Ночь и плен

- Раф? Донни вошел в палату с утренними таблетками и немного удивленно остановился в дверях. Его братья крепко спали на одной кровати, и ни один даже не дернулся от звука. Голова Лео покоилась на плече Рафаэля, а тот уткнулся носом в зеленую макушку и хмурился даже во сне. Измотанное и бледное лицо бешеного брата показалось гению чуть посветлевшим, чем накануне, но еще более осунувшимся, словно он не ел неделю. Да вдобавок сорвиголова, вопреки всем наставлениям и увещеваниям, все же отстегнул старшего, предоставив ему полную свободу, что с точки зрения логики было довольно опасно и безрассудно. «Впрочем, когда это его волновало? – Донни поправил очки и подошел к кровати. – Как всегда». - Лео, - он осторожно тронул брата за плечо. – Лео, проснись, пора таблетки выпить. Тот приоткрыл глаза и минуту пристально смотрел на гения, потом кивнул и сел, протягивая руку за стаканом. - Сам хочешь? – Донни даже улыбнулся. – Хорошо. Ты большой молодец. А хочешь, потом принесу тебе завтрак? К его большому удивлению, Леонардо, всегда с восторгом реагировавший на это магическое слово, отрицательно покачал головой. - Виски, - вдруг сказал он. – Вир-р-джиния… Гений чуть не выронил коробку с препаратами от такого заявления. - Что? Ты начал говорить? Лео кивнул и уставился ему в глаза, хмурясь, и с явным усилием повторил два уже произнесенных слова. - Так, - Донни протер очки, стараясь скрыть свое удивление. – Зачем тебе это все понадобилось? Лео, это очень вредно. То, что ты просишь – это плохо, это… это нельзя. Вот. Общаться со старшим братом ему было очень тяжело, и Донни стыдно было себе сознаться, но он старался избегать попыток говорить с Леонардо. Он все же знал своего лидера совсем другим и, в отличие от того же Рафаэля или Майки, не провел с ним достаточно времени в таком вот его состоянии, чтобы привыкнуть и хоть как-то это принять. А говорить командами... Короткими, но понятными фразами, было невыносимо тяжело. Лео же мудрый, почти как Мастер, и такой же сильный, ну как ему «фу» или «нельзя» говорить-то? Лео долго-долго смотрел на Донателло, словно стараясь понять услышанное. В его синих глазах, как в бокале, мешалась целая гамма чувств, прочитать которые гений так и не смог. - Лео плохой, – наконец довольно четко выдал старший брат. – Лео понимает, что плохой. Но Лео просит. Дай виски… много… и сигар-р-реты. Не чтоб быть хор-рошим… нет… надо. Донателло вскинул брови. - Тебе надо? «Господи! А к этому он когда успел пристраститься? Ну не в питомнике же научился курить, и не Раф же дал ему этой отравы? Надеюсь». Старший мотнул головой. - Р-рафу надо… Донни вздохнул, сделав вид, что очень занят протиранием очков. - Ясно, - наконец выдал он. - Знаешь, ты отдохни лучше, а я подумаю про это «надо». Лео кивнул и улегся обратно в кровать, крепко обняв Рафаэля и закрыв глаза. «Надо! – Донни поднялся, забрал бокс из-под таблеток и стакан и направился к выходу. – Вот Рафу надо, а ничего, что это в Научном Центре не приветствуется? Ладно, я потом разберусь».

***

Рафаэль очнулся от вязкой дремы, не принесшей отдыха, но хоть убившей время, перевернулся и глянул в окно, пытаясь сориентироваться во времени. «Сколько ж я продрых? Впрочем, какая разница, торопиться-то некуда теперь уже. На работе меня точно никто не ждет. Дома нет теперь, а мои все тут…» Рука проползла по пустой подушке рядом. «Тут?» Раф перевернул голову и оглядел пустую кровать рядом с собой. «Куда его понесло? Ну что за наказание? И зачем я только отвязал его? Так бы сидел себе тут спокойно…» Он опустил веки, обреченно понимая, что вот даже встать и пойти искать старшего у него сил совершенно нет. Даже просто вылезти из джинс и не валяться на чистой койке в уличных шмотках… даже на это сил нет. Раф вздохнул, подсунул ладонь под голову, почесал затылок и снова задремал. Если Лео решил сбежать, то все равно же решил, что тут уже сделаешь? Может, ему там лучше, или так лучше, или просто лучше… «Да и пусть его… пусть что хочет делает…» Он снова задремал, чувствуя только усталость в разбитом теле и тянущую пустоту в голове, которая даже думать давала через силу.

***

- Раф! Ну, вот почему его имя всегда произносят так настойчиво и требовательно, словно он что-то должен? - Раф! Проснись! Он даже почти привык уже к этому. Раньше Рио так будил, только произносил «Санти, доброе утро!», но интонация вот ни капельки не менялась, а до этого Лео вечно поднимал своим «Раф, пора на тренировку!», а до этого сэнсэй. И всегда все хотели, чтобы он встал в шесть утра в хорошем настроении и тоже желал приятного дня. Ну а теперь-то чего? Он в больничке, на кроватке, спит себе как сурок и никого не трогает. На работу не надо, бежать никуда не надо, тренировок нет. Так почему Донни будит его таким настырным тоном. - Раф! - Я за него, - сорвиголова все же разлепил веки и скосил заспанные глаза на Донателло. – Что? Небо на землю упало? Потоп? - Почти, - гений выглядел встревоженным, что заставило Рафаэля тут же сесть, больно стукнувшись загипсованной ногой об бортик кровати. - Что случилось? Что-то с Мастером? С Майки?.. - С Лео, - вздохнул Донателло. – Ты зачем его отстегнул? «Боги! Ну, нет! Ну, снова с ним что-то не так!» Раф тряхнул головой и сполз с кровати, хватая костыли. - Где он? - В столовой, - Донни поднялся следом. – Я же говорил тебе, что не надо снимать фиксатор, ну почему ты меня не слушаешь никогда? Сморщившись, Рафаэль поковылял к выходу, не удосужившись ответить брату. Сейчас. Сейчас вот дойдет до столовой, позовет Лео и вернется с ним обратно в палату. Ну чего такого-то, ну, наверное, есть старший захотел, он же, как собака, если хочет, то просто со стола утащит и сожрет… только бы плохо не было, только бы не взял того, что ему нельзя есть или чем подавится… только бы… Раф толкнул дверь столовой, уже услышав заполошные крики главной поварихи. - Кыш! Кыш, негодный! Это для Эльзы Андреевны лежало на праздник!! Фу! Брось! Отдай! «Шпроты, что ли, стащил? – Раф оглядел пустые ряды столов и направился на кухню, откуда и раздавались возмущения. – Или селедку под шубой? Ох, горе мое». Он заглянул в кухню, где низенькая полнотелая негритянка, всегда улыбчивая и щедрая Мона, стояла, задрав голову к потолку. Она совершенно не боялась мутантов. Порой Рафаэлю казалось, что Мона вообще ничего не боится, кроме того что у нее подгорит омлет, а мутантов воспринимает как нерадивых, но любимых детей. Так вот эта милая, всегда такая добрая Мона сейчас бегала кругами по кухне, пытаясь поймать Лео, который заскочил на вытяжную трубу, прижимая к себе какой-то кулек, и мотал головой, не желая спускаться и огрызаясь на брошенные в его сторону бумажные полотенца и влажные тряпки. - А вот кто у меня тут такой хороший? – Мона решила сменить тактику, видимо, поняв, что согнать мутанта с трубы не сможет, а добраться туда ей не позволят ни рост, ни комплекция. – Кто у меня такой умница-разумница? Кто лучше всех омлетик кушает на завтрак? Кто у Моночки такой большой молодец? Смотри, тут вот для моего малыша что в мисочке, а? Она коварно сдвинула крышку большой сковородки, показав Лео только приготовленные оладушки. - Иди сюда, слезай, золотко мое, Мона даст тебе оладушки, а ты отдашь ей то, что стащил. Давай, спускайся, у Моны оладушки… Будь хорошим мальчиков, нельзя брать без спроса. И не надо тебе это. Раф не выдержал и засмеялся, слушая эту воркотню и видя, что никакого эффекта она не производит. Лео так и сидел на трубе, внюхиваясь в аппетитный аромат блинчиков, но не желая расставаться со своей добычей. - Мистер Рафаэль! – кухарка обернулась на его голос и всплеснула руками. – Как вы вовремя! Это же Ваш «красный»? Заберите, а? И следите за ним получше! Вы не поверите, он разорил холодильник, и ведь ничегошеньки не взял из того, что они едят! Она уперла руки в бока, увидев, что Лео соскочил на пол и одним прыжком, припадая на сломанную ногу, оказался около Рафа. - Ну что за лапочка, - умилилась негритянка. – Давай Моне сверточек, а Мона тебе - оладушек. Она протянула руку, подманивая Лео, но тот только сердито оскалился на нее и выскользнул за дверь. Раф проводил его глазами и оперся на стену. - Что он у Вас утащил? - Праздничный коньяк, - вздохнула кухарка. – Ну, вот зачем ему? И из моей сумки забрал ментоловые сигареты, представляете? Нет, я все понимаю, но ему это вредно. Вот, возьмите-ка ему и себе на завтрак немного блинчиков и джема. Раф автоматически принял коробку и кивнул. - Такой он хорошенький, - Мона широко улыбнулась ему. – Только худенький. Вы следите, чтобы получше кушал, если что за добавкой приходите. Да Вас и самого подкормить бы… Рафаэль улыбнулся на это и вышел. «Коньяк! Зачем это Лео?» Брата он отыскал в палате, где уже Донни предпринимал попытки отобрать у него украденный пакет. - Лео, отдай немедленно! – гений стоял, уперши руки в бока, чем-то неуловимо напомнив Мону. – Я же сказал тебе, что это плохо! О, Раф! Отлично! Помоги мне. Рафаэль сел на кровать, поставил коробку с блинчиками и скосил глаза на Лео, спрятавшегося за стойку с мониторами. - А с чего кипишь-то? – устало спросил он. – Че такого? Ну, взял что-то… - Раф, он утащил алкоголь и сигареты! – Донателло возмущенно махнул рукой. – Во-первых, это плохо, и он отлично это понимает. Во-вторых, он сказал, что это тебе… Раф, ну какой алкоголь? Рафаэль улыбнулся уголками губ. «Спасибо, Лео, это и верно лучшее сейчас лекарство». - Дон, оставь его в покое, а? – проворчал он. – Ну, что вам, жалко, что ли? Гений постоял минуту, буравя сорвиголову пристальным взглядом, потом махнул рукой и вышел, хлопнув дверью. - Вот и ок, - Рафаэль махнул Лео рукой. – Вылезай давай. Ты просто молодец! Самый хороший. Леонардо забрался на кровать и сел рядом с братом. - Плохой, - возразил он, положив Рафу на колени измятый бумажный пакет. – Не важно. Рафу надо. Лео понимает. Очень надо. - Ты прав, - Рафаэль вытащил пузатую бутылку коньяка и скрутил пробку, приложившись прямо к горлышку. – Ты моя радость! И сигареты захватил? Он засмеялся тихим надорвано-усталым смехом и привалился головой к плечу старшего брата. - Всегда знал, что ты меня лучше всех понимаешь. - Стар-раюсь, - пророкотало у него под ухом. Пальцы брата выволокли из руки Рафа вожделенную бутылку. Лео хлебнул из нее, закашлялся и чуть не уронил. - Не надо, - Рафаэль засмеялся. – Тебе не пойдет на пользу. Он закурил, напрочь игнорируя таблички на стенах палаты, откинул голову назад, устраивая ее на плече Леонардо, и еще раз приложился к бутылке. «Иногда надо, наверное, все же отойти в сторону и просто подождать что будет. Вон Лео сам все понял или почувствовал, сам все достал… надо просто оставить все как есть, и пусть оно куда-то выруливает, а я просто выдохну. Если я тут нужен хоть кому-то еще, то и без меня поймут, что сделать надо… не будут морали читать, а поймут». Рафаэль хлебнул еще виски, чувствуя, как внутри понемногу разжимается стиснутая до самого последнего предела и хруста колец пружина, медленно-медленно, разжимая свои тиски на измочаленных крыльях его огненного мотылька. Алкоголь начал действовать, помогая снять часть установок разума, вколоченных в него чуть ли не ногами и раскаленными корабельными гвоздями. - Лео? – Он поднял глаза в потолок. – А ты сказал, что любишь меня. Это правда?