За кадром

Эпилог. - Нет же, Алекс, этот дом нам не подходит, - с улыбкой протянула я, отбирая у любимой газету с объявлениями. Пошел второй месяц поиска нового дома в Амстердаме для нашего семейного гнездышка, в котором бы мы с Алекс остались уже навсегда. Новая жизнь была перспективной и красочной, а старая закончилась ровно тогда, когда закончилась вечеринка, и все актеры разошлись… Больше мы никогда не пересекались. Но зато с любимой мы помирились, и никогда уже больше не ругались, не находили поводы для ревности или злости. Все закончилось так, как и должно быть в добрых сказках, в которых в самом конце все замечательно, все герои счастливы. Так и мы, решив окунуться с головой в любовь и мечту, рванули в Амстердам, дабы забыть все то, что раньше нас беспокоило, мешало. И все осталось там – позади. Прошло уже около двух… двух, мать их, лет, с тех пор, как самая яркая роль в моей жизни – закончилась. Но, во всяком случае, осталась другая – быть любимой. - Почему же не подходит? – С улыбкой протянула Алекс, и притянув меня к себе, нежно поцеловала в щеку, опуская взгляд вновь в газету. - Не самый благоприятный район, знаешь ли. – Пожала плечами я, подцепив кружку с чаем. - Давай посмотрим что-нибудь еще… И вот вновь поиски достойного жилья, пролистывая страницы, мы пытались найти что-то нужное. Алекс мирно приобнимала меня, сидя так близко, что это сводило меня с ума. Пусть страсти меня нами стало чуть меньше, совсем на сотую долю, но с ней я чувствовала себя в безопасности. Она была самым родным для меня человеком, которого я ни за что, никогда бы не променяла на другого… Только иногда, в самые неясные, мутные дни своей жизни, я вспоминала о загадочной брюнетке, имя которой не любила произносить. Да и чего от греха скрывать, я откровенно не любила вспоминать о ней, немыслимо мучить себя чем-то, будто и вовсе провинилась перед ней, чувствовать недовольную совесть… Вспоминать все никчемные клятвы и то самое ощущение внутри, когда ты знаешь, что все закончится… - Девушки, еще чаю? – Подошедший официант отвлек меня от мыслей, и слава Богу! Я подняла на этого кудрявого красавца глаза, утвердительно кивая. Мужчина тотчас пополнил наши кружки горячим содержимым, после чего незамедлительно удалился. И только когда его спина затерялась за барной стойкой, и я отпустила его взглядом… Я наткнулась на совершенно точный и пронзительный взгляд черных, помутненных глаз… И от этого взгляда я дернулась так, что стол пошатнулся и я едва не перевернула чашку с кипятком. - Милая, что с тобой? – тут же пробормотала Алекс, проведя рукой по плечу. - Все в порядке! – Оторвавшись лишь на секунду, я для убедительности быстро поцеловала девушку в губы… …Вновь возвращаясь к тому взгляду. Боже, я готова была поклясться, что это была Анна. По-прежнему черноволосая, по-прежнему с пронзительным взглядом, который заставлял напрячься весь позвоночник, безукоризненно заставляя дрожать его в страхе. Ей ничего не стоило, как подойти и переломить мой трусливый позвоночник, свернуть мою трусливую шею, дрожащие губы, которые поджались и побледнели. Руки сами впились в джинсы так, что стало неприятно больно. Черт, я готова была поклясться, что это была Анна. Это была Анна. Анна Силк, та самая, что и по сей, мать его, день сводила меня с ума. Все внутри подорвалось с немыслимой силой, всколыхнулось, заболело, затрепетало, панически сжалось… Я едва не задохнулась от эмоций, едва могла унять свое сердцебиение… Мне казалось, что все сейчас в кафе должны были обернуться ко мне, услышав, как ненормально, как сумасшедше колотиться оно. Она не смотрела на меня так пристально, что волоски на руках встали дыбом… И вновь то чувство, когда по твоему позвоночнику пробегает холодок, все так же, как и много лет назад, прячется у тебя под волосами, пугается… Еще бы, не испугаться такого взгляда. И только силой оторвав свой взгляд от этих черных, как смоль, глаз, я обратила внимание на мужчину рядом. Который по старой доброй привычке был – Сэтом. Он немного поправился, но лицо его было по-прежнему свежим, кожа северная, гладко выбритая… И как же он смотрел на нее, я понимала его. Так смотрят на горячо любимых людей, которых ни за что и никогда не отпустишь. Именно так Алекс смотрела на меня, впрочем, как и я на нее. Я видела, как Сэт держал ее за руку, что-то говоря, но ее взгляд… Он был точно прикован ко мне… И в нем… в нем мелькнуло столько боли, тоски, разочарования, даже злости… Анна всегда злилась, когда что-то было не так. Она смотрела на меня, поджав губы, ровно так же, как и я. И я будто чувствовала, как она взволнованна, заинтересована во мне… Но я молилась, чтобы она ничего не сделала. Не встала, не подошла ко мне… Потому что я… чувствуя давно забытое чувство, вновь бы пошла за ней, умоляя ее остаться, не уезжать. Я бы вновь сорвалась ловить ее жаркое дыхание, губы, руки… Не надо, Анна – про себя взмолилась я, видя, как она отрывается от меня и что-то говорит в ответ Сэту… А затем молча привстает и уходит в уборную, по пути бросая на меня многозначный взгляд. Тот самый, который все показывает несколько в другом свете… Пожалуйста, Анна… прокручивается в голове, ловя ее дикий взгляд, полный страсти, полный отчаяния, который как будто кричал мне: «Я скучала по тебе, Зои…»… И я, я тоже скучала, Анна… Дверь в уборную закрылась, оставляя лишь шлейф духов брюнетки. - Зои, ты слушаешь меня? – Встрепенулась Алекс. – Как тебе этот вариант? - Прости… я отойду в уборную… - растерянно бормочу я, вылезая из-за стола… И я тоже скучала по тебе, Анна, - крутится у меня в голове, пока я иду за ней… Пока я понимаю, что эта девушка никогда не уйдет из моей головы, не выселиться, так и будет продолжать в ней жить, изредка напоминая о том, что у нас было, что нас связывало, кто она такая, что она сделала, и что должна была сделать я… Но это ведь Анна, на ее главенство и грех обижаться… И я лишь примирительно плетусь за ней в чертову уборную, раз она так хочет… The end.