Цветные

— Извините, что не отвечала, что вы хотели? Первым делом Тен-Тен включила телефон. Обнаружив там восемнадцать пропущенных от учителя Гая, она начала подавлять нервный тик. — Куда? Зачем, у нас же нет тренировки сегодня? Через полчаса, хорошо. Да, они со мной. Оба. Мы спали. Да какая юность? Вы о чем думаете, учитель?! Бесит! Бесит! Бесит! Извращенец! Когда разговор был окончен, она заметила, что Ли уже встал. Он в немом ужасе пялился в экран. — Тридцать восемь….ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ СООБЩЕНИЙ И СОРОК ПРОПУЩЕННЫХ ОТ УЧИТЕЛЯ ГАЯ! — Стоп. Спокойно. Всё нормально. Только дыши. Буди Хьюга и пошлите в третий зал, он нас ждет. Сама она подорвалась с места и побежала в ванную, по пути замечая, как отмывается последний телефон: — Я Саске Учиха и у меня маленький член. А еще я люблю, когда меня берут взрослые волосатые мужики с толстыми… В Конохагакуре смена сезонов происходит очень быстро. До конца октября это приятная «жаркая» осень с редкими дождями, а уже в середине ноября лежит не тающее покрывало снега. Вчера днем было довольно тепло, так что на Такахаши и Хьюга были надеты легкие футболки. — Б-р-р-р-р-р, дубак! Команда быстрым шагом, растирая ладонями предплечья и плечи, топала на встречу с сенсеем, обговаривая, кому сколько раз он позвонил. Лидером, как и ожидалось, был Ли, а на последнем месте с одним сообщением и одном пропущенным стал Неджи. Не то, чтобы о нем меньше беспокоились. Просто Хьюга не любил навязчивость, сбрасывал звонки и пару раз даже культурно наорал на нерадивого наставника. Рок по-джентельменски настоял на том, чтобы Тен надела его толстовку. А та с душевной благодарностью ее приняла, чем заслужила цоканье вечно-чем-то-недовольного Хьюга. Ну, тут его можно понять. Если тебя будят, чуть не с криками «Пожар!», а у тебя еще и голова раскалывается и в горле пустыня, хочешь не хочешь, а выйдешь из себя. Это хорошо у него самообладание уже в привычке, так бы он там всех обматерил и послал куда подальше. Плюс Рок Ли его сегодня просто бесит. Одна из первых мелочей, бросившихся Майто Гаю в глаза, это слишком мешковатая толстовка на девушке. Учитель улыбнулся во все тридцать два и показал большой палец своей младшей копии, на что Ли также улыбнулся. — Итак, — после того, как все уселись на татами, а Неджи даже с пластиковым стаканчиком водички из кулера, начал Майто, — я обо всём договорился. Завтра мы идем в поход! — Неужели Анко разрешила? — по лицу Тен-Тен можно было понять, что случилось какое-то несчастье. Анко — это один из инструкторов спортивно-туристического клуба, в котором состоит Тен-Тен. И обычно на выходы не берут посторонних. Нет, конечно, это не закрытая масонская ложа. Раз в год они организуют набор для всех желающих от четырнадцати лет и старше, туда попасть просто, было бы желание. Идея пойти в поход у Гая давно. Ровно с того момента, как Такахаши обмолвилась, что состоит в таком интересном клубе. — Она не смогла устоять перед моим обаянием! — Неджи и Тен закатили глаза. — И решила устроить открытый выход, на который участники могут пригласить своих друзей. Так что ты нас пригласила! И если все пройдет хорошо, на следующих выходных мы пойдем в поход с ночевкой! — Но мы же поедем за город! Это не одно и то же! Я не уверена, что это нормально. Тем более, на следующей неделе обещают похолодание… Она знала, куда собирается ее клуб на этих и следующих выходных. И если завтрашний выход кажется ей пустяковым, то следующий — хоть и своеобразный, но не для таких новичков, как Рок и Неджи. Они ведь наверняка ни разу в лесу не ночевали. И ничего об этом не знают. Совсем. — Ты так заботишься о товарищах, Тен-Тен! Но не бойся! Все трудности на пути мы сможем преодолеть, ведь в этом сила нашей юности! — сенсей от умиления и гордости проронил мужскую скупую. В разочарованном шоке девушка опустила голову, понимая, что его не переубедить. Ей почему-то жутко не хотелось идти даже в однодневный поход с этой ватагой. — Анко сказала, что ты должна нас проинструктировать, что брать с собой. — Да, одеться по погоде, надеть удобную обувь, взять перекус, термос с чаем, воды. Еще дождевик желательно обязательно. Вроде всё необходимое, - на автомате монотонно проговорила Тен. Постепенно до неё начало доходить, что, если они в чем-то накосячат, отвечать будет она. Вынужденная инициатива ее еще больше коробит. — Давайте я приду домой, напишу вам список, чтобы ничего не забыли. Можем встретиться в семь утра и поехать вместе, а то еще заблудитесь. — Так рано? — расстроился Ли. — Ну да. Световой день становится короче, надо всё успеть, чтобы не возвращаться затемно. — А по телефону вы не могли нам об этом сказать? Или в инстале в беседу информацию скинуть? Догадайтесь, кто это спросил.

***

Весть о том, что воскресный ужин ее семья проведет с семьей Нара, выбила Темари из колеи. Бежать некуда. Разве что закрыться в своей комнате и переждать войну там. Она с ума сойдет от смущения! Но в любой ситуации нужно искать плюсы, теперь она вспомнила, откуда знает его. Пора думать, что надеть и как накраситься, чтобы он не понял, что она старалась.

***

Её старший ребенок — просто гений. Он и фотограф, он и скульптор. Он и любит это, и деньги с этого имеет. Вот и на машину сам заработал, хоть и живет пока в отчем гнездышке. Младшая, вроде, тоже не дурочка, но с самореализацией у неё туговато. То она психолог, то она флорист. То папа на неё влияет, то мама… порочный круг. Она должна выбрать флористику! Кому госпожа Яманака передаст свой бизнес? Надо подтолкнуть девочку в нужное русло. — Дейдара, я помню, ты просил у меня помощи с новой выставкой. — Это… — парень задумался, дожевывая помидорку, — ну да. У тебя появилось время? — Нет, что ты, время — это роскошь. Зато у Ино его полным-полно. Девушка поперхнулась апельсиновым соком. Сейчас только утро, а её уже обременяют чем-то подозрительным. — Я подумала и решила, что это станет неплохим началом или тренировкой, если ты хочешь пойти по моим стопам. Тем более, помочь брату — это святое. Возражения от Дейдарочки не принимаются. Либо так, либо никак. Обмозговав пару мгновений эту новость, парень выдохнул: — Ну, что же… посмотрим, насколько ты в этом продвинулась, сестренка. Помнится, раньше я составлял куда более изящные икебаны. С азартным огоньком в глазах Ино хмыкнула: — Посмотрим.

***

Время близилось к шести, а младшая Собаку-но крутилась у зеркала. Слишком бледная. Белое, немного сероватое платье легкое, в каком можно гулять летом. Такие же носочки. Или это свет так падает, или и лицо у неё, как у трупа, никакого румянца. Да и волосы у неё отдают платиной. Может, это и правда бело-зеленый свет от настенной лампы так влияет на ее внешность? Лучше бы это было так. Потому что она уже два раза переодевалась. И вот внизу она слышит оживленные разговоры, спускается в зал, и, пока ее никто не видит, бесстыдно изучает Шикамару. Он снова весь в черном: джинсовая куртка, которую он уже снял и собирается повесить на крючок, свитшот, джинсы, кроссовки. Оно всё черное и сильно контрастирует с кожей. Он зашел с лицом, будто ему вообще сейчас на всё насрать, вежливо улыбнулся, когда приветствовал хозяев дома и снова принял то выражение. Темари сделала глубокий вдох, выдохнула и, наконец, вышла к гостям. Шикамару очень похож на отца. Прическа у сына более современная, но суть та же, голос еще не такой грубый, но спокойный-спокойный. Апатичный взгляд, манеры, они даже сидят одинаково. Они как будто зеркало времени одного человека. Черты лица, разумеется, не полностью идентичные, еще у мужчины два продольных параллельных шрама с левой стороны лица, наверняка полученных одновременно. Ёшино — довольно приятная женщина, отличающаяся от своих мужчин живостью разговора. Не сказать, что она писаная красавица. Её внешность обычная, такая домашняя. Главы семей, по-видимому, знали друг друга хорошо и поддерживали общение, потому что через десять минут застолья уже отделились от общих тем и начали толки о внутренней политике. Шикаку иногда спрашивал у сына какие-то статистические данные, не только с целью уточнения, но и мелкого бахвальства. «Вот такая у моего дитятки идеальная память!» И не сказать, что на Расу это не произвело впечатления. Сам Шикамару в эти разговоры не лез, ему было вообще плевать, он хотел домой. Ёшино и Карура, видимо, вступили в злобный заговор «Смутить детей». Наверное, в их головах он звучал как «Вспомнить прошлое». — О, да, но вот у тебя хоть опыт большой, трое как-никак. Да и, как ты сказала, всё было нормально с первым ребенком. Тут, знаешь, палка о двух концах. Этот, — она сощуренными глазами посмотрела на сына, — цветок моей жизни, хоть и редко плакал, но всегда был хмурым и серьезным. Я первые года два-три думала, что это я плохая мать, мой ребенок недоволен. — Это страшное дело, — кивнула госпожа Собаку-но. Темари сидела с легкой улыбкой, сдерживая свои мимические мускулы, чтобы не растянуть ее до ушей. — Очень страшное! Он ведь и говорить, и читать начал почти в одно время. При чем так нормально, как дети в первом классе. Мне кажется, до этого молчал, потому что сказать было нечего. И знаешь, что выдал? — на этой фразе парень не выдержал и тоже улыбнулся, стыдливо прикрывая глаза ладонью. — Что-то вроде: «А ты точно моя мать?» — обе Собаку-но прыснули и покосились на смущенного Шику. — Я его четырнадцать часов мучилась, рожала, а он вон как! — Ма-ма… — Ты мне это шестнадцать лет назад должен был сказать, в курсе? И вообще, — она снова обращалась к Каруре, — если бы тогда к нам свекровь не приехала и не рассказала, что это просто гены такие, я бы так и жила с мыслью, что порчу ребенку жизнь. «Чем ты, по-твоему, занимаешься в данную минуту, женщина?» — Да, тяжело раньше было детей воспитывать. В книгах всего не напишут. — А интернета не было. — Был, — хором сказали дети. Только Шикамару громко, а Темари почти про себя, так что до Ёшино не долетело. Зато Шикамару и Карура, которые сидели по бокам от неё за этим круглым столом, кажется, услышали. — Я имею ввиду, что не так распространен. Я вот не пользовалась, и знала о нем только потому, что твой отец рассказал. — Формулируй точнее. Женщина послала сыну гневный взгляд, на что он закатил глаза, но заткнулся. — Сидят, скучают, даже словом не обмолвятся, — засетовала хозяйка дома, видя, как отстраненно ведут себя дети. — А раньше так хорошо ладили… как сейчас помню. По деревьям лазили, в ниндзя играли. Тогда какой-то мультик вышел, что все воображали себя шиноби и махались ногами, руками, камни кидали. На такой волне и тройной кубок узаконили. — Да нет, его раньше узаконили. Мы в тот год в Суну переехали. — А откуда? — Из Конохи. В Суне мы всего года три-четыре прожили. — Ой, слушай, вспомнила момент, — Карура так ухмыльнулась, будто сейчас расскажет смешной анекдот. — Лето было, где-то в обед прибегает ко мне Темари, вся зареванная. У меня сердце уже сжалось, кто ее так обидел. Она у нас не плакса была. И говорит она, что Шикамару сказал, что у неё глаза цвета болотной тины. Мне и смешно и ее успокаивать надо. Ну какая трагедия! Женщины рассмеялись. — Ты хотел комплимент сделать или оскорбить чувства маленькой девочки? — спросила Ёшино, учитывая, что оба варианта имеют шансы. — Это игра была, — вместо него ответила Темари. Её пробил флешбек. Они сидят на ветке большого дерева и не знают, чем себя занять. Темари не помнит, от кого поступило предложение, но они решили поиграть в игру: «Опиши часть тела собеседника, а он должен угадать». Она достоверно не знает, как всё происходило, но это она первая обидела Шикамару. Он описывал ее глаза как изумрудные или цвета морской волны или нефритовые или хвойно-зеленые. А потом она, совсем без злого умысла, его волосы колючим угольным ананасом. Ну, тут всё воображение и красноречие возмущенного пятилетнего Шикамару начало подкалывать её, так или иначе, подбирая безобидные формулировки. Девушка почувствовала, что больше не хочет находиться за столом и углубляться в свои детские косяки. Она поднялась из-за стола. — Я… Но ее перебила мама: — Ты в комнату? Захвати с собой Шикамару, а то он тут заскучает с нами. — Но?.. — парень обескуражен этим предложением. — Давай-давай, мы, может, посекретничать хотим. — Хочешь, Темари тебе дом покажет? — Не стоит, может я… — мать уже наготове. Он хотел отпроситься домой, но всего один взгляд и он решил, что может и потерпеть.