свое самое приличное платье, Фергюс взял мой зонтик, изображая верного лакея, а Йен вытер слезы и потуже заплел непокорные космы. А потом мы решительно отправились на рынок, искать наше потерянное сокровище. Ну, вот и нашли, слава Господу! Но... Иисус твою ж Рузвельт Христос! – как я люблю говаривать иногда. Это оказалось совсем не то, чего мы ожидали! Глядя прямо в острые глазки торговца, я пошла ва-банк, потому что ничего другого больше не оставалось. –  Вы что? Никак ошалели, мистер?! Да этому ублюдку красная цена три пенса в базарный день!  –  Господи, прости меня, Джейми! – Он же едва жив! Вдруг помрет не сегодня-завтра – и пропали мои денежки. Давайте как-нибудь по дешевке! Четыре фунта – и ни пенсом больше! Джейми оторвал голову от стены сарая и, казалось, посмотрел на меня заинтересованно. В его единственном, дееспособном на данный момент глазу промелькнуло вялое удивление. Потом он перевел уже более осознанный взгляд на Фергюса и Йена и, наконец, видимо, понял, что мы – не плод его больного воображения. Лицо славного шотландца еле заметно оживилось, задрожавшие пальцы сжались в кулаки... Я видела, как он нервно потянул носом воздух, и очень надеялась, что у него хватит сейчас сообразительности не признаться каким-то образом в нашем знакомстве. – О, что вы, миледи! Этот рыжий бугай протянет еще не один десяток лет. Вы только посмотрите на него. Да он горы свернет, дайте ему возможность. Он же шотландец! А долбаные шотландцы знаете, какие упертые! – Да уж знаю... – пробормотала я будто про себя, скорчив скептическую физиономию в ответ на «лестные» определения Сигварда. – Эти чертовы ублюдки немало попортили нервов Короне своими мятежными задницами. – Ну, хорошо, согласен, только для вас, прекрасная госпожа – тридцать фунтов и не пенсом меньше! – ЧТО? НЕТ! Вижу, мне предстоит немало проблем с этим экземпляром. Не обессудьте, сэр, но это – кот в мешке, сами понимаете. Тем более, вижу – вы уже пытались его вразумить... и наверняка безуспешно! – на непроницаемом, хвала Господу, лице Джейми промелькнула презрительная ухмылка. – Кроме того, он у вас совсем потерял товарный вид. Нет-нет-нет, сэр. За такой подпорченный и залежалый товар, – Джейми глянул на меня как-то странно... Обиделся он что ли, бестолочь самолюбивая? – можно дать не больше пяти. Так уж и быть. Пять – и по рукам! – подвела я окончательный итог. По тому скептическому взгляду, который бросил на меня мой благоверный, я поняла, что цена вопроса ему совершенно не понравилась. Я слегка пожала плечами, очень надеясь, что торговец в пылу спора не уловил наш опрометчивый обмен взглядами. – Ох, ну что вы, миледи!.. Он очень выносливый. Этот дармоед уже второй день как отказывается от воды и еды – и хоть бы хны. Посмотрите на него внимательно. Да вы на нем пахать сможете! Давайте за двадцать пять. Двадцать пять – хорошая цена за такого прекрасного раба, поверьте! По моему затылку поползли мурашки. Второй день, без воды... на такой изматывающей жаре. Нереально, что он еще жив. Я сжала зубы, с тоской понимая, что такой суммы у меня все равно нет. Придется либо торговаться дальше, либо попытаться отбить Джейми силой, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но даже внешне мой муж выглядел слишком слабым – биться наверняка не сможет. Фергюс еще смог бы повоевать, но Йен – совсем ребенок. Глупо предполагать, что, устроив драку, мы сможем покинуть это людное место без проблем. Наверняка, Джейми уже пытался. Что там давешний работорговец говорил про заварушку, которую шотландец тут устроил? И которую пришлось ликвидировать всем рынком? Тем более, я сразу заметила, около хозяина, ухватившись за огромные кинжалы, стояли гигантскими столбами два чернокожих надсмотрщика. Правда, парни выглядели тоже основательно помятыми: вон у одного голова обмотана окровавленными тряпицами, а у второго – рука на перевязи. Таким образом, шансы вытекали явно не в нашу пользу, и я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться и продолжить решительную борьбу. – Хорошо. Могу дать только семь. Отдаёте за семь или – я ухожу!.. Через пару дней, судя по виду ублюдка, сами будете его закапывать! Если не раньше. Я презрительно хмыкнула, развернулась и... твердо пошла прочь. Фергюс с Йеном, выпучив глаза, растеряно переводили их то на мою гордо удаляющуюся спину – я прямо затылком чувствовала их растерянные взгляды, – то на ошарашенного Джейми, который даже приоткрыл рот в следствии такой моей дерзости. Лицо видавшего виды шотландца окаменело до невозможного предела... – Миледи!.. Миледи!.. Кривоногий торговец – я с облегчением выдохнула – вприпрыжку побежал вслед за мной. Видимо, ему очень хотелось избавиться от неудобного товара, который к тому же, он это прекрасно видел, не сегодня-завтра вообще может стать бесполезным трупом. – Готов уступить его вам за восемнадцать, миледи! Но только в знак восхищения вашей красотой. Вот же манипулятор гадкий! Я тут же ощутила упоительное приближение победы. И еще мысленно поблагодарила привычки моего несносного мужа: видать всем кровушки здесь попил вдосталь не только наш милейший симпатяга-работорговец... Недаром же этот прожженный хмырь так охотно скидывает цену. Думаю, надо постараться сделать мерзавцу приятное. Хм-м... извращенцы говорите? Что ж, будут вам извращенцы!.. Меня захватил азарт художника. Двигаясь как по нотам, я отпустила свое разыгравшееся воображение, постаравшись нажать на самые чувствительные клавиши гнусной работорговской душонки. Изрядно задержав дыхание, я взяла смердящего паразита под локоток и отвела чуть в сторонку, дабы поведать «страшный секрет».

***

Уважаемые читатели! Благодарность автору, хотя бы в виде ЛАЙКОВ, будет совсем не лишняя: большая просьба к вам НЕ СТЕСНЯТСЯ оставлять свои ЛАЙКИ и ОТЗЫВЫ, если понравилась работа.))) Тогда, сами понимаете, вероятность, что у автора будет стимул еще что-нибудь написать, резко повысится… ;) Заранее СПАСИБО!