raise the dead

Бледные пальцы гладят ее по щеке – королева Солнца отворачивается. - Я с тобой. – Ее голос звучит глухо. – Но я не твоя. Не прикасайся. Что-то открывается в ее груди, когда она замечает, как у него дергаются губы. Удовлетворение. Она понимает это не сразу, словно на расстоянии. Впервые в того самого момента, как пронзила ножом сердце Мэла, она улыбается. Алина делает из себя чудовище. Это самое меньшее, чего заслуживает Александр Морозов. И мир, который просто не выдержит правления Дарклина-одиночки. Почему-то она сомневается, что хоть кто-то сочтет это услугой.

***

Они венчаются. Священник боится прикоснуться к ним, даже во время обряда. Ее муж (она полагает) не замечает этого. Он привык, понимает Алина и дрожит под тяжестью будущих столетий. Ее муж (она полагает) замечает вздрогнувшие плечи. Когда она встречается с толпой, (которая слишком напугана, чтобы молчать, которая приветствует их воплем), она видит, как дергается его рука – единственное невольное движение к ней. Ее губы изгибаются в острой, кровавой улыбке. Крик толпы громче, будто это сможет их хоть как-то от него защитить.

***

- Алина. Тени обвиваются вокруг нее, такие же обманчиво мягкие, как и ее имя на его губах. Камень царапает нежную кожу спины. Алина усмехается тому, как все повторяется, когда ткань кефты укутывает плечи, согретая теплом его тела. Он должен быть холодным. Когда Алина думает о чем-то древнем, она не думает о тепле. - Ты получил, что хотел. - Бормочет, откидывая голову назад. Свет от ровного огня свечи играет бликами на ее лице, так его и не касаясь. Так и должно быть. - У тебя есть всё. - У меня нет тебя. Она закрывает глаза. Опирается на него, прижимается лбом к его груди. - У тебя есть моя поддержка. У тебя есть мое общество. У тебя есть моя сила, так же, как твоя - у меня. Если я нужна была тебе больше, чем то, что есть сейчас, ты бы сделал другой выбор. Алине смотреть не нужно, чтобы знать, как кривятся его губы от правды, как сжимаются пальцы (будто он борется с желанием задушить ее). Он не делает ничего. - Тогда не говори, что у меня есть всё. Между ними остается тишина.

***

Внутри нее была часть – та, из прошлого – которая бы возненавидела ту женщину, которой она стала. Алина знает, что та девушка умерла с Мэлом, в тот самый день у Каньона. Умерла вместе с ним и другими людьми, к которым была привязана. Та Алина обвинила бы в слабости. Та Алина видела благородство в смерти вместе со всеми. В отказе Александру Морозову. Королева не видит благородства ни в смерти, ни в своем поступке. Она думает, что сама суть слова для нее утеряна. У нее под кожей горит Солнце – оно не оставляет места ничему. Не требуется веков, чтобы исчезла ее человечность, чтобы исчезли желания и потребности Алины, чтобы им на смену пришел мир. Нужна лишь власть.

***

Равка легко поддается влиянию. Остальной мир на колени поставить не сложнее, после того, что уже произошло. Но всегда остается кто-то где-то. Не важно, насколько велика угроза разрушения, всегда найдутся люди, что будут бороться против любой несправедливости, которую только увидят. Алина осознает, что именно это она понимает лучше Дарклина. Это почти что шокирует. На улице позднее сумерки, когда она приходит к нему в кабинет, находит склонившимся над картой. Ему волосы падают непослушными прядями на лоб, и она думает, что когда-то ей захочется убрать их с его лица. Но вместо этого она всего лишь накрывает своей ладонью его руку, удивляет его (и себя) тем, что пытается успокоить. - Ты не можешь заставить весь мир поверить в нас, Александр. Она открыто наслаждается каждый раз, видя, как он вздрагивает, когда она называет его так. Смеется, тихая и довольная, постукивает пальцем по его костяшкам. - Нам не нужны все. Нужно лишь достаточно... Он поднимает голову. Она никогда не знает, что увидит в этих глазах, пока не встречается с его взглядом, и печаль, которая поселилась там вместо ярости, радует, как ничто другое. - Из всех людей ты, как никто должна знать, что достаточно никогда не будет. Она наклоняется вперед: - Для тебя. - Отстраняет руку. - Вот для чего тебе я. Один удар сердца. Один вдох. А потом его пальцы – нежно – ловят ее запястье. Они путаются друг в друге, оставаясь на уровне вытянутой руки. - Полагаю, – отвечает, не пытается притянуть ближе. Не прикасается к ее ладони. Не делает ничего – просто застывает на месте, – ты права. Алина улыбается.