ЧАСТЬ 2. ВАЖНАЯ ПОКУПКА
16 августа 2021 г., 16:36
***
– ПОСЛУШАЙ, ЛЮБЕЗНЫЙ, – В АЗАРТЕ я даже перешла на ты, чтобы добавить задушевности разговору, – понимаешь... на самом деле, хочу открыть тебе маленькую тайну... этот гхм-м... раб мне нужен совсем даже не на плантации... Как бы тебе это объяснить? Причина в моем несчастном брате. Бедный, бедный братец!.. Только никому не слова, прошу! – Конечно, конечно, миледи. Как пожелаете, – хмырь состроил вынужденную улыбочку, хотя явно не прочь был раздраженно закатить глаза. – Понимаешь, – продолжила я заговорщицки, – у моего братца не все в порядке с головой. Настолько, что приходится держать беднягу взаперти, потому что он всегда очень... очень нервничает и может невзначай забить кого-нибудь до смерти. Поскольку невообразимо силен. Ну, если ты когда-нибудь видел гориллу в ярости, то поймешь, что я имею в виду. А, кроме того, тут такое дело... – для пущей важности, я нарочито оглянулась, якобы не подслушивает ли кто. – В общем, ему нравятся мужчины! Нет представьте, какой пассаж! Да, да... ты правильно меня понял! Именно в этом самом смысле. И, как назло, они должны быть именно белокожие. Это настоящая беда, любезнейший, скажу я вам, потому что приходится находить для него время от времени каких-нибудь доходяг без роду и племени, чтобы успокоить. Вы же понимаете, о чем я? Да еще, ко всему прочему, проблема в том, что бедняги эти недолго протягивают, потому как мой дорогой братец очень уж охоч до этого дела и вообще до всяческих... других развлечений. Конечно, не слишком приятно, когда мы потом забираем от него использованные игрушки, потому как фантазия у него в этом смысле – будь здоров! Но что с него взять – больной человек!.. Торговец слушал меня, не перебивая, и тусклый взгляд его потихоньку оживал. Дотумкал, наконец, зараза. – Так вот, я и решила в этот раз купить кого-нибудь повыносливее, да покрупнее. Глядишь, мой выдумщик-братец не сразу гостинец свой замучает. Поэтому и нужно что-нибудь крепкое. Например, этот парень подойдет. Но, как ты понимаешь, ему все равно скоро помирать, бедняге. Ничего тут не попишешь. Поэтому не могу я отдать за него большую сумму. Тем более, если приглядеться, он у тебя и так уже на ладан дышит. Ну, если положить руку на сердце... Поверь, только из крайнего уважения к твоему нелегкому труду, я готова накинуть еще пару фунтов. Только пару, любезный сэр! Больше не стоит и торговаться. Отдавай за девять! «Да! Я разделаю этого ублюдка!» – подумала я с азартом картежника, ощутившего себя в одном шаге от выигрыша, когда увидела, что глазки торговца воодушевленно заблестели: видимо я задела ту самую струну, и предел его мстительных мечтаний неожиданно оказался достигнут. – Послушай, милочка, – барыга аж вспотел, – я тебя могу понять и даже пойду навстречу, поскольку этот наглый шотландец достал меня просто до невозможности. Буду только рад, если он попадет в столь изысканные условия содержания. Надеюсь, вспомнит меня там добрым словом, песий выродок. Но за девять отдать никак не могу. Сам за двадцать, почитай, купил, да еще на кормешку мерзавцу потратился! Да ты посмотри, посмотри, какой это прекрасный товар?! Нет, а! Крайне выносливый, могу тебя уверить, и терпеливый, к тому же! Что значит, на ладан? Подумаешь, всего-то пару раз вмазали ему мои мерзавцы. Не волнуйся, миледи, заживает на нем все, как на собаке. Отмыть и покормить – и через пару дней опять будет красавéц. Вашему брату понравится – вот увидишь. Тем более братец же не рожу ему будет рассматривать, а совсем даже противоположное место. Не беспокойся, оно у него, как раз, в полном порядке, миссис, несмотря на все его старания. – Пару раз?! – я поперхнулась, взъярившись от ужаса по поводу безмятежного заявления хозяина, сделанного с подозрительным знанием дела, и позволила себе несколько лишних эмоций, малопонятных для непосвященных. – Да ты забил его почти до смерти, ско!.. – тут я опомнилась и, взяв себя в руки, лишь сверкнула в сторону крайне потрепанного пленника сердитым взглядом, – ...рее всего, этот пес не понимает другого языка, кроме плети! Ну что ж, вы правы, любезный хозяин, мой милый братец как раз весьма обожает такие развлечения. Всю шкуру, бывает, у своих хм-м... подопечных искромсает в мелкую тесемку. Думаю, они найдут с вашим долбаным упрямцем общий язык. Жизнь у вас ему еще раем покажется, обещаю! Джейми, скромно потупив взор, сидел у своего сарая, ни жив ни мёртв, в ожидании, чем же закончится моя оживленная беседа с работорговцем, и, слава Богу, не слышал весь этот безумный бред, а то наверняка бы поседел. Даже отсюда я видела, как бешено клокочет в сонной артерии его кровь, побуждая шотландца забыть про боль и слабость, дабы быть в предельной готовности к действию. Грудь Джейми лихорадочно вздымалась, как бы он не пытался сдержать эмоции. Я сама чувствовала тоже самое. – Итак, ты даешь мне гарантию, что он будет вести себя покладисто, любезный? Торговец запнулся на полуслове, и, на удивление, даже смутился где-то в глубинах своей черной души, но потом, так и не моргнув глазом, нагло соврал: – Конечно, моя красавица. Видишь, он уже как шелковый. А если будет ерепениться, посади его на хлеб и воду или взгрей как следует – быстро приведешь в порядок его мозги! Думаю, твой изобретательный братец лучше придумает, что предпринять в таких случаях. – Ладно!.. Моя последняя цена – десять! – слегка скривив рот, как бы с большой неохотой уступила я. – Давай, ни тебе ни мне, красавица, – сойдемся на пятнадцати! Если бы он знал, какой камень свалился в этот момент с моих одеревеневших плеч! Пятнадцать уже было реальной ценой. Я могла ее заплатить! Все вокруг заиграло радужными красками – я готова была прыгать и визжать от радости, но, вместо того, долго и сердито смотрела на услужливого барыгу, будто что-то соображая. – Ну, хорошо.... – наконец, нехотя буркнула я. – Конечно, понимаю, это грабеж, но я готова тебе уступить, лисья твоя морда. Ты меня порядком притомил. Двенадцать! Это мое последнее слово. Или я ухожу! Торговец захихикал и радостно потер руки. – Тринадцать – и по рукам! Отлично, миледи, вы достойный соперник в споре! Пойдемте, оформим купчую на ваше замечательное приобретение, – он заговорщицки мне подмигнул, – контора здесь недалеко, стряпчий все сделает. Я с трудом перевела стиснутое в груди дыхание: – Ладно, будь по-твоему, хитрый ублюдок, – Сигвард еще раз довольно хохотнул, – конечно, я понимаю, как ты меня нагрел! «Черти раздери твою мерзкую душонку!» – я сдула с влажного лба пружинистую прядь, упавшую на него в ходе нашей нелегкой баталии. – Хорошо, идем, пока я не передумала. И, кстати, пока мы ходим, я хочу, чтобы с моего нового ра... гхм-мм... ботника сняли кандалы. – Конечно, конечно, миледи... Не беспокойтесь... Кандалы стоят отдельную сумму и, если они вам без надобности, мы их уберем. Но я все-таки настоятельно рекомендую пока держать его связанным. От греха подальше. Не беспокойтесь, на этот счет, – он предупредительно сшоркнул с окровавленных лохмотьев пленника воображаемые пылинки, – упакуем вашу покупку в лучшем виде, миледи. Оформим специальный презент для вашего братишки! Поверьте, этот парень слишком шустр, чтобы оставить его без подарочных бантиков, – и с наслаждением заржал, видимо сильно обрадованный сделке и своей дурацкой шутке, подхрюкивая и скаля кривые резцы в густом желтом налете. Я тоже хмыкнула, оценив его своеобразное чувство юмора, и бросила взгляд на замершего Джейми, который в тяжком ступоре уставился в одну точку, даже не пытаясь уловить логику в словах остряка-торговца. «Вот уже действительно, самый лучший мой подарок на все времена!» – подумала я, ощущая невообразимую эйфорию и дикую тревогу одновременно – вдруг все внезапно сорвется! – Эй, Дуэйн, подь-ка сюда, – Сигвард щелкнул пальцами одному из негров-надсмотрщиков с перевязанным лбом, – сними с парня кандалы, но свяжи ублюдка покрепче. Не ровен час, опять начнет чудить. Может вам ему клеймо на лоб, миледи, или ухо отсечь, чтобы бежать не вздумал? – А?.. Что?.. Да... – рассеяно пробормотала я, занятая своими мыслями, и подскочила на месте от громкого вопля Фергюса и Йена, которые ошарашено на меня пялились: – ДА?! Джейми тоже испуганно вскинулся – даже заплывший левый глаз его приоткрылся в изумлении. – Да-а... нет! Что вы! Не надо. Это лишнее, сэр. У меня есть свои методы, чтобы убедить этих бунтовщиков слушаться, – проговорила я со злобным нажимом, заставив моих спутников – и явно оторопевшего мужа – выдохнуть с облегчением. – Идемте же, оформим, наконец, бумаги. Я спешу, право! Кивнув головой Фергюсу, чтобы он шел со мной, закономерно опасаясь каких-нибудь непредвиденных обстоятельств при сделке, я последовала за работорговцем. Йен остался присматривать за дядей. Я исподтишка погрозила ему кулаком, чтобы он не смел проявлять излишних чувств, пока мы не выберемся отсюда, осознавая, что все наши усилия могут пойти прахом в любой момент, если торговец вдруг почувствует мою личную заинтересованность... – Дай ему пару глотков виски, чтобы он продержался еще немного, – тихонько шепнула я парню. – Но только спокойно, Йен. Спокойно... Будто ты с ним вообще не знаком. – Не беспокойтесь, тетушка, все сделаю в лучшем виде. Никто не догадается, – серьезно буркнул мне в ответ парнишка, принимая флягу из рук. Удаляясь в сторону конторы, я заметила, как Йен сам сделал глубокий глоток и, как бы между прочим, подставил ее ко рту обессиленного дядюшки, которого уже начинали расковывать чернокожие телохранители Сигварда.***
КОГДА Я ВОЗВРАТИЛАСЬ С БУМАГАМИ, оковы с Джейми уже сняли. Взамен на шею ему накинули петлю. Другой конец этой же веревки туго стянул локти за спиной шотландца так, что любое их перемещение приводило к опасному затягиванию удавки вокруг горла. Это нехитрое приспособление категорически предотвращало, по мнению работорговцев, излишние телодвижения потенциального строптивца и, следовательно, опасности, что взбрендивший раб вдруг нападет на своего господина или убежит, по сути, не оставалось никакой. «Галстук весельчака» – так называлось это устройство в определенных кругах. Иисус твою ж Рузвельт... Несчастный просто, по определению, не мог набедокурить, так как оказывался все время слегка придушенным и, естественно, испытывал массу неудобств, особенно при длительном воздействии сей гуманной штуковины. Бывали случаи, когда связанный таким образом медленно задыхался насмерть при одном неловком движении, если никого не оказывалось рядом, чтобы помочь бедолаге ослабить путы. Надеюсь, мы покинем это жуткое место максимально быстро, и Джейми такая участь не грозит. Чернокожий верзила бесцеремонно подволок наше спотыкающееся сокровище на веревке, сцепленной с таким вот пеньковым ошейником, и сунул свободный конец Фергюсу в руки. Так как сведенные за спиной конечности потихоньку сползали вниз из-за слабости их владельца, веревка опасно натянулась, заставив лицо Джейми неизбежно набрякнуть. На его лбу и шее вздулись вены, и шотландец заметно покраснел от натуги, а его носогубные сладки, наоборот, посинели от недостатка кислорода. Что за... черт! Он и так дышал с большим трудом. Я боялась взглянуть на мужа, догадываясь, каково ему предстать перед нами в таком плачевном виде. Джейми, конечно, заметил, каким напряженным взглядом я украдкой за ним наблюдаю, и смущенно усмехнулся, слегка пожав плечами. При этом брови его смиренно, почитай, философски приподнялись. Я стиснула зубы и попыталась унять тягостное жжение в груди, понимая, что сейчас всё это совсем не важно. Главное – поскорее убраться отсюда, чтобы заняться моим бедовым парнем вплотную. Тем более, хоть мой муж и старался стоять прямо, его тихо покачивало из стороны в сторону – от слабости и обезвоживания. Видно было – только огромная сила воли удерживала Джейми Фрейзера на ногах. И, похоже, Йен все-таки переусердствовал с дозой виски... – Последний совет, миледи: будьте поосторожнее с этим безбашенным психом. Ублюдок только кажется таким слабым, но если за ним не приглядывать, он вмиг вам голову оторвет, – по-отечески напутствовал меня Сигвард, с явным облегчением избавляясь от опасного товара. – В первую очередь, я оторву голову тебе, грязный выродок! – хмуро сверкнул глазами Джейми, заметно пошатываясь из стороны в сторону, потом икнул. – Д-дай только срок!.. Присутствующие ахнули и застыли в шоке. Ой-ей-ей!.. Ну, вот кто его вечно за язык тянет?! Нда-а-а... кажется, затея с виски оказалась не слишком-то здравой!.. По всем статьям это был акт неповиновения. Любого раба за такие речи в адрес свободного гражданина тут же могли вздернуть, не разбирая его ценности и принадлежности хозяину, была бы охота... Теперь охота была у Сигварда – я видела, как зловеще заиграли желваки под острыми скулами, обтянутыми сухой коричневой кожей. Хищные крысиные глазки сверкнули недобрым огнем, когда он, подавая знак своим черным исполинам, угрожающе шагнул к строптивому невольнику. Я замерла в ужасе, не представляя, что мне следует предпринять. Иисус! Ну, вот что теперь?! Своей несдержанностью Джейми вмиг свел на нет все мои усилия. Верные псы Сигварда, сделав охотничью стойку, начали грозно надвигаться с двух сторон, ожидая приказа хозяина. Фергюс незаметно нащупал рукоять своего кинжала, спрятанного под полой камзола. Йен встал рядом с дядей, с отчаянной решимостью тоже ухватившись за дирк. Счет пошел на секунды. Как хозяйка такой вот неуправляемой вещи, я должна была срочно продемонстрировать свои неоспоримые полномочия и поставить распоясавшегося раба на место, прямо на глазах у торговца, явно воспылавшего надеждой на долгожданную и теперь уже вовсе бесплатную для него расправу. Нужно незамедлительно сделать так, чтобы не возникло никаких вопросов, полностью ли я контролирую ситуацию!.. Дьявол! Схватив из рук Фергюса сложенный зонтик, я подскочила к Джейми и многообещающе сунула сей увесистый предмет под нос своему развоевавшемуся парню, так не вовремя – дьявол его задери! – закусившему удила. – А ну... заткни свою пасть, грязный пес! Или пожалеешь у меня сейчас! Джейми снова икнул с великим сомнением. Я обворожительно улыбнулась Сигварду. – Простите его, сэр. Этот наглый ублюдок наверняка раскрыл рот, не подумав!.. Он еще не знает, чертяга, с кем связался! Вам не следует беспокоиться, любезный, вы же знаете, по приезде домой, мой дорогой братец займется им основательно. Так, что мерзавцу небо с овчинку покажется!.. – елейно пропела я, вовремя напоминая торговцу про его мстительные планы и, прищурившись, одарила взбрыкнувшего прохиндея самым убийственным взглядом из своего гневного арсенала. А его вредная задница получила тяжеленьким зонтиком. На всякий случай. Но его несильное воздействие, к моему удивлению, произвело на пленника неожиданный эффект. Джейми ощутимо передернуло, он болезненно втянул воздух, едва сдержавшись, чтобы не застонать в голос. Бледное лицо шотландца при этом еще более посерело. Ненадолго замерев с широко открытыми глазами, шотландец с видимым усилием взял себя в руки и задушено просипел, глядя прямо перед собой: – Я п-прошу прощения... великодушная г-госпожа!.. Не сдержался... Нервы. Я различила, как уголок его большого рта отчетливо дернулся в мрачной усмешке, хотя глаза при этом как-то подозрительно покраснели. Признаться, мне так и хотелось с укоризной постучать ему по лбу тем же зонтиком. Обормот! Нервы у него! Как же! Может, мне рассказать про свои нервы, чертов ты шотландец?! Думаю, я тут запросто могла снести своими нервами половину этого мерзкого рынка! Но ведь я же держусь! Правда, уже на последнем пределе, благодаря одному не в меру болтливому паразиту. Я быстрее подала знак Фергюсу, так и застывшему в боевой стойке. «Давайте-ка, друзья мои, срочно убираться отсюда, пока все наши усилия не пошли прахом из-за некоторых упрямцев!» И, стараясь не оборачиваться, гордо прошествовала вдоль рядов к выходу. Как только мы скрылись в толпе с глаз Сигварда и его церберов, Джейми, до сих пор державшийся довольно-таки сносно, стал потихоньку оседать. Фергюс быстро резанул дирком удавку, и они с Йеном, подхватив лэрда с двух сторон под локти, стремительно поволокли его обмякшее тело к выходу, мало обращая внимания на полузадушенные хрипы, охи-вздохи раненого. Взгляд Джейми быстро терял ясность, а голова безжизненно запрокидывалась. Я едва успевала за процессией, но все же мне удалось на пару минут задержаться возле аптечного лотка, где на оставшиеся деньги я купила: хороший кусок мыла, мочалку и, немного поразмыслив, чемеричной воды и репейного масла от паразитов, а так же чудодейственного яблочного уксуса. И, для полного комплекта, полгаллона свежего козьего молока. Одного взгляда на Джейми было достаточно, чтобы понять – все эти вещи сейчас являются для него предметами первой необходимости. Когда я подбежала к нашей специально нанятой повозке, стоявшей под присмотром трактирщика во дворе ближайшей таверны, Фергюс уже разрезал оставшиеся веревки, и они, вдвоем с Йеном, осторожно укладывали окончательно потерявшего сознание Джейми на покрытую одеялом солому. Йен пытался напоить дядю, раздирая его спекшиеся губы и впихивая туда горлышко фляжки с водой. Я тоже влезла на подводу, ощущая, как руки и ноги мои – вместе с каждой ниточкой души – дрожат от схлынувшего с меня гигантского напряжения. Но я изо всех сил пыталась справиться с этой неуместной трясучкой – благо, теперь можно было забыть обо всех невзгодах и, наконец, действовать так, как я это умела, применяя свои навыки врача. Первым делом, я забрала у Йена флягу и, порывшись в вещах, насыпала туда немного соли, сахара и налила глоток уксуса – по моему опыту, эта смесь является прекрасным пероральным средством от обезвоживания. Потом вернула ее пареньку: – Йен, мальчик мой, будь осторожнее с этим. Давай воду понемногу. Несколько глотков каждые 5-10 минут. А то его может вырвать... Думаю, ребята, вблизи от рынка нам опасно оставаться, во избежание нежелательных вопросов. Могут поползти слухи. Не хотелось бы воевать со всеми работорговцами в округе, мало ли, как они среагируют на наш маленький обман. Фергюс, милый, скорее едем подальше отсюда. И в стороне от городка, сверни к какому-нибудь чистому ручью. Джейми нужно срочно помыть, накормить и заняться его… – я окинула тело мужа оценивающим взглядом, но не смогла подобрать другого слова, – ранениями. – Хорошо, миледи. Помню, тут недалеко было одно приятное местечко для отдыха. Мы там останавливались в прошлый раз, по дороге сюда. Думаю, через часок-другой мы там будем. И мы затряслись по каменистой дороге. Прислонившись спиной к борту повозки, я положила голову Джейми себе на колени и, бережно прижимая ее к животу, как большую хрупкую драгоценность, – судя по всему, не исключено сотрясение! – старалась оградить от резких толчков и ударов при тряске. Чтобы не терять времени, я смочила тряпицу в воде с уксусом и приложила к зверским отекам на его лице. Боже мой! Даже мне, давно привыкшей к увечьям, на Джейми было страшно смотреть. Мало того, что половина лица заплыла, словно у китайского божка, а нос явно снова был сломан, брови и скулы глубоко рассечены в нескольких местах и до сих пор кровоточили. А вместо рта – Иисус! – спекшаяся рана, которая вновь начинала рваться и кровить, когда он хоть немного двигал губами. Его тело, которое проглядывало в распластанных ошметках рубашки, не поддавалось никакому описанию. Несомненно, без переломов ребер тут не обошлось... А синяки и рубцы на вид были и застарелые, и совсем еще свежие. Видимо, ему доставалось как следует в течении до-олгого времени. Возможно, начиная с того самого момента, когда он попал как раз в лапы к работорговцам, которые наверняка пытались добиться хоть какой-то покорности от моего неистового шотландца. Сжав губы, я горестно хмыкнула. Что ж, надо отдать должное его вредной заднице, усмирить её было совсем даже непросто. Наверное, практически невозможно, судя по крайне потрепанному виду её владельца... И цена вопроса тут не имела особого значения. Наконец, раствор, по капле настойчиво вливаемый Йеном, возымела свое действие. Джейми приоткрыл здоровый глаз и, разлепив губы, не слишком внятно пробормотал: – Саксоночка... Я что?.. Умираю?.. – ЧТО? ПОЧЕМУ? – я уставилась на него с ужасом. – – Ну-у... у тебя такое лицо, девочка моя... будто я одной ногой уже на небесах... – он хохотнул, при этом слегка скривившись от сотрясения тела. – Не делай так, пожалуйста, а то мне становится страшно. Вряд ли мне приходится рассчитывать... на небесную благодать... с моими-то грехами... А я еще не успел их отмолить. – Не выдумывай! – я поджала губы, чтобы за досадой скрыть крайнее смятение. – Ничего ты не умираешь! Скоро мы остановимся где-нибудь, и я залечу все твои болячки, будь спокоен. – О!.. Вот ЭТО, поверь, меня и пугает больше всего. Я с легким усилием прижала его голову к груди. Но этого хватило, чтобы он охнул и жалобно закряхтел. – Саксоночка... будь милосердна... прошу... Я понимаю, что ты рада меня видеть, но – черт! – не надо так сильно меня тискать. На мне, похоже, целой шкуры вообще не осталось... – Ну... ты для этого хорошо постарался, мой любитель l'aventure sur le cul, – грубовато ответила я, легонько поглаживая кончиками пальцев его по относительно здоровой щеке. Из глаз моих сами собой текли слезы, освобождая меня от невероятного напряжения последних дней... Вообще-то, я готова была обнимать и тормошить его изо всех сил от радости и восторга, если бы не боялась причинить боль израненному телу. Взамен, я склонилась к самому его лбу и, пока мы ехали, тихонько нашептывала ему всяческую трогательную чепуху, осторожно целуя пораненную кожу легкими прикосновениями губ. В то время как слезы мои едкими каплями стекали на его разбитое лицо. – Иисус! Какое же счастье, что мы нашли тебя... Ты, наверное, думал, мой дорогой, что мы не станем тебя искать, раз дал повод этим ублюдкам так изувечить себя. Джейми слабо усмехнулся, с трудом шевеля разбитыми губами, отчего слова его звучали не слишком внятно. – Наоборот. Если бы я не довел себя до такой бесполезности, я бы давно уже прохлаждался на какой-нибудь о-очень далекой плантации. И вряд ли вы меня бы там нашли... в ближайшие десять лет, – он немного помолчал и, сделав пару глотков из фляжки, услужливо подставленной Йеном, еле слышно добавил: – А учитывая то обстоятельство, что рабом я становиться не собирался... то вряд ли нашли вообще... Тут уж я не смогла сдержаться. Вся горечь и страх долгих переживаний прорвались наружу. – Что ты такое говоришь, Джеймс Фрейзер! – я изо всех сил прижалась к его лбу своей мокрой щекой, – Как ты можешь такое говорить? Ведь я чуть с ума не сошла, пока мы искали тебя. Ты обязан был выжить ради меня! Ради нас... – поправилась я, взглянув на Йена. Тот закивал радостно, словно китайский болванчик, и снова протянул фляжку ко рту дяди. Джейми глотнул воды, улыбнулся мне и даже слегка хохотнул. Хотя смех его прозвучал как застарелый кашель. – Ну... тебе не за что на меня сердиться... Саксоночка... Поверь, я очень старался... насколько это было возможно в таких условиях... – прошептал он. Потом помолчав, вдруг покосился на меня подозрительно: – Мне вот очень интересно... и за сколько ты... меня купила, девочка? Дорого я... стоил вообще-то? – Конечно, дорого, родной, даже не сомневайся! – я слегка усмехнулась над его болезненным самомнением. – Поверь, ты стоил... все наше состояние на данный момент. – А. Ну, хорошо тогда... После такого долгого разговора, Джейми выдохнул с тяжким хрипом. Глаза его закатились, и он снова задремал, обессиленный.
