Цветные

Не работавший дознавателем уже около года Итачи сам допрашивал всех свидетелей. Пока они ехали до участка, никто не проронил и слова, только старший Учиха осведомился, нуждаются ли парни в присутствии своих родителей на допросе. Шикамару мотнул головой, Итачи выцепил этот знак через зеркало заднего вида. Да, тут вопрос не о корректности, а об инстинкте самосохранения. Родители, скорее всего, будут в шоке, когда узнают. Пусть уж лучше уровень кортизола в крови самих свидетелей спадет, чтобы реакция на выпады мам и пап была более адекватной. Так что к тому времени, когда сообщат в школу, сегодня или завтра, они сами немного подуспокоятся. В машине, в которой ехали девушки, даже формальных разговоров не было. Рация иногда шипела и на этом всё. Первым за серой дверью скрылся Саске. Время 16:43. Сакуре стало зябко. Она стучала ногтями о ногти. Слева от нее на этой длинной железной лавке сидел Наруто, готовый по команде лечь и уснуть. Справа сидела Карин. За ней Темари и Шикамару. Напротив Сакуры, на такой же лавке у другой стены, сидел Суйгецу. Красноволосая невпопад бросала взгляды на своего парня, тот, впрочем, тоже поглядывал на неё. Но делали они это довольно часто и не синхронно. В обычной ситуации Харуно бы умилилась, но сейчас ее это до нервного тика бесило. Она неустанно щелкала ногтями, чем сама раздражала, пожалуй, только Шику. На него пагубно влияли посторонние звуки. Секретарь за углом в приемной ставил штампы уже около десяти минут и вряд ли собирался останавливаться. Глухой плач из-за стены какого-то кабинета неподалёку. И вот ногти Сакуры. Вся эта какофония мешала сосредоточиться на хоть одной мысли и структурировать её. Голова была одновременно загруженной и пустой, Нара не мог даже понять, о чем он думает. Апофеозом стала сцена, которую никто не увидел, но каждый услышал. Какая-то дверь на первом этаже раскрылась, и плач, который можно было сравнить с писком комара над ухом, превратился в рёв. Полный отчаяния, утробный, пробирающий до дрожи рёв, кричащий о большой утрате и тяжёлой сердечной ране. Сложно было угадать, женщине он принадлежит или мужчине, но вселял он первородный ужас, вне зависимости от этих показателей. Рёв сначала приближался к ним, потом начал отдаляться и резко стих. Шикамару, заледеневший на пару мгновений, встал, размял шею и руки, сел обратно. Сакура больше не стучала ногтями, она царапала ладони. Звука от этого исходило немного, штампы прекратились, но привели за собой шум от работы принтера, хотя и тот вскоре прекратился. Секретарь вышел из своего укрытия с листами бумаги и одной ручкой. Это было заявление на отказ от присутствия родителей. Хорошо, что им, хоть и не было двадцати, но уже было восемнадцать, и право на такой отказ они уже имели. — Распишитесь и занесите мне, — монотонно прошелестел грузный, на вид нездоровый мужчина и ушел. Темари откровенно скучала, так что это заявление хоть как-то разнообразило её время ожидания. Ей хотелось поговорить, но начать разговор она не могла. Кроме размышлений о том, как же ей скучно, в голове вертелось представление того, как она расскажет о случившемся Канкуро. После того, как все поставили подписи, Карин подорвалась с места, чтобы отнести «документы» секретарю. По возвращении она села рядом с Суйгецу. Она чувствовала себя виноватой. Не за то, что втянула подруг во всё это дерьмо, нет. Хозуки же хотел как лучше, а она его не послушала. Но это был действительно интересный опыт. Кто этот Гин, вообще, такой, она знала в общих чертах. Лично с ним не контактировала, единожды стояла неподалёку, когда парни что-то с ним обсуждали. И то недолго. С чего Харуно поплохело, Карин не понимала. Сакура не видела ни крови, ни пробитого черепа, даже лица не разглядела. Её прошибло просто от осознания того, что перед ней мертвец? Суйгецу положил на руку Карин свою. Она была почти такой же холодной, как и её. Но это соприкосновение само по себе грело, мысли о трупах и непростых отношениях с ними у Сакуры отошли на второй план. — Шика, ты помнишь песню про дельфинов? Народ в недоумении уставился на Хозуки, на что тот никак не отреагировал и продолжал смотреть на Шикамару. — Про каких дельфинов? Всё, кукухой поехал, до свидания? — Нара сидел угрюмый, но голос его был вполне доброжелательным. — А ты знаешь много песен про дельфинов? — не унимался Хозуки. — Да, видимо, ни одной. Ситуация уже становилась абсурдной, даже Наруто открыл один глаз. — Там что-то типа баллады. На подводной лодке какую-то фигурку, вырезанную из кости, нашли, и потом все начали сходить с ума и умирать, кидаться в океан и превращаться в дельфинов. И этих дельфинов потом последний оставшийся видел в иллюминаторы. Мы еще в «Медь и Соль» сидели, Гин включал на пластинке. — Ох, ебать, что ты вспомнил, — Нара, сидевший до этого облокотившись на стену, придвинулся вперед, уперевшись локтями в колени. — Там, по-моему, дельфины вообще второстепенную роль играли. Вроде в костяной фигурке весь замес, и ее не нашли, а после того, как убили экипаж другой лодки, забрали у одного из матросов. — Ну, а я запомнил дельфинов, и что ты мне сделаешь? Конец только забыл. Вот он остался один на подводной лодке…потонул и сдох? — Да вроде бы. — Может, вы не будете сейчас об этом говорить? — Харуно пялилась то на одного, то на другого, преисполненная праведным возмущением. Если кто-то умер — не обязательно говорить о смерти и дальше. — Да, действительно, ты же, как раз, недавно прочитала Некромикон, — Темари примирительно улыбнулась Сакуре, но та не успела ничего ответить. Саске вышел, в дверях оставался Итачи. Он осмотрел присутствующих, дольше всего присматриваясь к Наруто. — Заходи, Сакура, потом Наруто. Проводите его до дома, хорошо? Что-то совсем парня накрыло. — Я в п-рядке, — Узумаки вяло поднял большой палец вверх. — Только не засыпай, — на прощанье сказала Харуно. Наруто промычал в знак согласия, и железная дверь закрылась. Ребята еще несколько секунд смотрели на эту дверь и переключились на Саске. — Все секреты выдал? — ухмыльнулся Хозуки. — Разумеется, — театральный взгляд исподлобья заставил Карин прыснуть. — Нет, реально, что он спрашивал? — красноволосая заинтересованно выжидала, когда Учиха выскажется. Он отвел глаза в сторону и как будто бы задумался. Но оказалось, на край железной лавочки, где сидели все, кроме Карин и Суйгецу, присел молодой мужчина в форменном костюме. Он просто наблюдал за ними, без особого интереса, хотя думал, что они не догадаются. В его руках был телефон, на котором, скорее всего, был включен диктофон. Точнее, их всех, за исключением Наруто, посетило чувство слежки. — Да ты сама узнаешь, зачем он будет портить интригу, — нашелся Суйгецу. — И то правда, — кивнула его девушка, мельком взглянув на этого левого мужика. Снова воцарилось молчание. Нара долго хмурился, кивнул сам себе и пододвинулся вплотную к Собаку-но. — Почему ты упомянула «Некромикон»? — Эм…ну…просто. Шика поднял одну бровь. — Да, мне просто ваша баллада показалась похожей на «Храм» Лавкрафта. Только там в конце главный герой находит что-то типа Атлантиды и в скафандре уходит в подводный храм. Недавно перечитывала. Парень, поджав губы, покачал головой, а потом сказал, больше обращаясь к Суйгецу: — Походу, Кагуя — это древнее зло. — Чё? — не понял Учиха. — Да не такая уж она и старая. Хотя, кто знает, в каком веке были сделаны эти плакаты, правильно? Кто, вообще, видел Кагую? Гин видел? Нара сомневался. Только плакат, висящий в — по крайней мере, мужском — туалете в «Меди и Соли». Если на нём действительно Кагуя, а не левая тёлка из интернета. Сакура пробыла в той комнате меньше времени, чем Саске. С Наруто разобрались совсем быстро. Харуно вызвала такси, и они уехали. После Суйгецу и Шикамару вызвали Карин. По логике Темари — Нара ждал Хозуки, а Хозуки ждал свою красноволосую бестию. И, когда очередь, наконец, дошла до неё, единственная, самая тупая, мысль в её голове, то, что девушку действительно волновало и пугало…вот она выходит, а на этих тупых лавках, после которых болит жопа, никто не сидит.