НЕЖНЕЕ ВОЛКА ЗВЕРЯ НЕТ ИЛИ АНГЕЛЫ СТУЧАТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО

***

– ВОТ ТОГДА-ТО МЕНЯ И ОТМУТУЗИЛИ хорошенько, Саксоночка. Наверное, долго пинали, пока я был без сознания. Но я этого совсем не помню. Только, когда я очнулся, то уже не ощущал ни рук, ни ног, и все мои бренные на тот момент останки чувствовали себя как добрая телячья отбивная, – он усмехнулся невесело. – Господь, Джейми! – Да, уж... Этот мерзавец, Сигвард, все-таки решил прижать меня основательно. Потерять та-а-акого клиента... деньги... Этого он мне простить не мог. Подвесил на самом солнцепеке в чем мать родила, дескать, в назидание остальным и... велел не давать ни воды, ни еды... пока я не сделаюсь как шелковый. То есть, не буду молить о пощаде. Это он так сказал. Да еще раз отстегал меня своим хлыстом, дурья башка. Думал, удивит этим. Черт... – Джейми двинул плечом и слегка поморщился. – Но в этот раз я был так зол, что он мог с меня всю шкуру содрать, я бы даже не пискнул. – Твоя шкура, как у носорога, ее уже ничего не проймет, – грустно констатировала я, приглаживая пальцами пряди его волос, – но и мозгов, к сожалению, как у него – никакой осторожности – прешь напролом! Я не знала, смеяться мне от радости, что он, несмотря ни на что, остался жив или плакать над его злоключениями и избитым телом. – Не знаю, кто такой этот «носорог», Саксоночка. Тебе лучше знать, раз ты подыскиваешь мне такие нелепые названия. – Это такое огромное, но очень бестолковое чудище с рогом на носу. А если оно разозлится, то запросто может перевернуть пару таких телег как наша, в один присест. Бывало, если бросается, то с размаха машины переворачивает, а они не маленькие. В общем, похож на небольшой танк. – «Машина»... «танк»... спасибо, разъяснила, все стало гораздо понятнее, – содрогнулся от смеха Джейми. – Хотя «чудище» и «бестолковый» несколько проясняют картину. – Господи, как же ты все-таки умудрился выжить, чудище мое бестолковое? – я тихонько разгладила кончиками пальцев морщинку между его бровями. – Неужели ты все же пересилил свое вселенское упрямство и стал молить о пощаде? Джейми помолчал, потом скрипнул зубами и грустно выдохнул. – Мне пришлось, Саксоночка... Мне пришлось...

***

ВТОРОЙ ДЕНЬ ОН ЖАРИЛСЯ на столбе, распятый в цепях за кисти рук, и чувствовал, как палящее солнце выжигает его внутренности. Сказать, что он хотел пить, это было бы не слишком верно. Он отдал бы всё за глоток воды, пожалуй. Точно. Даже свой щепетильный зад, черт бы его побрал. Джейми рассмеялся бы в тоскливом бессилии, если б мог. Иисус, неужели этот бред правда возникает в его голове? Воистину, мозг совсем сварился в этом безжалостном пекле... Солнце проникало всюду, беспощадное, неотвратимое, вонзаясь в его темя кипящей смолой, забирая остатки сил и здравомыслия. Кроме того, не в меру дотошные мухи облюбовали его ободранное тело, приняв, видимо, за тушу коровы, подвешенной в лавке мясника, и изводили своей мерзкой назойливостью: роились над ним с иступляющим зудением, кусали оголенные раны, лезли в глаза, липли к окровавленным губам. Он пробовал отрешиться от этой пытки, но непрерывно щекочущие лапки надоедливых тварей и их острые укусы сводили с ума. Пытаясь хоть немного избавить себя от этой напасти, он безуспешно бился в своих оковах, пока совсем не ослаб. «Да-а... Иисус, – в отчаянии думал он, – не слишком-то легкая была у тебя смерть...» Мозг кипел, спекшиеся в крови губы упрямо сжимались, и желанный конец, он чувствовал, подступил совсем близко. «Клэр, девочка, прости меня. Я оплошал...» – пыхнула в мерклом сознании последняя трезвая мысль, и Джейми провалился в вязкое, спасительное беспамятство...

***

– ЭЙ, ЧУДИК! ПЕЙ, ДАВАЙ, живо! Некогда мне здесь с тобой! – Что? – Джейми с трудом разлепил опухшие веки, когда капли воды брызнули в его горящее от жара лицо. Чумазая сосредоточенная мордашка каким-то образом находилась прямо перед глазами. Девчонка протягивала к его рту плошку с водой, настырно пытаясь пальцами оттянуть присохшую нижнюю губу. В глазах ее застыла хмурая озабоченность. – Пей, давай, черт, пока кто-нибудь не увидел! Джейми с трудом разжал сведенные судорогой челюсти, почти не ощущая, как влага течет по шершавому, словно песчаная сушь, языку. – Еще... прошу... – Сейчас, погоди. Она исчезла из поля его зрения, потом внезапно возникла с новой порцией. – Пей, бестолочь! – девчонка нервничала и, кажется, от этого злилась. – Ты как здесь? – невнятно прошептал он, плохо соображая, где он сам, вообще, и по какой причине: рук он не чувствовал вовсе, ноги отказывались его держать. Кровавый Бог! Вокруг стояла темнота, и прикосновение ночной прохлады морозно овевало его сожженную солнцем кожу. От такого контраста его начало лихорадить. – Какая тебе разница! Ладно, пошла я, пока не хватились, попозже еще воды принесу. А может поесть, если удастся... заработать. Ты, давай, держись, парень. Не сдавайся, – серьезная физиономия приблизилась так, что Джейми различил веснушки на ее перепачканном на носу, а опаловые глаза странно сверкнули в лунном свете. – Может быть, что-то произойдет, и ты выкарабкаешься. Такое часто бывает, поверь! Она ободряюще хлопнула его по плечу, потом спрыгнула с ящика, который подставляла, чтобы дотянуться до его лица и, потащив его за собой, растворилась в густом сумраке. Боже! Теперь его изводил холод, а еще онемевшие конечности, которые Джейми упрямо пытался разминать, чтобы отогнать изматывающее чувство боли, жажды и тоскливого одиночества. Хотя влитая девчонкой вода возымела свое действие. Ему стало немного лучше. По крайней мере, теперь он мог устоять на ногах. «Держись! Не сдавайся!» – как молитва крутились в голове ее слова. Джейми выпрямил колени и снова сжал челюсти: ну, ладно, долбаные ублюдки, не дождетесь! Он еще поборется! Она пришла, как и обещала – на рассвете. Влила опять порцию воды в стиснутый рот, скормила подсохшую лепешку. – Еще воды? Сейчас, принесу... подожди. Губы его чуть дернулись в усмешке. – Я вроде... никуда... не тороплюсь... – Да, хватит тебе болтать, придурок хренов! – прошипела она, словно маленький злобный хорек. – Лучше побереги силы. – Благослови тебя Бог, девочка... Ее угрюмое личико презрительно скривилась, демонстрируя отвращение. – Нечего меня своим сраным Богом благословлять! Нету его, понятно! И не надо мне тут втирать эти сказки. – Ладно, как скажешь... Как зовут-то тебя, странное создание? – Это я-то странное?! Кто б говорил, а! Чудик, висящий на цепях, за то, что не умеет держать свой язык в зубах. – За зубами... малышка... – Да без разницы... Еще пить будешь? – Буду. Спасибо. – Ладно. Спасибо потом скажешь... Не болтай много! Он закрыл глаза, действительно чувствуя, как этот недолгий диалог значительно отнимает его силы и даже на секунды провалился – оказывается, можно спать вот так, стоя – в короткую дремоту, без чувств и сновидений. Очнулся он от приглушенного пыхтения и гневного взрыкивания: – Отпусти! Грязный ублюдок! Я сейчас просто убью тебя! Клянусь! – Ах ты, тварь мелкая, быстро говори мне, через какую дыру ты вылезла во двор. Бежать хотела? Вшивая шлюха! Сигвард, вышедший во двор отлить, видимо, был привлечен каким-то непонятными шорохами и голосами, раздававшимися слишком гулко в густом туманном воздухе. И теперь он держал за ворот хлипкой рубахи виновницу беспорядков, которая вырывалась, брызгая слюной и изрыгая проклятья с виртуозностью прожженного головореза. Но тут торговец заметил перевернутую плошку с мокрым пятном вокруг и, вглядываясь в подвешенную фигуру шотландца, бледно-серую в рассветном сумраке, что-то внезапно сообразил. – Ах, вот оно что! Нарушила мой приказ, тварь! Поила его?! Ну, все! Даже мое ангельское терпение лопнуло! Эй, шотландец! – слова его зычно разносились над окрестными лачугами. – Смотри сюда, живо! Сейчас запорю твою никчемную подружку до смерти, и это будет твоя вина! Работорговец с силой намотал подол девчонки на свой кулак и, приподняв ее над землей, почти лишил способности двигаться. Другой рукой он, не сводя с Джейми внимательного взгляда, достал из сапога свой хлыст... И тут пленник мгновенно вышел из тяжкого оцепенения и встрепенулся ошалело, потому как от испуга его прожгло аж до мурашек – предрассветный воздух прорезал дикий рев. Это Сигвард, неистово завывая, крутился волчком, пытаясь отодрать от себя маленькое свирепое отродье. Девчонка, извернувшись каким-то невероятным образом, впилась зубами в зад работорговца и, похоже, отпускать не собиралась, несмотря на все судорожные рывки и тумаки, которые в ярости щедро сыпались на ее костлявое тельце. Ирландец, в отчаянной попытке хоть как-то избавиться от дикой боли, все-таки на краткий миг выпустил ее одежонку. Почувствовав неожиданную свободу, пигалица, не растерявшись, в ту же секунду нырнула ему под руку и стремглав ринулась к выходу со двора. К сожалению, уйти далеко ей не удалось. Прибежавший на вопль телохранитель внезапно возник перед девчонкой из плотной пелены тумана, и та с разгона врезалась ему в живот. Перехватив беглянку за шиворот, раб подтащил ее обратно, к озверевшему вконец хозяину. Тощее создание болталась в руках здоровенного негра как марионетка, но только марионетка эта не выглядела безвольной куклой, а скорее походила на взбесившегося маленького хищника. Она моталась из стороны в сторону, рычала, пыхтела, шипела, вертелась, пытаясь его цапнуть, брыкалась, плевалась и молотила кулаками в железный бок слегка оторопевшего гиганта. Надсмотрщик облегченно вручил это яростно извивающееся существо Сигварду. Работорговец схватил девицу за волосы и, стараясь держать подальше от себя, решительно отбросил хлыст и выхватил из ножен кинжал. Джейми очень не хотелось сдаваться вот так, просто, после всех пыток и мытарств, которые он уже вытерпел, но нож с несомненными намерениями впился в тонкое цыплячье горло. Еще секунда – и он равнодушно чиркнет по хрупкой шейке, навсегда забирая жизнь... Он разлепил ссохшийся рот и торопливо, стараясь не прислушиваться к своему протестующему здравому смыслу, проговорил: – Ладно, Сигвард, отпусти девчонку... Торговец посмотрел на него с интересом и, гадко оскалясь, вдавил острие еще глубже. – Предложи мне что-нибудь взамен, шотландец! Они стояли слишком близко. Джейми видел, как из-под лезвия тонкой струйкой течет кровь, и от этого ворот замызганной рубашонки оросился красными каплями. – Обещаю... буду покладистым и... постараюсь... продаться завтра. Очень постараюсь... хозяин. – Хмм... Вот как? И... насколько постараешься? Раб. Джейми с трудом оторвал от бурно пульсирующей шейки сухой опустевший взгляд и, в упор посмотрев в красные от натуги глазки ирландца, мотнул головой: – Чер-товски. – Надеюсь, твоя деликатная задница не создаст нам в этом особых препятствий. – Н-не... думаю. – Хорошо. Повторяй за мной, – Сигвард поддёрнул девчонку повыше, и нож вонзился сильнее. – Я обещаю продаться завтра, даже если для этого придется раздвинуть свой целомудренный зад. – Обещаю... продаться завтра... даже... если придется раздвинуть... свой зад. – Сам раздвинешь, надеюсь? Даже уговаривать не придется? Джейми закусил губу так, что сухая корка на ней лопнула, и по подбородку заструилась кровь. – Нд-да... – Ладно. Поверю тебе... в последний раз, шотландец. Только учти, если завтра тебя не купят, мои парни сами тебя оприходуют. Ты меня понял? Во все твои непорочные дыры, – Сигвард швырнул шипящую девчонку телохранителю и, приставив нож к груди пленника, тоже как следует надавил, наблюдая внимательно, как кровь течет из пораненной кожи. – А я полюбуюсь на это. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг другу в глаза. И Джейми явственно чувствовал жжение, скользящее по груди к соску, а потом ниже... И отчетливо видел физиономию ирландца, гнусно скалившегося при этом. Потом работорговец прошипел, мелко брызгая слюной пленнику в лицо: – Что, мерзавец, надеюсь, член тебе еще не наскучил? Я ведь могу и укоротить! Ты же понимаешь? Кто мне помешает сделать это, а, Малкольм? Хоть прямо сейчас?.. Одно легкое движение и ты… НИКТО! Джейми понимал, что Сигвард блефует, что просто хочет его напугать, но все равно невольно дернулся, почувствовав холодную сталь под своей мошонкой. Его взгляд на мгновение расфокусировался, в голове полыхнула паника, а по спине пробежали колкие мурашки, отчего все волоски на его теле встали дыбом. – Н-нет... – прошептал он по возможности твердо, хотя с бесконечным отчаянием чувствовал, что сжатое горло совсем не повинуется, – н-нее думаю, что меня купит кто-нибудь после этого... с-сэр. Сигвард, довольный его реакцией, рассмеялся, убрал нож и смачно потрепал оцепеневшего пленника по щеке. – Представь, некоторым извращенцам твой член вовсе и не потребуется. Так бывает, Малькольм. Впрочем, живи пока. Эй вы, выродки черномазые, отцепите его. Шотландец, наконец, готов лизать наши пятки. Ладно, ладно... Не пугайся ты так, – Сигвард снова презрительно хохотнул, сплюнув себе под ноги. – Поберегу твою брезгливость. До завтра! – Эй, вы. В хижину обоих! Шотландца напоите и дайте какой-нибудь еды – он нам еще понадобится живым. Да заковать не забудьте ублюдка! – бросил он, уходя. – И найдите там, через какую дыру эта дрянь вшивая вылезла наружу...