Цветные

Саске, доставая ключи из рюкзака, думал о том, как сейчас ляжет спать. Голова уже плохо соображала, мир казался блёклым. Ещё чуть под раздачу не попал, когда сдавал Наруто в руки Кушины. Сакура слишком удачно для самой себя первой вышла из такси, потому что жила, по сути, на другом конце района. Ключ. Учиха никак не мог провернуть его в скважине. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что в доме кто-то есть. Что замок не работает из-за неровно стоящего ключа с внутренней стороны. Еще около минуты он размышлял, кто бы мог навестить их с братом обиталище. На ум приходили немногочисленные родственники, но они, собственно, все должны работать. Ожидая увидеть бабушку или деда, прикидывая, могли ли они войти сами, парень пару раз нажал на звонок. Незваный гость долго себя ждать не заставил. Из прихожей ему улыбалась милая темноволосая девушка. — Ой, извини, я забыла про ключ, — она состроила виноватое личико, — проходи. И всю сонливость как рукой сняло. Девушка что-то говорила, её голос был приятным, звучал нежными переливами. По её тону было ясно, что она рада видеть Саске. Однако в его голове вслед за непониманием нарастало раздражение, а потом и злость. Учиха хотел прервать её щебетания и задать вполне резонный вопрос: «Какого, собственно, хуя ты, сука, тут забыла?» Фактически, он нашел ответ, проследовав за гостьей в зал — она собирала пазл. На черном журнальном столике был выложен круг и немного центр. По общей цветовой гамме и, да, по картинке на коробке, парень догадался, что собирает она Луну. На диване стоял ноутбук Итачи, на экране что-то поставленное на паузу. На полу рядом стояла кружка и наполовину пустая коробка шоколадного печенья. Решив не вступать в конфронтацию лишний раз, Саске пошел в свою комнату, предупредив, что собирается лечь спать, чтобы она его не беспокоила. Девушка добродушно улыбнулась, хоть и была расстроена несговорчивостью Учиха. Парень, переодевшись в домашнее, достал пустую бутылку из рюкзака. По окончании дня она осталась у него. А, вообще, он полез за телефоном. Надо бы выбросить эту бутылку. Но возвращаться и снова видеться с Изуми он не хотел. Саске забрался на кровать и хотел уже набрать Итачи. Как бы он сейчас на него не злился, как бы ни был разочарован, звонить брату, когда тот работает, он не стал. Саске поставил будильник на 19:40 и попытался уснуть. Полистал ленту в инстале и, можно сказать, вырубился. Сон его был беспокойным, хотя это даже сном нельзя было назвать. Всё время до будильника он находился в полудреме, ему было жарко и душно, сознание рисовало какие-то контрастные абстрактные картинки, однако проснулся он, на своё удивление, отдохнувшим. Через минуту в дверь постучали, Саске приготовился нападать и агрессировать, но в комнату вошел Итачи. — Выспался? Брат всё еще был в рубашке и брюках, но уже без галстука и пиджака. Видимо, вернулся только что. — Ну да. Что она здесь делала? Одним из поводов зайти в комнату к младшему брату была проверка. Действительно ли он пошел спать, или просто игнорировал Изуми. Мужчина прикрыл дверь. — А что тебя так смущает? — он сложил руки на груди и облокотился о спинку стула. — Она, кстати, всё еще здесь. — Норм, — Саске скептически поднял брови, сел на кровати, продолжая пялиться на старшего брата, как бы требуя объяснений. — Вылезай, пиццу привезли, будем ужинать. Мужчина вышел из комнаты, незаметно для брата снисходительно ухмыляясь. Девушка отрывала верхние крышки от коробок с пиццей. Она делала это так ловко, без видимых усилий. Это доставляло некое визуальное и аудиальное удовольствие, так что Саске недолго постоял в проёме, прежде чем зайти в кухню-гостиную. Изуми то ли не заметила, то ли решила не обращать внимания на чье-то присутствие. Она заглянула в морозилку за льдом. Парень молча прошел до дивана и сел ждать. — Саске, ты не мог бы мне помочь? Стаканы высоко. Всё же заметила. «Залезь на стул и достань, Сакура же как-то справляется». Учиха медлил. Отказать или молча проигнорировать её просьбу он не мог. — Что? — он состроил максимально потерянный голос. Такой ответ должен был продемонстрировать этой даме всё пренебрежение, если уж прямым текстом ей нельзя сказать «Ты здесь никто». На самого Саске такое бы, возможно, подействовало. Попранное чувство собственного достоинства. Он рассчитывал, что она стушуется и не станет просить снова. — Не мог бы ты помочь мне достать стаканы? Саске не учел, что подобным «выпадом» могут оскорбиться только неуверенные в себе подростки люди. Ничего не оставалось. Парень с тяжестью встал, подошел к кухонному гарнитуру и с триумфальным видом, особенно вблизи низкой девушки, нажал на верхнюю дверцу шкафчика. С грацией кошки и явным ощущением того, что совершает подвиг, он поставил на столешницу три бокала. — Спасибо, — Изуми лучезарно улыбнулась и начала наполнять бокалы кубиками льда. Саске сел на своё обычное место с узкой части стола. Все приготовления к «праздничному ужину» в честь «воссоединения» были сделаны. Осталось только дождаться этого… Итачи, даже не намекнувшего о том, что его бывшая девушка уже, по всей видимости, не бывшая. Изуми не спешила садиться. Она помнила Саске милым добродушным ребенком, знала его всю сознательную жизнь. Он, за те несколько лет, что они не виделись, конечно, изменился. Девушка не ожидала, что он станет виснуть на ней с объятиями, так же, как и то, что он будет с ней так холоден. Так теперь нормально в его характере? Может, это стеснение? Или он просто не очень-то рад? Выводов Изуми делать не решалась. Для начала стоило бы попробовать его разговорить. — Ну, рассказывай, как у тебя дела? Мы так долго не виделись, мне интересно. Саске драматично, как в старых фильмах, посмотрел на Изуми. Его подсознание было, естественно в ахуе. Нашла что спросить, девочка моя. Разумеется, всё, что бы ты сейчас мне ни сказала, мне было бы до пизды омерзительно, однако такую хуйню, конечно, на-а-адо было додуматься ещё ляпнуть. Госпаде. — Дела? — парень, сам того не замечая, делал свою мимику наигранной. — Да, замечательно! Сегодня вот нашёл труп друга в заброшенном метро. Живу — кайфую. Девушка округлила глаза. Пресекая банальную реакцию «Серьезно?!», Итачи громко объявил своё присутствие, стукнувшись о журнальный столик и чертыхнувшись. Мужчина явно торопился, быстро переоделся, умылся и буквально прибежал. Боялся он того, что они перегрызутся или того, что пицца остынет? — Ну что, можно садиться, — старший Учиха направился к столу, через каждые два шага потирая левой ступней о правую. Тишина, воцарившаяся в комнате, не давила. Если бы Саске не был бы занят вопросом «зачем она поставила на стол тарелки, если у нас пицца?» и совершенно бунтарскими манипуляциями со своей посудой, то… он бы заметил, насколько эта тишина была домашней, семейной. Когда первый голод был заглушен, Изуми начала потихоньку заводить разговор, рассказывая о том, какую бы хотела рамку для своих пазлов, когда она, конечно, их дособирает. Еще бы не потерять никаких частей. На это Итачи вспомнил, как, когда он был в армии, кому-то… он задумался, сказал, что передумал. Изуми удалось выбить только то, что у кого-то были детские пазлы, но никто не мог их собрать, сначала из-за тупости, потом из-за ареола мистики. Что-то про комбата… — Итачи, — вдруг вспомнил младший Учиха, — после того как я вышел с допроса, к нам подсел какой-то мужик. Он же не просто так подсел? — Вообще-то, мне нельзя этого говорить, — улыбнулся брат, сцепляя пальцы у подбородка. — Но ты ведь скажешь, — ухмыльнулся Саске, наклонив голову вправо. — Скажу, — Итачи выдержал паузу, метнув взгляд на Изуми. Она уже начала догадываться, была заинтересованной и, кажется, очень довольной. Тайные знания, масонский заговор. — Ну-ка, ну-ка… — Экспериментальный метод, — его взгляд был прикован к девушке, — при допросе нескольких людей. Некоторые могут взболтнуть лишнего, — он потянулся за новым куском пиццы, снова обращая взор на брата. — Вы наши первые подопытные, кстати. — Приятно слышать, — хмуро пробормотал Саске. — Из отчета я понял, что метод нужно доработать. К слову, может, расскажешь, что за «соль и медь». — «Медь и соль», — поправил парень. Шестеренки зашевелились, можно ли рассказать об этом? Фактически, врать или скрывать от брата он ничего не обязан. Недоговаривать — с Итачи не выйдет. Саске закусил нижнюю губу и опустил взгляд на стол. Недоговаривать… нельзя. — Пусть так. Что это? — вид старшего брата был дружелюбным и вместе с тем абсолютно серьезным. От него даже прятаться не то, что не хочется, просто не можется. — Бар. Какой-то бар. Я там никогда не был. — Хм. Хорошо. И где этот бар? — глаза мужчины стали соколиными, он явно снова переключил домашний режим на режим «ты виновен, и я докажу это». — Я не знаю, я не был там никогда, говорю же, — парень шумно выдохнул. — Ладно. Думаю, Хозуки и Нара ответят на этот вопрос. Может, кто-то еще там был? Вдвойне неприятно быть загнанным в угол родным братом. — Ну, за столом-то допрос не устраивай! — неожиданно для Саске вступилась Изуми. — Извини, — он кокетливо улыбнулся, щурясь, и продолжил трапезу.

***

Ночью после ужина Шикамару решил наведаться в домашнюю библиотеку. Он совсем не рассчитывал найти там Лавкрафта, но для галочки решил удостовериться. Если бы там он ничего не нашел, пришлось бы идти в библиотеку школьную. Есть, конечно, некая эстетика библиотечного мира, но читать книгу, зная, что она твоя и тебе никому не надо её возвращать куда приятнее. Так что, кого обманывать, Нара пошел бы и купил нужное ему чтиво, какая школа. На одной из полок, строго там, где и должно стоять всё на «Л», парень приметил сразу две книги мастера классического хоррора. Сами обложки были красивыми, тематически оформленными щупальцами, — видно, из одной серии — почти новыми. Однако, быстро пролистав первую, Шика заметил несколько карандашных заметок на полях и не только. Страницы были желтыми, корешок гнулся. Парень улыбнулся от прилива букинистического восторга и забрал одну книжку к себе в комнату. Странное предчувствие не покидало его голову, это было любопытство, смешанное с чем-то ещё. Никакой связи с Лавкрафтом у наркокартеля не было. Даже та «песня про дельфинов» могла быть только совпадением, да и Темари могла ошибиться. Но это был кирпич на гладкой стене, за который можно было зацепиться. Полиция так и не связалась с родственниками Гина, им копать почти некуда, сведений никаких, никто из парней даже не упомянул о его связи с наркотиками. Если после вскрытия в его крови — каким-то чудом — не найдут следов психотропных препаратов, то и дело свернут. Подобных прецедентов, как написал недавно Саске, раньше не случалось, этот случай к серии не привяжут. Сам покойник, по сути, никому не нужен. Только возле подземки, возможно, установят камеры. Нара упал на кровать и открыл оглавление. Самый первый рассказ был довольно коротким, но тяги к чтению прямо сейчас не было совершенно. Да и стоит ли читать ужасы перед сном? Парень отложил книгу и взял с прикроватной тумбочки телефон, чтобы написать Таюе. Может, она сделает какие-нибудь выводы. Гин был, хоть и крохотной, но частью её жизни тоже. После расставания Шика понял, что она не была частью компании. Как бы жестоко это не звучало, для его друзей она оставалась лишь приложением к нему. Он ни разу не замечал свою бывшую за общением с кем-то из девочек. Тем не менее, Шика считал её подругой. Да, это привычка, да, это привязанность. Когда знаешь человека чуть больше, чем других, это манит ощущением надежды на стабильность. Он не жалел, что они расстались, однако боялся потерять в ней друга. В последнее время люди, близкие, знакомые, стали представлять для Шикамару бо́льшую ценность. Стареет, видимо.

***

Она почти спала, когда Хозуки написал ей. Поинтересовался, не подхватила ли она трупную палочку. Догуглился, ипохондрик чертов. Карин проигнорировала сообщение и отключила уведомления на восемь часов. Выслушивая недовольства своей тётушки по поводу пьянства Наруто, ее сопливое нытьё о том, что она, видимо, плохая мать, девушка полностью отвлеклась от всего того практически нереального бреда, что происходил сегодня. Это всё было чем-то абстрактным до этой самой минуты. Особенных волнений из-за возможности заражения именно трупным ядом она не испытывала. Для чего всё это было сделано? С огромным опозданием в голову приходило отвратительное осознание всего, что она увидела и потрогала. И еще около часа она отгоняла от себя картинки из подземки. Полулежащее тело, отвисшая челюсть, красные разводы и торчащий мозг. Она два раза ходила мыть руки, даже терла с мочалкой. Зачем, просто зачем?