НЕЖНЕЕ ВОЛКА ЗВЕРЯ НЕТ ИЛИ АНГЕЛЫ СТУЧАТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО

***

ПОСЛЕ УЖИНА ДЖЕЙМИ ЗАШЕЛ СЛЕДОМ за мной в нашу комнату на втором этаже трактира и тщательным образом прикрыл за собой дверь. Потом поразмыслил пару секунд и аккуратно задвинул щеколду. Тут я насторожилась и уставилась на мужа с некоторым подозрением, пока он плавно двигался в мою сторону, приглядываясь ко мне с каким-то особым пристрастием. – Сдается, ты мне кое-чего должна, моя Саксоночка. Хмм. О чем это, интересно, он толкует? Я вдруг отчетливо вспомнила наш полушутливый разговор по дороге на рынок. И его намерения насчет моего искупления. Сердце как-то нехорошо дрогнуло. Похоже, он принял всё это всерьез... Н-нда... Вот же черт! – Не-е-ет, не должна! – быстро нашлась я. – Ты проиграл спор. Не прошло и часа тогда, как ты проштрафился, мой упрямый паренек. – Ничего я не проштрафился! – Чего это? Ты ведь убил Сигварда, хотя и обещал не мстить ему. – Ты считаешь, я не должен был? Этот вопрос заставил меня в возмущении открыть рот, и... сразу же закрыть его, потому что ответ был очевиден. – И потом, ты ослушалась меня опять, душа моя. Там... на Черном Пляже. Я поджала губы и скептически приподняла одну бровь. – Ты считаешь, я не должна была? Джейми немного поразмышлял, но озадаченным не выглядел. – Тут не спорю, ты спасла девочку. За это спасибо огромное! От всего сердца. Но изначально – ты ослушалась! И в этом соль. – Знаешь, а я бы, пожалуй, положила на эти весы твое черное вероломство, когда сегодня утром ты бросил меня на рынке. Одну. Вследствие своих гнусных меркантильных соображений! – Меркантильных? – Джейми приподнял одну бровь. – Это была самозащита вообще-то! – Ой, не выдумывай! Я действую чисто в твоих интересах! – губы мои практически дрогнули от обиды. – Все равно, боюсь, что это недостаточно веский аргумент, дорогая: моя задница категорически не готова согласится с помилованием твоей, поскольку пребывает в полном шоке от происходящего. У нее особое мнение по данному вопросу, прости. – Твоя задница могла бы весьма справедливо рассудить, что я спасаю твою чертову жизнь! Так ей и передай! Джейми скривил рот в скептической усмешке и сделал вид, что прислушивается. – Она говорит, что сейчас не может рассуждать справедливо, ввиду того, что ей слегка нездоровится, по вине некоторых безрассудных леди, присутствующих здесь. И еще она полагает, что ее просто зверски зашпиговали ведьминскими снадобьями так, что хоть на стены лезь. А она, вообще-то, уже хочет нормально сидеть! С этими словами он вперился в меня пристально и демонстративно потер свой зад, явно стараясь действовать с чрезвычайной осторожностью. Я отступила к столбику кровати на всякий случай, в легкой панике стремясь прикрыть свои тылы. Хотя понимала, насколько это бесполезный маневр. Как и мои жалкие попытки оправдаться. – И все же это можно назвать компенсацией, полагаю! – прищурилась я упрямо. – Клэр, как ты не понимаешь! – Джейми предпринял очередную попытку меня убедить. – Подумай же как следует! Все наши проблемы часто происходят от того, что в опасной ситуации ты поступаешь неблагонадежно, девочка моя. Пойми ты, наконец, если командир сказал солдату, что он должен стоять в определенном месте, то он должен быть уверен, что солдат выполнит приказ, а не побежит, куда вздумается его левой пятке. Согласись, это несколько нервирует командира и... значительно снижает шансы на благоприятный исход битвы. Скажи мне, что я не прав? Я опять открыла рот, чтобы возразить, но особо возражать было нечего. – То есть, я правильно поняла, командир у нас – ты, так что ли? – в моем тоне прозвучала высшая степень ехидности. – Ну а кто же еще? – И с чего это, позволь спросить? Джейми закатил глаза. Не слишком явно. – Представь, как-то так случилось, что из нас двоих мужчина – я. Теперь пришла моя очередь закатывать глаза. И даже попытаться издать негодующее фыркание. – ХА! И в чем твое преимущество, прости? Это чистой воды шовинизм, позволь заметить! – Преимущество в том, что сейчас я собираюсь как следует надрать одну вздорную безответственную задницу, а ни ты, ни твой этот шови...низм мне помешать никак не сможет. Ведь так? Он вперился в меня своими небесно-синими глазами и, слегка прикусив губу, насмешливо приподнял обе брови. Я с удовлетворением отметила, что при этом мой муж казался несколько напряженным, будто охотник перед опасным зверюгой. – Безответственную? Хм-м. – Да, ты же, надеюсь, вполне осознаешь последствия своих безумных выходок? Или тебе их продемонстрировать? – проклятый шотландец весьма многозначительно скосил глаза вниз. Мое сердце, понятно, дрогнуло, и я сбавила обороты. – Поверь, я очень сожалею, Джейми. Но ведь я уже извинилась. Несколько раз. – Извинилась? Извинилась – это, значит, осознала и больше не будешь. Но что-то я не заметил, чтобы ты приняла хоть что-нибудь к сведению, учитывая последующие события. – Так ты собираешься отомстить мне, чертов ублюдок?! Джейми рассмеялся. – – Ну что ты, девочка моя! Я собираюсь поведать кое-что о справедливости всего лишь. И сделать пару зарубок на твоем прекрасном заду на будущее – о пользе послушания! И сделать пару зарубок на твоем прекрасном заду на будущее – о пользе послушания! Он положил руки на свой широченный ремень, а я инстинктивно прикрыла руками вышеупомянутое место. Потом мы немного постояли друг напротив друга. Джейми выжидающе, а я – возмущенно пыхча с понятной долей негодования. Но я не увидела ни толики сомнения в его глазах: какие бы жалкие попытки отвертеться я не предприняла – порка состоится, недвусмысленно говорил весь его вид. Если я хочу после этого нормально сидеть, то согласиться добровольно было бы наилучшим из вариантов. Моя заработанная в боях мудрость и многолетний опыт отношений с этим... безжалостным аспидом подсказал мне, что покорность здесь не слабость, а временная уступка, продиктованная инстинктом самосохранения. Я поджала губы. – Хорошо, животное. Но ты же не собираешься делать это прямо здесь? Джейми? Я осознала, что сердце мое бешено колотится в груди. – Почему нет? – Ну-у-у, хотя бы потому, что... – я сглотнула и прислушалась к шуму, доносившемуся снизу – из кухни и трапезной, – не думаю, что здешние стены обладают хоть какой-нибудь звукоизоляцией. – И что с того, милая? – Джейми усмехался, засунув большие пальцы за пояс и осторожно обходя меня по кругу, будто необъезженную пугливую лошадь. – Думаешь, люди это не одобрят, а? По их мнению, дорогая, я имею полное право наказывать свою провинившуюся женушку. Когда пожелаю и как пожелаю! – Только попробуй! Джейми слегка хмыкнул так, что не возникало сомнений – он непременно попробует. – И потом, давеча кто-то помниться пообещал мне справедливую компенсацию за мои... хмм... – он пошевелил корпусом и, осторожно приложив ладонь к помятым бокам, слегка сморщился, – временные неудобства у мистера Сигварда, будь он трижды неладен. Или ты... – он прищурился с подозрением, – берешь свои слова назад, девушка? Как тогда нам с этим быть? – Ну... так же как и ты... Прости, но ты обещал... Нет, ты даже клялся, что никогда не тронешь меня пальцем. Никогда! Ты нарушишь свою клятву, солдат?! Джейми замер, будто наткнулся на стену, видимо, всерьез обдумывая мой неоспоримый аргумент, потом пожал плечами. – Ну, не-е-ет... Что ты... Я никогда такого не говорил, Саксоночка! Мои глаза откровенно расширились от такой вопиющей лжи. – Вот как? И что же после этого стоит твое слово, Джейми Фрейзер? – я, завороженная, поворачивалась к нему передом, словно пресловутая избушка на курьих ножках, когда он неумолимо шествовал вокруг меня, подбираясь все ближе. – Я не нарушу слова, заметь! – Что? Как же? Ты мне говорил! – Я? Я разве обещал не бить тебя совсем? Я уставилась на него, потрясенная очередным вероломством этого шотландского варвара. – Насколько я помню – ДА, предатель! – Нет, Клэр! – Нет?! – Ну да. Вспомни, что я сказал. – Хорошо, что ты сказал? – Повторю еще раз, специально для тех, у кого память хм-м... короче собственного носа, – по мере того, как он приближался, словно корабль, идущий правым галсом, но по четко намеченному курсу, пальцы мои нервно впивались в грубую ткань юбки. – Я говорил буквально следующее, красотка моя: если я когда-либо подниму на тебя руку в гневе или озлоблении, да поразит меня священное железо в самое сердце. Так вот, уверяю тебя, клятвы я не нарушу, так как сейчас я не гневаюсь! Я абсолютно спокоен, Саксоночка, представь себе! – Мпфмм... И где ты набрался этой казуистики, парень? У Неда Гоуэна? Мой муж, наконец, подошел слишком близко, и я ощутила его горячее дыхание на своем холодном лбу. – Что ж, учителей, полагаю, было предостаточно. – То есть, ты хочешь сказать, что собираешься выпороть меня совершенно хладнокровно, грязный ты мерзавец. Так? Мой голос резко охрип. – Ну... конечно же нет, душа моя. Совсем даже не хладнокровно, поверь! Думаю, это будет называться воодушевлением... И, может быть, немного – удовлетворением, а так же... – он продолжал смотреть на меня пронзительно своими синими-синими глазами, – слегка – умилением, но, в основном, полагаю... – Удовольствием! – я гордо вздернула дрогнувший подбородок. – Ну... пожалуй, что и так, Саксоночка, хотя, заметь, это ты сказала. А я имел ввиду... – он хмыкнул и осторожно отвел разметавшиеся пряди с моего лица, разглядывая с нежностью, – сожаление. Хотя не стану лукавить, не без определенной доли удовольствия, вероятно. – Так я и знала! – я привстала на цыпочки и, ощутимо покраснев от натуги, прорычала шепотом, до боли сжав кулаки. – Так я и знала, что ты – поганый, мерзкий, злобный извращенец, Джеймс Фрейзер! Джейми удовлетворенно рассмеялся и потянул носом воздух. При этом ноздри его затрепетали. – Определенно. Думаю, меня можно так назвать. Рассказать тебе, душенька, каковы мои намерения сейчас? Я зашипела и дернулась, как следует топнув ногой, но муж крепко держал меня за плечи. – Не имею ни малейшего желания знать это, чертов ублюдок! – Что ж... тебя можно понять, девонька. Хотя я все равно скажу тебе. – НЕТ! – Да. Его приоткрытые губы были совсем близко, когда Джейми тихо прошептал, улыбаясь: – Я прикажу тебе лечь на кровать, Саксоночка... – Не дождешься! – И... высоко задрать свои многочисленные юбки. – Вот еще! – Ты задерешь свое платье так высоко, чтобы твоя прекрасная округлая попка полностью оголилась и выглядывала... словно серединка нежного цветка из пышного вороха лепестков. Такая... совершенно беззащитная и покорная. Он протянул руку и, притиснув меня к себе, с силой сжал упомянутую часть тела сквозь несколько слоев ткани. Очень чувствительно получилось, между прочим. – Ну, уж нет! – я попробовала оттолкнуть Джейми, но с таким же успехом могла бы сдвинуть столетний дуб. Хотя он все-таки вздрогнул. – Ох! Я бы на твоем месте так не усердствовал, милая! У меня ж ребра сломаны, ты помнишь? – Ничего! Зато будешь знать! – фыркнула я, но пыл свой значительно поубавила. Джейми, посмеиваясь, обвел мои стиснутые губы жестким шершавым пальцем. – Но не думаю, что мне это помешает, заметь... Потому что ты безропотно сделаешь это, Клэр. Сама... – вкрадчиво пробормотал он, дополнительно согревая мое пылающее лицо своим жарким дыханием. – И с чего бы мне это делать, позволь спросить? – С того. Мой муж остановился, и я почувствовала, как мои похолодевшие пальцы оказались в его ладони, теплой и твердой. Потом он приподнял мою ослабевшую руку повыше, к самой груди. Я невольно опустила взгляд, чтобы увидеть, как он надевает наше свадебное кольцо мне на безымянный палец. При этом он улыбался и продолжал приговаривать, заглядывая в мои изумленные глаза: – С того, что ты виновата, милая моя женушка, да. По всем статьям!.. – Джейми? КАК? ОТКУДА ты его взял? – Ну-у… Оно определенно было не в том месте, про которое ты говорила. Пришлось провести небольшое расследование. Что ж, сдается мне, дорогая, придется добавить тебе горячих. За ложь. Крыть тут было нечем и я, как всегда, в патовой ситуации, применила свой беспроигрышный прием с умилительным хлопаньем ресницами. – За ма-а-аленькую ложь, дорогой, – и подступила к нему поближе, прижимаясь с благодарностью. – Прости меня, Джейми. – Знаешь, иногда маленькая ложь, порождает бо-ольшие проблемы, как говаривал мой отец, от души надраивая мне задницу. Так что, думаю, сейчас ты, душа моя… – он осторожно подцепил пальцем мой подбородок и тихонько поцеловал меня в уголок губ, – смиренно подложишь подушку себе под бедра. Или, может даже... две, чтобы было повыше, а мне – сподручнее. И безропотно будешь ждать наказания. Я почувствовала, как вожделение охватывает меня, начиная со слабеющих щиколоток, поднимаясь к коленям и выше... Господи Боже! Взгляд Джейми тоже слегка помутился. – И что же будет потом, подлый ты сукин сын? – с понятным любопытством пробормотала я, захваченная занятной картиной. – Ну, не то, чтобы я сделала это так безропотно, вообще-то... Но просто интересно. – Потом? – дыхание Джейми определенно сбилось, а речь теряла ясность. – Потом я выдерну из штанов свой ремень. Отличный такой, кожаный и очень тяжелый... могу тебя уверить... Прикрыв глаза, он снова потянулся своими губами к моим, с готовностью разомкнувшимся ему навстречу. Его истовое желание обожгло и, наполняя меня, мягко потекло внутрь, заискрилось в каждой клеточке тела, а потом, наконец, накрыло потоком томительных вибраций. – И? Что же дальше?.. Джейми?.. – шептала я между поцелуями. – Гхм-м... А? Что «дальше»?.. – он явно собирался с мыслями, – Ах, да... Дальше я прижму тебя к кровати за талию, милая, чтобы воспитательное место не смогло сильно дергаться... – губы шотландца плавно переместились на мою открывшуюся для него шею, – и... воздам ему должное... весьма заслуженное, между прочим… можешь не сомневаться!.. Нарумяню вредину от всей души... пока эти восхитительные... провинившиеся округлости, – он шумно, почти со стоном, выдохнул, и опять стиснул мою филейную часть со всей силы, – не запрыгают от нетерпения, словно круп гарцующей лошадки, и не запылают... ммм... цветом спелых томатов. А ты, моя прелесть, буквально не заверещишь недорезанным поросенком... на весь... на весь... о, Святая Дева Мария!.. трактир. – Охх... – мое сознание рассыпалось, потеряв всякую связь с реальностью, – просто сумасшедший зверинец какой-то получается. – Что ж... набедокурившей попе никогда не бывает сладко. Он судорожно отбросил в сторону мой шейный платок и подверг, наоборот, две моих верхних округлости неистовому нападению, предварительно освободив оные из тисков корсета так, что они радостно выпали в его загребущие руки и теперь вовсю сотрясались от интенсивных воздействий моего распаленного мужа. – Господи... Боже!.. Клэр! – едва проговорил он, чувствительно впиваясь зубами в мои затвердевшие соски. – Как же давно я мечтал об этом! Я окончательно потеряла дыхание, с головой проваливаясь в ошеломляющее ощущение страсти, исходящее от него. – Что? Выпороть меня? – Окх, и это тоже, конечно! Но, больше, вот об этом. Господь и пресвятая Дева Мария! Избави меня Бог все это опять расстегивать! С этими словами, Джейми вдруг мощно рванул мой корсет, и многочисленные крючочки полетели в разные стороны с поношенной ткани. Платье тут же мягко упало к моим ногам, освобождая трепетную плоть на милость такого свирепого завоевателя. – И потом, Джейми? Что потом? – А потом?.. После того как я... основательно отдраю твою дерзкую попку? Что ж, тут я займусь тобой, моя упрямая стервочка! От души. И ты мне не сможешь в этом помешать, даже не надейся! – Займешься? Вот как? Разве… жестокая порка – это был не весь твой злодейский умысел? – Ну уж, определенно, нет! Полагаю, это будет только начало. – Да? И что же ты сделаешь дальше? – каюсь, я была неосмотрительно любопытна. – Что я сделаю? Джейми положил массивную ладонь мне на челюсть и, обхватив подбородок, разом переместил ее на шею, слегка сжимая мое горло – такое хрупкое в его медвежьем захвате – потом скользнул дальше вниз, напористо оглаживая восставшую грудь, горящий вожделением живот и готовые открыться бедра. И там, ниже, смял мягкий бугорок между моих ног так, что я охнула, одновременно прижимая меня нагую, взволнованную к несокрушимой мощи своего тела. Приподнявшись на цыпочки, я крепко обвила руками его шею. – Думаю, дальше... я возьму тебя, Клэр. Со всей, черт возьми, силы, на которую только способен. И буду терзать твою роскошную плоть, пока ты не завопишь в моих руках, словно ополоумевшая слониха. Ведь я совершенно точно не собираюсь быть нежным! – Что ж, план вдохновляющий, хотя и довольно самонадеянный. Так, может, мы не будем зря терять силы, дружок, и перейдем сразу… ко второй части этой захватывающей драмы, раз уж ты выглядишь вполне себе готовым... повелителем безумных слоних, – я впилась дрожащими от нетерпения руками в пряжку обещанного мне ремня и дернула ее на себя, освобождая своего вероятного мучителя от этой чертовски опасной части его обмундирования. – Да и я, кстати, тоже... не прочь повопить сейчас на весь трактир довольной слонихой. По мне так это лучше, чем визжать поросенком. Тебе не кажется? – Однако, не могу сказать, что ты не права, Саксоночка. Это я насчет готовности и... всего остального. Даю тебе слово, любовь моя, что в ближайшие полчаса тебе будет о-очень-очень… ну просто… дьявольски жарко. И, полагаю почему-то, что только одними скучными воплями на всю округу ты не сможешь ограничиться. Я не стала возражать. Тут мой нетерпеливый муж, быстро скинув с себя остатки одежды, легко подхватил меня под бедра и переместил на кровать, сам решительно забираясь сверху. Причем, как ни странно, совсем забыл вдруг про свои покалеченные ребра, бедолага. Надо же, серотонин, бесспорно, творит чудеса! Привычный ко всему потрепанный матрас трактира, от души скрипнув, с готовностью принял наши жаждущие тела в свои добрые хозяйские объятья. Что ж, должна признаться, Джеймс Александр Малкольм Маккензи Фрейзер никогда не нарушал своего слова. Ну, или почти никогда. Храни его Господь за это!

***

Уважаемые читатели! Это конец истории! Ура! Напоминаю, что благодарность автору, хотя бы в виде ЛАЙКОВ, будет совсем не лишняя: большая просьба к вам НЕ СТЕСНЯТСЯ оставлять свои ЛАЙКИ и ОТЗЫВЫ, если понравилась работа.))) Тогда, сами понимаете, вероятность, что у автора будет стимул еще что-нибудь написать, резко повысится… ;) Заранее СПАСИБО!