ЧАСТЬ 7. ПОКУПАТЕЛЬ
8 декабря 2018 г., 11:30
***
Я ОПЕШИЛА И СОДРОГНУЛАСЬ. Лицо мое невольно исказилось от отвращения. – Ты съел хлеб, заработанный таким образом, Джейми? – Я съел, – холодно ответил он и отвернулся, глядя куда-то в одному ему ведомую даль. По моим внутренностям вдруг прокатилась лавина огненного жара. Я покраснела до самых корней волос. Как я могла судить его, побывавшего на той стороне? Прошедшего через девять кругов ада? Каждую секунду пребывая под страхом мучительной смерти и унижений, они сошлись, две потерпевшие крушение человеческих крупинки в огромном хаосе безжалостной стихии, пытаясь поддержать друг друга, не дать исчезнуть. Что я могла знать об этом? Как я могла лезть к моему мужу с нравоучениями? Это мне должно быть стыдно. И мне стало. Я облилась горячим потом в страхе, что обидела его своим глупым менторством. – Джейми, милый... Прости... Он молчал. Я положила руку ему на плечо и тихонько качнула. – Джейми... – Понимаешь, я задавался вопросом, почему я его съел, Саксоночка, – тихо проговорил он. – И... я не знаю... правда... Наверное, я не мог не съесть... Ведь это было от чистого сердца. Я представила, как гордый, но потерявший всяческую опору шотландец жует этот заплесневелый, чёрствый кусок. Ест его медленно, молча, в темноте... Хлеб, добытый маленькой грязной шлюшкой... с большим сердцем. Внутри всё сжалось, слезы набрякли и покатились по щекам. – Наверное, я понимаю, Джейми... Я понимаю. Погруженные каждый в свои мысли, мы долго молчали, пока наша повозка тряслась по узкой, увитой какими-то кореньями лесной дороге. Я рассеянно разглядывала густую тропическую растительность вокруг. Сквозь пышные кроны вовсю пробивались знойные лучи утреннего солнца, заставляющие влажный воздух благоухать тягучими ароматами нагретой зелени, сладкой пыльцы и гнили. Наконец, я очнулась и легонько повела пальцем по ободранной щеке моего мужа, стараясь едва касаться. – За что они так избили тебя, милый? Что ты сделал? Джейми вздрогнул, будто вынырнув из глубокого сна, и с силой втянул воздух в легкие. Потом нехотя проговорил: – Это случилось где-то через пару дней, Саксоночка... Когда появился покупатель...***
НАУТРО ДЖЕЙМИ, ИЗМОЖДЕННЫЙ до крайности, привычно выполз во двор, превозмогая слабость и кромешную боль во всем теле. Сидеть было слишком затруднительно. Он растянулся ничком на земле, зарывшись лицом в скрещенные перед собой руки, и заставил себя отрешиться от всего вокруг. Но долго прохлаждаться ему не дали... Сигвард, проходя мимо, крепко пнул башмаком прямо в ребра: – Завтра торги, ублюдок! Если сегодня тебя не купят – пойдешь на торги! Джейми вмиг напрягся, ощущая, как острый страх скручивает живот. Клэр так купила одного несчастного раба – на чертовом аукционе. Она рассказала... торговец делал с парнем... ужасные, унизительные вещи. На потеху довольной публики. Это хорошо, что несчастный в результате достался Клэр – сердобольная женушка его просто отпустила. Ему самому вряд ли так повезет. Джейми сжал челюсти и стал молиться. Аукцион повышал его шансы быть проданным, если только... он не будет выглядеть совершенно непригодным для покупки. Значит, надо постараться... Но ему даже не пришлось ничего предпринимать... Кажется, в таком далеком свободном мире было воскресенье, поэтому с утра на рынке прохаживалось довольно много людей. Почтенная – и не очень – публика торопилась сделать все свои дела до полуденной жары. Покупатели шли мимо рабов, чиркая по ним небрежными взглядами, словно по кучке непримечательных отбросов. Лишь изредка кто-то задерживался, присматриваясь к товару более внимательно. В основном, правда, интересовались чернокожими. В результате, купили пару самых молодых и выносливых, но белый товар – эти непривычные к климату доходяги, завшивевшие и измученные – мало кого прельщал. Сигвард яростно торговался и был в хорошем настроении, на самом деле, от удачной сделки. Похоже, ублюдку удалось взять хорошую цену. В результате, раззадоренный везением, он набросился на жалкую кучку белых, прикованных особняком, щедро раздавая удары хлыста. – Эй вы, дармоеды! А ну, глядите бодрячком! Иначе на вас совсем нет спроса. Улыбайтесь покупателям! Твари!.. Парни неохотно зашевелились – а что им еще оставалось? – и попробовали изобразить счастливые улыбки, больше напоминающие вымученный оскал. Джейми, получив свою порцию пинков и ударов, нехотя сел. Вид у него, понятно, получался не самый презентабельный. – А ну! Улыбайся, засранец! Радостно! Сигвард стеганул его по лицу плоским концом хлыста. Щека вспыхнула и загорелась. Да так, что аж глаз заслезился. Шотландец стиснул зубы и бросил на торговца предостерегающий взгляд. Словно встревоженное животное, когда оно глухо рычит, предупреждая о намерениях. Но осторожность ирландца притупилась от азарта и самодовольства. Работорговец присел и, нагнувшись к самому носу невольника, прошипел: – Сиди и улыбайся! Раб. Невыразительные глаза его, были настолько безжалостны, что становилось действительно страшно, и Джейми на всякий случай опустил веки, пытаясь погасить закипавшую ярость. – То-то же... Еще пара отличных уроков от дядюшки Сигварда, и гадкий упрямый малыш будет как шелковый!.. – насмешливо проскрипел ирландец и крепко потрепал его по горевшей щеке. Только огромным усилием воли Джейми заставил себя не уклониться.***
БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ НАРОД СНОВА потянулся на рынок, рассчитывая, видимо, на послеобеденный спад жары, но его не было... Как, впрочем, и всегда. Духота и зной. А еще влажность. Воздух был густым, вязким и зловонным от запахов рынка, словно кисель из дерьма. Джейми в изнеможении дремал, опершись спиной о бревно, когда тяжелый пинок в бедро заставил его очнуться. – Встать, падаль! Напротив невольника стоял Сигвард, как водится, с одним из надсмотрщиков за спиной. А рядом – слащавого вида джентльмен, одетый не слишком свежо, но при этом довольно броско: в кроваво-красный весткоут, расшитый золоченой тесьмой, и зеленые бархатные бриджи. Обрюзгшие глазки покупателя были небрежно подкрашены, брови насурьмлены, а вымазанное белилами лицо навязчиво нарумянено. На потной губе красовалась искусственная мушка. Что впрочем не вызывало особого удивления, поскольку в мужской моде – среди крупной и мелкой знати – приветствовалось такое нелепое оформление внешности. – Хм-м... Экий верзила!.. Сколько же вы за него хотите, любезный? Джентльмен воззрился на пленника снизу вверх, когда Джейми, гремя цепью, неохотно поднялся. Внушительного роста, потный, грязный и оборванный, он представлял с павлинистым господином отчетливый контраст. – Да, отличный выбор, сэр! Это шотландец. Они такие здоровяки, скажу я вам! Просто пахать можно! – Сигвард, демонстрируя, с размаху саданул раба кулаком по плечу. – Видите, как сталь. Посмотрите! Убедитесь сами, сэр! Он схватил руку покупателя и настойчиво потянул ее к плечу Джейми, заставив пощупать мышцы. Торговец, казалось, не обращал никакого внимания на мрачный блеск, пыхнувших при этом действе из-под прикрытых в бессильном отвращении ресниц. – А зубы? Ну-ка, ты, бестолочь! Открой рот!.. Живо! – ирландец, желая угодить покупателю, до боли сжал челюсть невольника. – Взгляните, сэр! Видите, какие отличные зубы у этого мерзавца! Я купил бы его только для того, чтобы он щелкал мне орехи. Сигвард загоготал, довольный своей шуткой, и опять несильно ударил Джейми по животу рукояткой плети. У ирландского выродка вообще была такая навязчивая манера – шпынять кого-нибудь, проходя мимо. Покупатель нехорошо усмехнулся, внимательно изучая с помощью нечистых пальцев ротовую полость невольника, сжавшегося от омерзения. – Ну, положим, для того, зачем я его беру, зубы мне его без надобности, – он вдруг с неожиданной силой провел большим пальцем по губам Джейми, жестко сминая. – Точно уж не орехи щелкать... – и джентльмен, гнусно осклабившись своими вычерненными пеньками зубов, тут же одобрительно потрепал шотландца по щеке. «Иисус твою ж Рузвельт Христос, Господь наш Всемогущий!» – с ужасом подумал Джейми, похолодев от гадкого предчувствия. Руки его задрожали, и он, стараясь смотреть прямо перед собой, на всякий случай сжал их в кулаки. – А что касается «пахать», то, полагаю, милейший, пашня его будет достаточно гостеприимна, чтобы усладить мой ненасытный плуг. Хе-хе!.. ЧТО?! Джейми почувствовал, как звездочки дурноты замерцали перед глазами, потому что дыхание его вдруг остановилось. – Очень надеюсь, что ты любишь боль, раб! – довольный господин постучал по его по плечу тяжелым набалдашником трости, – потому что я... намерен тебя купить! Он приблизил свое ротовое отверстие к посеревшему лицу шотландца, и Джейми почувствовал, как из глубин этого отвратного павлина разит падалью. – Не сомневайтесь, мистер. Очень хороший выбор! Этот раб просто-таки создан для того, чтобы ему драли зад! Уверяю, вы получите настоящее наслаждение за весьма умеренную плату! И они оба загоготали. – Ну... что ж... хорош... да... хотя и несколько потрепан. Ну, мы это быстро поправим. Не переживай, парень, будешь у меня как сыр в масле кататься, если мы поладим. А мы ведь поладим, да? – проговорил джентльмен и внимательно посмотрел Джейми в глаза, нарочито чувственно проводя вышеупомянутым пальцем по своей напомаженной губе. – Так сколько, говорите, стоит его контракт, милейший? Джейми глотал и глотал, но не мог смягчить жуткий спазм, стиснувший горло. Ему вдруг беспомощно захотелось сказать, что он здесь незаконно, и что его похитили. Только шотландец понимал, что вряд ли из этого выйдет какой-нибудь прок, кроме очередных зверских неприятностей от Сигварда. Поэтому он промолчал, предоставив торговцу самому выкручиваться из щекотливой ситуации. – Э-э-э... тут такое дело, милейший. Этот раб, он без контракта... Вы просто платите деньги – и ублюдок ваш. Навсегда. Можете увести его подальше, и у вас будет отличный хм-м... работник. Да! Будет выполнять малейшие ваши прихоти – без проблем! А я забуду, кто его купил и куда увез. Обещаю. Джентльмен слегка приподнял брови, потом лицо его застыло, соображая, в чем тут подвох. – Сколько же он стоит, в таком случае, любезный? – 35 фунтов. – Ого! Дороговато... он ведь может сбежать? Какие гарантии вообще, что он будет покладистым? – Ну-у... я бы не рассчитывал, что он таковым будет, но гарантии всегда одни – как следует присматривать и держать наготове средства, чтобы успокоить самую буйную прыть. Джентльмен похлопал себя тростью по ногам, размышляя, потом одобрительно оскалил трухлявые зубы. – Что ж, в этом пункте я с вами согласен... сэр. Тем более, мои плантации на островах. Вряд ли оттуда сбежишь так просто. И вообще, вы правы! Можно держать поганца на цепи, пока он не образумится и не поймет свою выгоду. Ну так что, парень? Ты же собираешься быть покладистым? И тогда ты будешь моим любимчиком, обещаю. Произнося это, он опять в упор уставился на Джейми, будто пытаясь выведать, что у того на уме и, заодно, дать невольнику ощутить свою непререкаемую власть. Джейми мысленно застонал. На каких-то неведомых островах... В полной власти проклятого содомита! Это сводило к нулю его шансы на возможную встречу с Клэр. Ведь он твердо решил, что никаким насильникам живым более не дастся! Безнадежность отнимала силы. Обычно, в такой напряженный момент, в самых безвыходных ситуациях, вся надежда была на Господа. Но Спаситель, видно, торопиться не собирался... Как водится. – Что-то ты не радостно смотришь, ублюдок? Не нравится мне его взгляд, хозяин! Не мог бы он взирать на меня чуток почтительней? – Да, конечно, мистер, сейчас мы это уладим. Эй, парни! Скамью сюда! Я мигом его вразумлю, уважаемый. После хорошей порки, ублюдок будет вести себя гораздо послушнее. – Ой, нет, погоди. Не сейчас. Пожалуй, накажу его позже... Это слишком важный момент, чтобы вершить его вот так, походя. Пусть он заработает себе достаточно бонусов, чтобы была причина как следует спустить с него шкуру. Непокорность она знаете ли... иногда так раззадоривает!.. – покупатель, будто в какой-то прострации повел своей тростью по телу Джейми, начиная с самых плеч. – Медленно, очень медленно… Удар за ударом… Все сильнее… все жестче… Пока они не начинают визжать. Тут фасонистый господин вдруг мотнул головой, стряхивая с себя очарование видения, и, сладостно усмехаясь, пробормотал: – Уговорили, любезный, я покупаю его. Упакуйте!.. – О, да, сэр, конечно, вы не пожалеете. Вот увидите, этот парень просто образчик непокорности и виртуоз по зарабатыванию бон...усов! – Сигвард обрадованно хохотнул. – Сейчас мы не будем торопиться. У нас, пожалуй, еще будет достаточно времени насладиться обществом друг друга... Так ведь, приятель? – плантатор поддел набалдашником трости Джейми под подбородок, потом озабоченно повернулся к хозяину. – Впрочем, прежде чем оформить сделку, любезный, я бы хотел для начала снять с пробу с этого раба. Должен же я понять, как у нас все пойдет... На один раз это возможно? За отдельную плату, разумеется, хозяин! Ты же не против? – он заинтересовано посмотрел по сторонам. – Есть ли у тебя здесь укромное местечко? И пусть твои бравые парни, – оценивающий взгляд скользнул по мощным фигурам телохранителей, – нагнут его для меня. Мозг действовал отдельно от скукоженного ужасом тела. Джейми поднял голову и твердо взглянул в глаза деловитому господину. – Этот грязный ублюдок сильно ошибается... с-с-эр, – губы его презрительно дернулись. – Я бы не стал надеяться на то, что буду покладистым. Не могу вам этого обещать. НИКОГДА. Думаю, если вы дорожите своей жалкой жизнью, лучше со мной не связываться! Деньги, опять же, только зря потратите. И, после, с мрачной усмешкой смотрел, как подведенные глазки престарелого франта, уже малость посоловевшие в предвкушении, расширяются, превращаясь в огромные блеклые плошки. – Что? ЧТО?!! Сигвард и плантатор замерли в шоке. – Ты что творишь, шотландская образина? Я тебя на ремни порежу! Не обращая внимания на вопли ирландца, Джейми сделал резкий выпад и, схватив джентльмена железной хваткой за рукав, дернул на себя, закручивая руку ему за спину. Потом тихо и внятно прошептал в самое ухо плантатору, пыхтящему, извивающемуся от боли: – Я бы на твоем месте валил отсюда подобру-поздорову, пока цел, с-сэр. Прямо сейчас. Если твоя никчемная содомитская задница тебе еще дорога. И, продемонстрировав, что в данный момент омерзительный павлин полностью в его власти, а он, Джейми, может сделать с ним все, что душе угодно – сломать руку, свернуть шею, придушить и прочее, шотландец со всей своей оставшейся силы толкнул оцепеневшего покупателя прямо в объятия Сигварда. Беспомощными кулями эти хозяева жизни повалились на пыльную землю под едва сдерживаемые смешки рабов. Телохранители остолбенели от неожиданности. Джейми встал в стойку бойца. Эх, ему бы сейчас хоть какой-нибудь завалящий ножик!.. – Ах, ты!.. Долбаная дрянь! – возвопил Сигвард, пытаясь выбраться из-под барахтавшегося на нем джентльмена и предпринять действия по предотвращению беспорядков все же. – Взять его!.. – наконец заорал он, пиная застывших в ступоре надсмотрщиков. Но Джейми уже обуяло то, что он называл пьянящая ярость сражения. Его мозг, распаленный близкой опасностью, вмиг избавился и от отчаяния, и от липкого страха. И заработал как часы. Тело, на удивление, вдруг воспрянуло новыми силами – не иначе, в неотвратимости катастрофы, – и будто стало жить само по себе: молниеносно выстраивало тактику, легко отслеживая действия нападавших, и без промедления использовало нужные боевые приемы, которые всплывали откуда-то из глубин его многолетнего воинского опыта. Через пару секунд один из чернокожих верзил валялся в беспамятстве с разбитой о бревно головой, у второго хрустнула рука, и парень отползал, беспомощно скуля. Зато Сигвард не растерялся. Он проворно выбежал из своего дворика и завопил, призывая на подмогу надсмотрщиков с соседних участков. По негласной договоренности, во время чрезвычайного происшествия все работорговцы готовы были сообща прийти на помощь собрату, справедливо полагая, что им самим это также может понадобиться. Все ж таки рабы – дело непредсказуемое. Мало ли... Поэтому, с соседних мест на зов пострадавшего кинулись, по меньшей мере, с десяток крупных парней. Джейми замер с отчаянной готовностью к своей последней битве. Толпа чернокожих крепышей почти полностью заполонила маленький двор. Но видя смертельную решимость в глазах невольника и громадного окровавленного Дуэйна, тупо трясущего разбитой головой, никто не решался напасть первым. Сигвард и еще пара работорговцев, подбадривая негров ругательствами и ударами хлыстов, все же заставили их двинуться на сбрендившего раба. Если бы он не был прикован, он бы ушел! Ушел, несмотря ни на что, хотя бы пришлось продираться сквозь целую армию. Но сейчас территория его передвижения оставалась резко ограничена длиной цепи. Все равно смысла нет – с привязи ему никуда не деться! И даже если бы он раскидал этот десяток, придут новые... Несмотря на эту смутную здравую мысль, первая партия из трех телохранителей была разметана в один присест. Он никак не мог сладить со своим возбуждением и хотел выплеснуть его с максимальной пользой для себя и предельным ущербом для своих мучителей. Да! Он собирался подороже продать свою жизнь. Прости, Клер!.. Они изменили тактику и навалились на него разом, подминая выдирающееся тело, до хруста в суставах выкручивая руки. Потом что-то резко ударило его по голове, и Джейми провалился в темноту.
