Раненый принц.

Бледный, едва ли этим можно было описать состояние зельевара. Кажется, он перестал дышать, во взгляде сквозила безнадёжность и несвойственное отчаяние, а угловатые плечи и черты лица ещё больше заострились. Создавалось впечатление, что можно порезаться слегка коснувшись его скулы. Вся его фигура просто звенела на всю комнату эмоциями, и думать Гарри о чём-то другом, кроме впервые такого эмоционального Снейпа было тяжело. Наверняка это воспоминание надолго оставит свой след в памяти, сейчас оно с легкостью вытеснило другие мысли. Извиниться или сбежать даже не пришло ему в голову. Звенящую тишину прорезал судорожный вздох Снейпа. Во взгляде которого появилась решимость. Гарри очнулся сразу. Он помнил, как решимость проросла в нем подобно растению после второй авады Лорда. Потеря всяких надежд и страхов, отступать некуда. Всё или ничего. Вот и Снейп распрямил плечи и начал дышать ровно и спокойно. — Насмотрелись, Поттер, или вам трансфигурировать кресло, и заказать у эльфов попкорн? Осознание увиденного в полной мере настигло Гарри только сейчас. Он хотел извиниться, но организм отказался слушаться. Увиденное было отвратительным. И вот уже Поттера неудержимо рвет на каменный пол. — Ох, Поттер, у вас необыкновенный талант из виноватого превращаться в жертву. Стоит мне захотеть намылить вам шею, как вы уже в больничном крыле или уворачиваетесь от пламени дракона. Снейп взял какую-то склянку с мутно серой жидкостью и сунул под нос отключающегося Гарри. Запах грязных носков Дадли оказал приводящий в себя эффект очень быстро, что говорить этот аромат поднял бы из обморока даже динозавра. В голове тут же появился вопрос, неужели тетя продаёт их для ингредиентов. Мысли вновь вернулись к увиденному, но в желудке больше не было пищи, Гарри лишь слегка позеленел. Профессор смотрел на него с лёгкой укоризной, как обычно Дамблдор и, судя по происходящему, не собирался его убивать. Наверное, обойдётся простым обливиэйт подумал Поттер. — Простите профессор, я знаю, что сильно виноват перед вами. Я не буду сопротивляться. Накладывайте обливиэйт, можете даже меня ударить. Есть за что. — Медленно, но верно вы всё же взрослеете, и начинаете признавать свою вину. Но я не буду ничего делать с вами. Это привычка Дамблдора обелять серое и истреблять чёрное. Я считаю, вам полезно будет всё помнить. Судя по вашим поверхностным мыслям, вы уже наказаны. Знакомство со своим реальным отцом иногда приносит только разочарование. Более того, я даже обет о неразглашении брать не намерен, коль вы такой благородный гриффиндорец, будете молчать сами, ведь это не только моя тайна. Да и вряд ли у героя Британии есть желание, чтобы грязное бельишко его отца обсасывал весь магический мир. — И вот ещё что, выпейте сегодня сон без сновидений, не надо слоняться по школе как Пивз, следующее наше внеклассное задание будет в пятницу, так что очищайте сознание регулярно, как я вас учил. Оцепенение Гарри спало, как только он услышал щелчок двери у себя за спиной и почувствовал прохладу склянки с зельем, непонятно как засунутую в судорожно сжатую кисть руки. До спальни оставшихся на второй год выпускников его года он добрался без происшествий, послушно выпил зелье, несмотря, что малодушно мелькнула мысль о том, что Снейп его отравит и всю ночь спал как младенец. На следующий день занятий у Снейпа не было и в обеденном зале он не появлялся, что сильно облегчало герою жизнь, как смотреть профессору в глаза он не знал до сих пор. А мрачных мыслей становилось всё больше. Как мог его отец быть садистом, как мог язвительный, мрачный и опасный, один из сильнейших магов современности позволять его отцу причинять ему боль. Почему они расстались, почему сошлись, знала ли мама и крёстный, позволял ли себе отец такое с матерью… Чем дальше, тем больше. Чем дальше, тем больше. И все последующие дни приносили лишь мучительное осознание своей излишней доверчивости. Всё время до пятницы Гарри вёл себя тихо. Это не вызвало у его друзей вопросов, все знали что его мучают кошмары войны и Снейп пытается помочь ему справиться с прошлым обучая легилименции и окклюменции. Пятница же тянулась, будто замедленный кинофильм. Последней парой было зельеварение, где Снейп был в своей обычной послевоенной манере лоялен ко всем факультетам и Гарри в том числе. Хотя сам Гарри весь издергался. Каждый раз, когда Снейп оказывался за его спиной, ему казалось, будто затылок горит. Жар медленно расползается по спине, переходя на грудь. А профессор будто специально постоянно проверял зелье Лонгботтома, сидящего за последней партой. Хотя Невилл в последний военный год ни разу не взорвал котёл. Когда Снейп в очередной раз оказался сзади и пробыл там бесконечно долго, жар по телу Поттера распространился на шею и достиг ушей сквозь раздающий стук нарезающих ингредиенты ножей учеников. Вдруг прямо в затылок Поттера кто-то громко чихнул. Последний раз Гарри так подпрыгнул, когда увидел плаксу Миртл, подглядывающую за ним в душе. — Будьте здоровы, профессор, — поспешила проявить вежливость Гермиона. — Спасибо, мисс Грейнджер, — раздался шелест голоса за спиной, от чего жар усилился, а волосы на голове встали дыбом. Впрочем, больше происшествий не было, если не считать, странное поведение профессора: весь оставшийся урок он сидел за кафедрой улыбаясь уголками губ и Гарри был готов побиться об заклад, что если ему сейчас одеть очки половинки, он будет поблёскивать ими так же, как Дамблдор. Пятница вообще казалась ужасной: две пары зельеварения после случившегося — просто наказание. Ещё и идти на дополнительные занятия неподготовленным, чтобы снова получать тычки от Снейпа. Хоть три часа перерыва между ними помогут ему собраться или всё-таки собрать вещи и сбежать. Гарри уже незаметно как ему казалось, сложил все вещи в сумку и готов был сорваться в любую минуту — Поттер, задержитесь после занятия. Как только все вышли из класса Гарри вжался за партой пытаясь, стать как можно меньше. Он так не горбился с тех пор, как тетя Петунья ругала его за отросшие ночью волосы. Вот он слышит удаляющиеся шаги учителя хлопок двери и тишина. Почему он молчит? Может он вышел в кладовку и стоит смыться пока его нет. Эта догадка, внезапно озарила Гарри вспыхнувшей радостью, он схватил сумку, развернулся к двери и оказался лицом к лицу с профессором. Снейп стоял, отперевшись руками о парты ему пришлось для этого слегка нагнуться и его глаза находились прямо напротив глаз грифа. А поза отрезала пути к отступлению. Хотя оцепенение, охватившее его, держало бы лучше, чем остолбеней. — Как ты, Гарри? Вдруг страх испарился, стало очень легко, он вздохнул и выпалил. — Хорошо. Плохо. Не знаю. Всё странно. Странно то, что я узнал и странно, что вы так спокойно себя ведете, и я с вами об этом разговариваю. Как он мог… Почему вы …Почему я вам об этом говорю так спокойно как своему другу. Что мне делать с тем, что я узнал… — Пойдём, у меня есть то, что тебе поможет. Снейп взял Гарри за руку и повёл в комнату. Дверь, которой Гарри никогда не видел, как и большинство студентов. Видимо она была зачарована. Рука холодного и расчетливого профессора вопреки ожиданиям была теплой и успокаивающей. Вся комната была залита жёлто-золотым светом и была уютной. Северус усадил Гарри на диван и подал чашку какого-то приятно пахнущего отвара. Сел в кресле напротив и пил, судя по запаху, тот же чай. В первый раз за несколько дней и, наверное, за всю жизнь он чувствовал такое уютное молчание. На чаепитиях Дамблдора он всегда ждал каких-то новостей, чаще неприятных. С друзьями он веселился, грустил или надеялся. В доме Петуньи хотел поскорее скрыться от тычков родственников. А сейчас просто было хорошо. Он почему-то ничего не ждал и знал, что от него сейчас ничего не ждут. Так они провели вместе несколько часов, и, кажется, выпили несколько чашек чая. Много позже, не сговариваясь, вместе вышли и разошлись по своим комнатам После этого случая все волнения прошли, стало легче очищать сознание, и каждый вечер Гарри делал упражнения, хотя они с профессором не занимались уже больше месяца, но обязательно несколько дней в неделю проводили за такими вечерами. Просто на каждом занятии зельеварения Гарри не торопился собираться и убегать с друзьями, а легиллимент будто всё понял без слов. И когда все покинули класс ушёл в появившуюся дверь, оставив её открытой. А Поттер всегда шёл за ним. Там всё было как в первый раз и тот же ароматный чай уже ждал его на журнальном столике перед диваном. Словно во сне уже второй месяц их молчаливых встреч подходил к концу. Гарри и хотел бы задать интересующие его вопросы, но боялся нарушить волшебную идиллию, кажется, Снейп думал о том же. Но в этот день всё было по-другому. Допив вторую чашку чая, Снейп поднялся из кресла и, раскрыв застеклённые двери в сад, вышел. Допив свою чашку залпом, Гарри последовал за профессором. С первого взгляда было понятно, что это не Хогвартс и скорее всего все цветы в саду зачарованы. Абсолютно все: розы и тюльпаны, лилии и ромашки цвели одновременно. Зельевар был виден чуть дальше в беседке, спрятанной в соцветия глицинии. — Спрашивай. Тебе ведь ужасно любопытно? — Где мы? — Это моя тайная комната и зачарованный сад. — Это правда то, что я увидел? — А с чего ты решил, что нет? — Вы так спокойны, и я не могу представить чтоб вы позволили кому-то… — Я был молод, влюблён и подвержен подростковым гормонам. — И все восхваляли моего отца, ну, кроме вас. — Так было нужно Дамблдору и твой отец стал героем. — Вы ненавидите его? — А ты ненавидишь Дадли? — Нет, он глуп и не ведал, что творит. Кажется сейчас он стал лучше. — Я был глуп, он был глуп, но ему не дали времени, чтобы стать лучше. Надеюсь лишь, что я поумнел. — Вы любили маму? — Иногда да, иногда нет, в любом случае из этого ничего не вышло. Мы даже не остались друзьями. Хотя я жалею о её смерти. Но она отрезвила меня от слепой веры идеям Тёмного Лорда. Только я так же остался довольно импульсивен и вляпался в Дамблдора. — Вы же друзья? — Теперь да, но великие стратеги жертвуют пешками, даже если их жаль. — Знаю, я теперь не могу с ним общаться. Хотя, зла нет, просто всё не то… — Да не то… — Вы ненавидите меня? — Едва ли. — Мы больше не будем заниматься окклюменцией и легилименцией? — А ты хочешь? — Надо. — Тебе ещё снятся кошмары? — Нет. Но я боюсь они вернутся без вашего чая. Вы сами его изобрели? Мадам Помфри никогда не давала мне его. — Сам. — Извините меня, я не должен был… Почему вы вообще отвечаете на мои… Снейп засмеялся - это был приятный заразительный смех, будто кто-то рассказал искромётную шутку. Вот только Гарри первый раз слышал смех профессора. Его лицо удивительно преобразилось. Если бы таким его знали студенты, у него было бы поклонниц столько же, сколько было у Локонса. Нет, он не был красив, но такое редкое сочетание черт лица вкупе с искренностью делали его невероятно привлекательным собеседником. Гарри смотрел, не отводя глаз и тоже начал улыбаться. И тут профессор его поцеловал. Сначала робко, потом смелее и Гарри ему ответил. Поцелуй был очень приятным и казался невероятно чувственным. Профессор был очень хорош, когда он покусывал нижнюю губу Гарри или исследовал рот языком. Захватывало дух. Все предыдущие поцелуи казались механическими. Они целовались очень долго, прерываясь, чтобы отдышаться и Гарри думал, что сейчас уже начнётся закат, но всё также было залито ровным рассеянным светом в этом зачарованном саду. И он понял, что видимо здесь так всегда, ведь он ни разу не видел здесь ни заката, ни рассвета, ни даже самого солнца. Возможно, теперь он потерян во времени, вдруг он захочет остаться здесь навсегда, как Кай у Снежной Королевы, и забудет свою прежнюю жизнь. Эта мысль неприятно кольнула его, заставив сфокусировать взгляд, отвести от Снейпа обветренные алые губы и выбежать из сада в класс, а оттуда стремглав башню гриффиндора. Где запрыгнув на кровать укрыться одеялом с головой, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение и сбившееся дыхание. Слышалось, будто Снейп зовёт его, либо это был ветер. Впрочем ни того ни другого в спальне быть не могло, а потому немного успокоившись от звуков сопения сокурсников и похрапывания Рона Гарри заснул. А снилось ему сегодня разное. Снейп смеющийся и танцующий для него в лесу и кричащий Рон. Минерва Макгонагалл шлёпающая Дамблдора указкой и много чего ещё, всего и не упомнишь. А проснёшься, так все вообще из уха вылетит. Однако проснувшись, он чувствовал, замешательство. Как поступить дальше, с кем советоваться? Герми слишком правильная, Рон вспыльчив и прямолинеен, Невилл может упасть в обморок, остальные не в счёт. Разве, что Луна.