Цветные

В полудреме замерших улиц двое парней, напоминавшие со стороны тихо помешанных, проводили остатки воскресного дня на игровой площадке. Один из них, неподвижно стоя возле маленькой песочницы, задрав голову смотрел в тускло-розовое небо. Другой, втиснув свой зад в сидение детской качели, ужом извернулся, чтобы приблизить лицо к соседней качеле, что гипнотически раскачивалась с крохотной амплитудой. Чтобы вспомнить, кто кого позвал пройтись, у них обоих ушло бы некоторое время. И за те полтора часа, что они бродили, пока Хозуки не приспичило покачаться, не было никаких вдумчивых разговоров. Даже сейчас из медитации их вывела не чья-то инициатива, а звонкий сигнал уведомления. Нара медленно опустил руку в карман и со вздохом усталого сожаления оторвался от созерцания облаков. Это было… это сбило его с толку. @…yter… 18:53 за магазином у входа в парк Просмотрено. Шикамару сделал три шага и не без старания опустился на качельку. — Мертвые не просят о встречах, — зачем-то он сказал это вслух. — Чего говоришь? — Суйгецу по соседству размеренно покачивался, не отрывая ног от земли. — Погоди, — Шика оцепенел, прижав телефон экраном вниз к колену. «У них был пароль от его аккаунта? Блять, да что они от меня-то хотят?» Нара резко встал и сделал два стремительных шага и, не выпуская телефона, сложил руки на груди. Детские качели инертно маячили перед Хозуки. Интересно, Шикамару, очень интересно. Суйгецу будто что-то чувствовал: его взор как магнитом притягивали качели, а на спину друга смотреть не было никакого желания. Шикамару, чтобы не трепать себе нервы почем зря, избрал тогда оптимальную версию событий. Гин сам написал ему; никто, кроме него, этого придурочного — уже мертвого — наркомана в самом Шикамару заинтересован не был. Его смерть и назначенная в тот день встреча никак связаны не были. Это выглядело логичнее всего. Так было меньше белых пятен, и так было до смешного спокойнее. Даже Итачи склонялся к этому. А. — Дай мне свой телефон, — Нара обернулся, встретившись с настороженным синим взглядом Хозуки. Что-то в этих глазах молчаливо блестело. И это была совсем не поддержка. Суйгецу медленно протянул свой смартфон. Шика был взвинченным, дерганным, всё его тело вытянулось в струну и сжалось. — Разблокируй, — прохрипел он пропавшим от волнения голосом. Хозуки нахмурился сильнее, снял блокировку. Нара не стал ждать, пока ему то ли как ребенку, то ли как зверю в клетке, осторожно протянут «игрушку». Он навис над растерявшимся Хозуки и почти вырвал телефон из руки. Видимо, в качестве извинений он всучил ему свой телефон с открытой перепиской в инстале и практически отлетел на два метра. Шаги его были большими и легкими. Пока до Суйгецу доходил подвох непримечательных сообщений, Нара уже набрал чей-то номер и ждал, нетерпеливо топчась на одном месте, теребя ворот куртки левой рукой. — Кто пишет с его профиля? — теперь глаза Хозуки были такими же дикими. Шикамару на пару секунд задержал на нем свой сумасшедший взгляд, но скоро отвернулся. Ему ответили. Пока человек на другом конце произносил что-то вроде приветствия, Шика как будто взял себя в руки. Он снова повернулся к Суйгецу. — Сука, Саске! Если твой брат хочет со мной поговорить, пусть просто позвонит.

***

— Ну, знаешь, я так смотрю на этот ТЦ, неплохо. Мне нравится, что он не в высоту, а в ширину большой, — в образе снобистского критика, для которого ей не хватало, пожалуй, лишь пенсне, Собаку-но Темари осматривала исполинского размера холл. — Не знаю, не знаю. Тут на эскалаторах не покататься, бегать придется с одного края до другого как марафонец, — Узумаки Карин, как хорошая подруга, морально задетая некоторыми обстоятельствами их встречи, сей образ решила не поддерживать. Темари отвлеченно хмыкнула и застыла на несколько мгновений, что-то обдумывая. Неосознанно кивнув своим размышлениям, она полностью развернулась к Карин и, молчаливо поддерживая зрительный контакт некоторое время, видимо, поняла, что ее мысли не прочитают, и только тогда сказала: — Я жутко голодная. На деле же она была просто вымотана и физически, и эмоционально. Дернул же ее черт все же согласиться прийти в этот ТЦ. Взгляд Карин был сочувствующим чуть меньше, чем нисколько, и это убивало. В противовес мрачным думам Темари о её жестокости, Карин лишь пожала плечами и повела их обеих на фудкорт. Привычную беседу Узумаки смогла завести только сидя за красным диванчиком из искусственной кожи, смотря, как подруга выскребает со дна картонной коробочки последние овощи. Собаку-но и впрямь оголодала: скоростное поглощение пищи обычно не было ее коньком. — Ты, конечно, опрокинула меня с планами на половину дня, и я, конечно, возмутилась. Так что, моя золотая, рассказывай, как прошло? — Карин, кажется, и правда обиделась, но уже успела простить, поэтому сейчас в ее преувеличенно раздосадованных интонациях с театральными паузами Темари угрозы для их дружбы не видела. — Только благодаря твоим историям в инстале я смогла увидеть Чоджи в спортивной форме. Настроение заметно улучшилось, Темари даже изменила свое мнение о нахождении здесь на диаметрально противоположное. Её накрыла нега и всеобъемлющее счастье. Карин она была готова обнять до хруста позвонков и расцеловать. — Заметь, тебе несказанно повезло, что на меня напало такое огромное желание записать историю. — Мысленно благодарю вселенную, — хмыкнула Узумаки. — И как он? — Всё в рамках ожидаемого, — уклончиво улыбнулась Собаку-но. — Он молодец. — О, — девушка подняла бровь. — Я даже не понимаю, чего ты от меня ждешь. Понимала. Она все прекрасно понимала, и даже частью души хотела рассказать, как непросто было подбадривать каждые пять-семь минут сдающегося Акимичи. Как ей казалось, что ее методы слишком уж спартанские для него. Как она зареклась предлагать еще хоть кому-то помощь фитнес-тренера в своем лице. Профессионалка, можно подумать! Но другая часть её души, более эмпатичная и чувствительная не хотела обсуждать Чоджи как какую-то забавную сплетню. По крайней мере, не сегодня. Когда-нибудь, когда проявятся результаты, — а она упорно верила, что появятся, — она поделится с Карин. Когда-нибудь. Узумаки откинулась на спинку дивана. Сегодня на ней были линзы, и вид у нее был какой-то мечтательно-задумчивый. — Казалось, что новость века, а оказалось, что и говорить не о чем. Кстати, о новостях. Ты видела, что творят? Мы там полгода куковали, типа на страже порядка. И вот эти «бир-акикаты» начали эту типа революционную херню и мы выводим войска. Куда и кого мы там защищали? Ты видела как разбомбили Истиры? Пиздец какой-то. — Я поддерживаю вывод войск. В конце концов, не наша война, и не нам на ней умирать. Ох, политика. Собаку-но любила о ней размышлять, как о чем-то относительно далеком. Философия, приближенная к реальности. Предположения и гипотезы, а также дискуссии были неотъемлемой частью школьных будней что в Суне, что в Конохе. — С этим не поспоришь, но это же не просто гражданская война, скорее война за — как сказать-то правильно — моральные ценности? Как-то по-крысьи получилось. «Моральные, блять, ценности, — Темари передернуло. — И только такие события маломальски вытягвают нас из пены дней». — Тут скорее про уклад жизни. Ты за мнение мирового сообщества переживаешь? Покричат, что мы крысы, сами направят… гуманитраку — максимум. «Суверенитет и границы» — сама понимаешь. В любом случае у обеих сторон есть и/или будут скрытые или открытые спонсоры. Может, и страну попилят, — Темари потянулась за (огорчительно не бокалом, и не вина) стаканчиком с газировкой. — Печально осознавать, что какой бы демократической и либеральной ни была страна, во главе сидят макиавеллисты, — на выпады Собаку-но внятного ответа не нашлось, поэтому Узумаки решила немного отойти от материального. — Хах, но если революцию подавят, на нас обидятся. И не будет никакого дружественного и почти бесплатного Восточного моря, — Темари проигнорировала попытку в пространные размышления и продолжила копаться в неприглядном Бытии. — Это да, но кто знает, если выиграют повстанцы, они еще и спасибо могут нам сказать, — Карин сделала паузу. — А могут и не сказать. Новое государство, новые связи. — Скажут, они же захотят, чтобы мы признали их суверенитет. Так что эти суки всем скажут спасибо. Всем. Лицо Темари поразил малоприятный оскал, глаза стали злыми и какими-то ядовитыми. Карин стушевалась, но не ответить хоть что-то просто не позволяла ее гордость: — Ну, не знаю… Хер его знает, какая там будет риторика…

***

Итачи Учиха сидел на кухне в домашних футболке и штанах, с мягкой косметической повязкой на голове (белыми буквами на розовом было вышито «мур-мур»). Он ждал, пока закипит чайник, чтобы заварить какие-то полезные для здоровья травки, которые ему принесла Изуми, заставшая его в весьма болезненном виде вчера вечером. С ней же он сейчас вел переписку, счастливо улыбаясь каждому новому сообщению. Поэтому, когда брат встал напротив него в молчаливом нетерпении, он перевел на него свой сентиментальный взгляд, готовый кормить пюрешкой с ложечки или отвлекать погремушкой. — Зачем ты написал Шикамару? Это была идиотская проверка? Младший брат был… в ярости? — Не такая уж и идиотская, — нежно пропел Итачи. В кармане вещественное доказательство, которое не следовало забирать из офиса. — Если бы всё было примитивно, в случае непричастности он позвонил бы мне и всё рассказал. Саске закипал. Почему Итачи подозревает Шику? Но старший брат только взглядом сдерживал его агрессию. — Но всё не так очевидно. Если бы он позвонил мне, без обвинений в мой адрес, он был бы явно подозрителен. Саске был абсолютно уверен в непричастности Шикамару и свободно об этом заявлял. Итачи хорошо знал, когда младший брат врет или увиливает. А еще Итачи теперь, после сбора информации, знал, что Саске, к сожалению, но больше к счастью, не был самым осведомленным в этой разношерстной компании. Давить надо было либо на Хозуки, либо на Нара. И после общения с ними обоими последний показался менее крепким орешком. По крайней мере, Итачи знал, куда давить, чтобы сделать его чуть более податливым. Таких же аккуратных рычагов для Хозуки Учиха придумать не смог. Впрочем, у Итачи выходной, и он расстроен тем, что Саске выдергивает его из его лампового времяпрепровождения.

***

Вообще, эта тенденция походов по торговым центрам была чем-то вроде экскурсии для Темари по городу. Карин решила, что в первую очередь надо показать подруге не достопримечательности и места отдыха, а нормальные магазины. И Темари, оценив разницу в климате и уличной моде, решила, что ей это и было нужно. Только вот Собаку-но никак не могла ожидать, что новая подруга её мамы думала в том же ключе, что и Карин, пока последняя не спросила, указывая в толпу: — А это не твоя… — Моя, — Темари быстро заметила родительницу. Карура никогда не любила торговые центры из-за толкучки, поэтому видеть ее сейчас было вдвойне чуднее. Госпожа Собаку-но приподняла брови, обозначив тем самым, что тоже заметила дочь. Девочки перестали болтать о личной жизни Узумаки и молча взяли курс на сближение. Рассуждения Карин об отношениях с ее «Селедкой» хоть и были интересными, но только в малых дозах. Темари слегка подустала их слушать. — Здравствуйте, — первой поздоровалась Карин, как бы с обеими женщинами, но больше все же Карурой. Эхом за ней поздоровалась Темари, тут уже явно с Ёшино. — Привет, девочки, — Карура перехватила веревочки всех пакетов левой рукой, чтобы правой обнять Темари. — По магазинам ходите? — Ну да, гуляем, — дочь пожала плечами. — А мы уже нагулялись, — женщина подняла руку с пакетами и снова перебрала ручки, чтобы вес распределялся равномерно. Затарилась она знатно, как, впрочем, и ее приятельница, — Ёшино говорит, на втором этаже ресторанчик хороший есть, пойдете с нами? — Не, мы только что объелись лапшой, — Темари приложила ладони к животу и груди, демонстрируя тем самым, что больше в нее не влезет. — Тогда не будем друг друга задерживать. Зови Карин к нам на обед в субботу, — и добавила, серьезно посмотрев на Узумаки, — а ты не отказывайся. — Хорошо, — смущенно улыбнулась та. — Отлично! Они разошлись шага на четыре, Госпожа Нара наклонилась к своей подруге и что-то тихо сказала, после чего Карура остановилась, развернулась и окликнула свою дочь. Темари обернулась, быстро дошагала до матери, чтобы та не кричала. — Чего? — Пока гуляешь, посмотри себе купальник новый, если найдешь, напиши, я скину денег. Девушка похлопала ресничками: купальник ей может понадобиться для того, чтобы купаться в теплом море под жарким солнцем в окружении тропических растений. — Мы полетим куда-то? — она даже как-то воодушевилась. Неужели мама наконец-то решила забить на отца-трудоголика и отправиться отдыхать без него, но с ней? Или папа взял-таки отпуск? — Нет, Ёшино и Шикаку нас пригласили отмечать Новый год вместе в их загородном доме, а там баня, — из глаз Каруры так и сыпались ликующие искорки. — С купелью, — добавила Госпожа Нара. — Ам, ладно, — потерянно кивнула девушка. — Это всё? Нет, она не будет искать какой-то купальник. Она выскажет своё недовольство и свои аргументы после, сейчас это неуместно.

***

Да, это оказался циник Итачи. Кому еще в голову могло прийти договориться о встрече через покойника? Выброс адреналина был колоссальный. И… Шика понял, что не вывозит. Если бы это был не чокнутый Учиха, а ебанутый сектант? Нара ненавидел страх. Жить в постоянной абсолютно неконтролируемой тревожности — сесть жопой в лужу. И сидеть там, пока она сама под тобой не высохнет. Блять. Он правда не знал пределов своих умственных способностей, но сегодня как будто бы ему их едва-едва хватило. Какая же ты всё же сука, Итачи. Иррационально было винить и Саске. Он, в конце концов, тоже был под впечатлением. Но осадочек, как говорится, остался. Учихи, мать их. Возможно, злиться на Саске было нормально в данной ситуации, ведь он сам выглядел и действовал как глубоко виновный человек. Особенно пристыженным он становился под тяжелыми взглядами Нара с Хозуки. В конце концов, не просто так же он позвал их в бар, где им не давали выпить. В качестве поддержки он позвал Наруто, к которому уже чуть не на колени залез от потребности в физической поддержке — держаться за ручки было бы как-то по-гейски. Вместе с ним он мог бы позвать и Карин. Но было два фактора, которые его сдержали. Во-первых, двоюродная сестра лучшего друга была по совместительству девушкой Хозуки. Поэтому, как подброшенная монета, могла упасть и реверсом вверх. Даже с большей вероятностью. Но о плюсах её отсутствия он подумал уже постфактум. Изначально, её здесь не было из-за того, что во-вторых — её не было дома, когда он звал Наруто. Подводя итог своему рассказу обо всём, что он знал о недавней щекотливой ситуации, который, к удивлению, никто не перебивал, Учиха неуверенно высказал просьбу, замаскированную под настойчивое предложение: — Я попросил брата больше такое не повторять, но кто я, чтобы он меня слушал. Во всяком случае, нам нужно бояться не полиции, а сектантов. Так что надо содействовать следствию…. чуть активнее. Парень следил за усталыми глазами Шикамару, что сидел напротив. В окне теперь можно было разглядеть только темные, мутные отражения — искусственный желтый свет был слишком тусклым. День прожит практически не впустую. Нара вздохнул. Какая ирония, из всех сидящих сейчас здесь, больше всего полиции боялся именно Саске. — Может, пора устраивать суд черепков? — от усталости нагоняя мрачной трансцендентальности, изрек Шикакмару. — И кого ты собираешься выдвигать? Себя? — нарочито небрежно, но с подлой издевкой уточнил Суйгецу. Подлой, потому что в дырявой лодке они сидели оба, рыльце в пушку у обоих. Но все играются только с Нара, а Хозуки — фигура скрытая, в очень выгодной для себя позиции. И потому, заебавшись… он начал заебывать Шику. Он в целом любил кого-нибудь заебывать, но тут так долго сдерживался в силу обстоятельств, его понять можно. Нара, в свою очередь, оценил укол и понял, что выяснять отношения с Хозуки просто худшее, что он может сейчас сделать и медиаций ждать бесполезно. Белобрысая морда явно понимает ситуацию не хуже него самого, а потому может просто «перевернуть доску», чтобы они все друг с другом пересобачились, а сам выйдет из того болота физиологических жидкостей, которое сам устроил, почти не замаравшись. Нет уж, если тонуть, то всем вместе. Нет, черт, не тонуть, а выплывать! Надо собраться и успокоиться, вдох-выдох. — Я собирался выдвинуть Наруто. Когда он молчит, мне становится неуютно, — Нара всё же свел к какой-никакой шутке, мысленно запрещая себе коситься в сторону Учиха, ведь именно его он сначала имел в виду, хотя и то была всего лишь блажь. — Во-первых, — заговорил Узумаки, — идите нахуй со своими судами черепов. Во-вторых, я не понимаю, что я тут делаю, если честно. И так мать злая из-за того, что я напился, так еще припрусь домой сегодня поздно. Наруто выглядел действительно по-детски недовольным, что заставило сердце Хозуки дрогнуть: — Ну как «что ты здесь делаешь»? Ты морально поддерживаешь Саске, вон он как к тебе жмется, — Суйгецу даже вполне искренне улыбнулся, ловя дезориентированный взгляд Учихи. Саске, осознав, что это была не нападка в его сторону, а после, что он реально позвал Наруто, чтобы ему не было так страшно, просто разразился смехом, заражая им остальных. Какое же абсурдное напряжение витало в воздухе пару секунд назад. По окончании смехотерапии парни отдышались, Саске по-братски обнял Наруто за плечо, Суйгецу и Шикамару безгласно договорились отложить разборки на потом. — Так вы мне объясните, что за черепа?