В глубинах космоса

      Пробуждение в этот раз далось особенно тяжело. На корабле существовали часы, схожие с часовым исчислением Закстанора, но, находясь далеко от планеты, бывало трудно прийти в себя и не потеряться во времени. Порой тяжело даже понять сколько ты проспал, пока не взглянешь на приборы. Команда не раз выносила предложение приобрести систему имитации восхода и заката. Зденек предлагал сделать собственную примитивную, да только это оказалось сложнее, чем казалось поначалу. Он мог написать программу, но с аппаратной частью не мог совладать, а абы как он делать не хотел. Идея так и осталась в подвешенном состоянии.       Как и всегда Наврич нашел себя в темноте. Голова гудела, а мысли не могли собраться воедино.       — Что вчера произошло? — спросил он и, не дождавшись ответа, постарался сосредоточиться.       Они все еще пребывали на Аракктуре. От безделья экипаж не находил себе места, а наружу выходить было затеей опасной. Постоянный ночной гул стрельбы отбивал всякое желание «проветриться». Никто не видел, с кем воюют колонисты, всё выглядело как «стрельба куда-то вдаль», и пожары то и дело вспыхивали на горных хребтах. Днем же по колонии то и дело ходили большие шагатели* или разъезжали многотонные грузовики, меся своими гусеницами извечную грязь.       Часть экипажа сидела в своем уютном кругу, рассказывая разные истории и распивая алкоголь. Выпивка лилась рекой. Казалось, что наступил некий праздник. Настолько грандиозный, что порой Вацлаву и Александру приходилось растаскивать людей по их каютам, находя их то тут, то там. Флён и сам хотел присоединиться к этому веселью, да его удерживали обязательства. Поначалу капитан наказал остальным иметь чувство меры, а затем же в один день он не выдержал и стал препятствовать новым алкофестам. Даже устроил поиски схронов вместе с Александром. Но то ли Соколовский был на стороне выпивающих, то ли алкоголя оказалось еще больше — люди продолжали пить, хоть и не так явно, собираясь у кого-нибудь в каюте. И Вацлав бы и не узнал, что «праздник жизни» продолжался, если бы однажды не решил проверить носовую часть корабля. Это единственная часть, которая на Фрейе пустовала. И именно здесь Флён обнаружил распивающих людей, понадеявшихся, что их здесь не найдут. Все они замерли, когда к ним зашел капитан, а затем Мед тяжелейше вздохнул, наигранно выругавшись. Вацлав не смог сдержать негодования.       — Да сколько можно?! — вскрикнул он, сжав кулаки. — Ну один день, два, ну три. Что же вы, паскуды, делаете? Сейчас какая-нибудь тревога и что у меня на рабочих местах будет? Синие тела?       — Вац, послушай, — Алексий попытался успокоить друга, который все приближался. — Сегодня последний день. Больше такого не повторится.       — В задницу сходи со своими последними днями, — Флён вырвал у него из рук бутылку и швырнул в сторону. Послышался звон бьющегося стекла. — Уж ты-то, служивший человек, должен понимать, как опасен алкоголь на службе. В следующий раз я попросту внесу этот пункт в ваши личные дела и посмотрю, как вас на другую работу будут брать, — капитан грозно осмотрел людей. — Сворачивайтесь, — он махнул рукой, а затем глянул на разбитую бутылку. — И приберитесь тут.       Оставляя их наедине с самими собой, Мед снова тяжело вздохнул и обернулся к остальным.       — Ну, что стоите? Давайте прибираться.       Через несколько дней этот инцидент забылся. Друзья вновь общались меж собой, как ни в чем не бывало. Время от времени они принялись собираться на складе играть в футбол. Пустого места вполне хватало, чтобы побегать, попинать мяч и посидеть, наблюдая за матчем. В такие моменты Вацлав вспоминал юношеские дни, как после университета он с Навричем и Соколовским отправлялись тоже вот так играть. У рыжего молодого человека даже осталась форма, подаренная Зденеком просто так.       Но не одним футболом жили мужчины. Вечером — по корабельному времени, конечно — они собирались в кают-компании, чтобы на столе собрать несколько стаканов у краев и закидывать друг другу шарики для пинг-понга. Они и в него самого пытались играть, да ракетки для этой старой игры не так-то просто было найти, а самодельные выходили, мягко говоря, плохими.       — Вот скажи мне, Вац, — Зденек покрутил в руках полый мяч. Он стоял в одном конце стола и ждал, когда Тарадон и Александр расставят стаканы. — Что ты думаешь о Йосоле после того случая?       Мужчины нервно посмотрели на капитана, который не спешил с ответом.       — Она как-то их всех убила, — дополнил Наврич.       — Ну, — Вацлав почесал подбородок, — что я могу сказать? Я все жду, когда ей станет лучше. Там мы и побеседуем.       Как только всё необходимое было выставлено, Илья бросил свой шар в стакан Зденека. Мяч попал прямо в цель и Крис сжал перед собой кулак в знак успеха.       — Мы ведь все ничего не можем с ней сделать? — спросил Юхельссон чуть позже, уперев руки в бока.       — Увы, я уже не раз объяснял, почему она еще с нами. И повторюсь еще раз. Не стоит считать, что я на её стороне. Я стараюсь относиться к ней хорошо, потому что я ко всем стараюсь относиться хорошо, уж вам-то не знать. Проблема заключена в том, что, — Вацлав вздохнул, опершись руками о стол, — мы уничтожили станцию, убили людей. С благими намерениями. И представить страшно, что случилось бы оставь мы всё как есть. Но если узнают в администрации Ронума, что мы будем им говорить? У Йосолы нет ничего. Ни документов, ни заметок в базе данных — а я уверен, что их нет — ни чего-либо еще. Ей достаточно рассказать как всё было, она даже не сможет придумать другой версии, чтобы огородить нас, и вот корпорация начнет своё расследование. Узнают, что их станцию кто-то сломал, а там и на нас выйдут. Мы бандиты в глазах правительства. Мне очень жаль, что так вышло. В который раз я могу повторить, что в тот день что-то словно руководило мной и заставило отдать такой приказ. Но я стараюсь считать, что мы поступили правильно. Вот только Ронуму это не объяснить просто так. Понимаете?       — Понимаем. Как и то, что Йосола раскидала мужиков в бронекостюмах как щенят, — сказал Младич. — Неизвестно, что она представляет из себя.       — Даже София это подтвердила, — покивал Зденек на слова Ивана.       — Я знаю. Вы считаете Йосолу чудовищем, даже я об этом задумываюсь. Но у нас нет выхода. Я лишь рад, что это чудовище на нашей стороне.       — А когда она будет не на нашей, что мы будем делать? — поинтересовался Илья. Наврич кинул свой мяч и попал в его живот, и Юхельссон инстинктивно вздрогнул.       — Я не знаю, — покачал головой капитан. — Вариант хлопнуть её не рассматривается в принципе. И мне бы хотелось, чтобы вы тоже об этом не задумывались. Мы можем не доверять ей, но не стоит отрицать тот факт, что она помогла нам. Не знаю, как она справилась с теми мужиками. Не знаю, она ли тогда была или нет. Главное, что проблема решена. Если бы не её инициатива, кто знает, что бы сталось дальше? Для меня главное, что мы все живы.       — Ну раз никакие другие варианты не рассматриваются, то давайте хотя бы не настроим ее против нас. А потом уж и решать будем, что с ней делать, — на этом Кристиан закрыл тему Йосолы.       Тему же новой незнакомки закрыть никак не удавалось. За столько времени София не смогла узнать о ней ничего нового. Пациент А — как девушку прозвали остальные — оставалась без сознания всё это время, и продолжала оставаться. Судя по показателям, её здоровью ничего не угрожало. И если на Йосолу Вацлав мог закрыть глаза, то новый человек заинтересовал еще больше, особенно после слов Софии.       Оставалось только ждать, как и всегда. Время тянулось утомительно долго. Пробоину в корпусе латали, но из-за ночных перестрелок работа то и дело прерывалась. Капитан хотел узнать подробнее с кем же сражались колонисты, и поначалу посчитал, что с ним ничем не поделятся. Но сделав запрос в административные комплексы, ему вскоре пришли ответы.       Фрейя сделала остановку в небольшой колонии Литл Плезант, недалеко от озера Миррор лейк. Именно оттуда совершали набеги, если их можно так назвать, разные чудища, похожие на членистоногих. Их карапакс был настолько крепким, что не пробивался кинетическим оружием. По неведомой причине твари оказались устойчивы к огню.       Однако не в одних этих ходячих «танках» была проблема. Вместе с ними всегда ползла разного рода мелочь, юркая и многочисленная. И все они продолжали лезть из раза в раз. Их побеждали, происходил перерыв и снова совершался набег. Колонизированный Аракктур за свою историю пережил сотни сотен волн чудищ, а их как было много, так и оставалось. И положение осложнялось тем, что не хватало сил обосновываться на новой территории. Люди постепенно теряли свои позиции и это никак нельзя было изменить. Местные твари чувствовали любые изменения и опасности. Могли остерегаться защищенной зоны или, стоило потерять бдительность, лезли из-под земли, налетали с воздуха, прыгали с деревьев. Или вовсе появлялись там, где их изначально не было.       Жизнь человека в этом месте тяжела. Вацлав не понимал, почему отсюда не уходили, но дело заключалось в ценных минералах. По сути Аракктур оставался той планетой, с которой можно вообще хоть что-то добывать. Земля поддалась порче и лишь отчаянно смелые рискнут отправляться что-то добывать на ней. Запасы на Закстаноре II оказались настолько скудны, что их можно было растратить за ближайшие пару лет. О Дарготе и вовсе не стоило говорить. Вся поверхность планеты покрылась сооружениями, возвышающимися на многие километры вверх. Вацлав знал, что на самых верхних уровнях жили местные олигархи, администраторы и прочий люд высших сословий и профессий. Ниже жили простолюдины, и чем глубже уходил комплекс, тем тяжелее им приходилось сводить концы с концами.       Ксен и по сей день являлся главным источником энергии. Машины, корабли, комплексы — все это работало за счет этого кристалла. Проблема заключалась в том, что его в избытке хватало на Земле, но после Двадцатилетней войны там ничего не осталось. Немного залежей присутствовало на Закстаноре, запасы которого скоро истощатся.       Что же такое ксен? Он выглядел как желтый кристалл, теплый на ощупь и добываемый из глубин земли. Азуресы говорили, что это дары их бога, а ведь их божество по сути — энергия, бурлящая в планете. На Земле этот источник оказался порчен, а на Закстаноре постепенно погибал. Тем не менее, ксен можно использовать бесконечно долго. При утилизации машины его можно переставить в другую.       Аракктур не имел источников ксена вовсе. Здесь добывалось железо, медь и другие металлы. Дерево, камни, глина — это и многое другое хоть и было на Закстаноре, но когда видишь такое изобилие, то трудно остановиться. Вероятно, из-за этой безостановочной жадности люди и пробудили нечто в глубине этих лесов.       София перехватила капитана в коридоре, когда он возвращался в свою каюту.       — Я все еще задумываюсь над тем, правда ли та девушка и ты… Что вы похожи.       — Что-нибудь новое? — понадеялся мужчина.       — Ничего, — женщина вздохнула и развела руками. — Я сделала всё, что могла и не могу сказать ничего иного.       Вацлав пожевал губы, посмотрел по сторонам, а затем спросил:       — Я могу еще раз взглянуть на неё?       После положительного ответа двое зашли в лазарет. Местный запах до сих пор был противен капитану, особенно, когда только заходишь внутрь.       — Как-то тут всё странно, — сказал Флён, подойдя ближе к незнакомке. — Но во мне зародилась одна безумная мысль. Я никогда не видел своего отца, по словам матери он ушел воевать на Землю и там же погиб. Но что если… — Вацлав посмотрел на Софию. — Что если это его баловство с генной инженерией, — женщина пожала плечами в ответ.       — К сожалению, я сама с ним не знакома. Видела его на фото. Ты здорово похож на него.       — Я бы должен злиться, наверное. Ну, знаете, дескать бросил семью и всё такое, но моя матушка, казалось, вовсе не злилась на него. В тех редких упоминаниях о нем она отзывалась очень тепло. Да чего уж тут, именно благодаря ему я смог взять корабль в аренду. Семье выплатили компенсацию с его смертью, — мужчина усмехнулся. — Правда, часть денег я потратил на безделушки, но вовремя остановился. И тем не менее, я ничего не знаю о своем отце. Кроме того, что ношу его имя и похож на него, и пары мелочей. Больше ничего.       — Что я могу сказать? В свое время у меня эта история тоже разогрела любопытство.       — И? — с некой надеждой спросил Вацлав.       — Ничего, — покачала головой женщина. — Твоя мама не рассказывала многого, а самой спрашивать неловко.       Мужчина причмокнул, пробежав взглядом по лазарету и остановившись на новой пациентке. Он подошел к ней ближе и вгляделся в лицо. Не найдя ничего необычного, Флён прикоснулся к её волосам и понял, что на ощупь они жестковаты, а затем отодвинул их со лба. У брови, недалеко от виска, был едва видимый шрам. Его не так легко заметить, если только не знать точно о нём. А затем Флён прикоснулся к своему, в том же месте.       — Но что если отец всё время был рядом и по какой-то причине клонировал меня? Связанный с разработками в области генетики, что если этого человека сделал он?       — Нам с тобой остается только спросить об этом эту девушку. Сомневаюсь, что она знает многое, но может знать хотя бы часть. Ох… Это будет тяжелой головоломкой.       — Не хватало мне еще этого ребуса, — Вацлав наигранно засмеялся. — Ладно, тетя Софья, дайте, пожалуйста, знать, как что-то будет известно.              Остановка на Аракктуре была полезной для Наврича. Он смог наконец заставить себя отдохнуть, а футбол на складе помог вспомнить былые дни. Зденек любил футбол, и не стал упускать возможности сыграть в него.       Хорошо выспавшись, штурман садился разбираться дальше в глубинах ИИ корабля, на что Аврора вновь жаловалась и убедительно просила прекратить. Да и мужчина, сказать по правде, боялся, что может нарушить программную структуру корабля и тогда беды не миновать. Они банально даже не смогут улететь с этой планеты, не говоря уже о бое и других маневрах. Но несмотря на это, Зденек продолжал. Он считал, что на корабле должен быть кто-то, кто сможет разобраться со сценарным языком Фрейи. Случись небольшой сбой и кому будет поручено устранять его? Наврич, будучи инженером высшего класса, смог бы разобраться на ходу, однако он решил быть готовым заранее.       Они общались на технические темы с Александром, а тот был только и рад побеседовать. Саша оставался единственным, с кем Наврич мог разговаривать на профессиональном языке. Как и всегда, двое сидели на капитанском мостике, за своими терминалами. Сейчас, спустя уже время, и тот, и другой смогли персонализировать свои рабочие места. Удобные кресла могли принимать любую форму, за исключением лежанки. Да и оно, в принципе, оставалось удобным, чтобы подремать прямо в нем.       Из стола Наврич вытащил свой планшет, но, сбившись с мысли, выругался и вернул его обратно, раздумывая над тем, что же он хотел сделать. Когда Зденек откинулся на спинку кресла, то заметил, что поверхность его чая идет слабой рябью. И поначалу он не придал этому значения. Ведь ремонт еще шел, отчего корабль могло потрясывать. Или же Тарадон готовил двигатель — это даже лучше! Значит, скоро они полетят назад.       Зденеку нравился космос. Поначалу он воспринял идею Вацлава с неким сомнением. Оно росло по мере того, как время приближалось к дню их первого вылета. Мог ли Наврич тогда представить, что случатся такие, уже прошедшие события? Он даже не знал большую часть команды, хотя оказалось, что они не такие уж и плохие, как могло казаться поначалу.       Роль играло и давление со стороны родственников. По их советам молодой человек лучше бы нашел нормальную работу на Закстаноре, ведь Зденек оставался женатым человеком. Их полеты были опасными, он и сам это уже заметил, но опасность эта как-то приелась. Но, как твердили Навричу, лучше уж найти работу и быть уверенным в ней, чем вот так летать. Неизвестно, что могло произойти дальше.       И все же он рискнул. Ведь работа оператором не занимала большую часть времени Зденека, помимо основной работы он зарабатывал и подработками. Мелочи, но на первое время помогало. А сейчас, когда они разобрались с арендой, денежный вопрос и вовсе решился.       Главное же оставалось в том, что Наврич нашел здесь своё спокойствие. В первый день вылета он решил для себя, что всегда может уйти, если ему что не понравится. Что попробует некоторое время поработать с командой, а затем дать себе ответ. И вот Зденек дал себе ответ: он не мог без космоса. Чувствовал себя в спокойствии и, что главное, свободным. Конечно, мужчина печалился, что его дорогая супруга не могла их сопровождать. Старался находиться с ней как можно больше во время остановок на Закстаноре. Его женщина не была против всей этой авантюры, восприняла всё спокойно. Хоть здесь не произошло проблем.       «Главное, чтобы она мне не изменяла, пока я тут летаю», — закрадывались предательские мысли. Когда Наврич перебирал с выпивкой, то они получали развитие. Большое счастье, что он никак не мог связаться со своей женой в такие моменты.       Чай покрылся рябью еще сильнее. Зденек взглянул на Александра, который тоже почуял неладное. А немного позже оба явно ощущали, как корабль содрогался время от времени.       — Что за чертовщина? — прошипел Наврич, и перед его глазами появилось окно. Очередное сообщение капитану, имеющее высший приоритет. — О б**ть, опять, — тяжело вздохнул Зденек. Выбора не оставалось, пришлось вызывать капитана.       Сообщение точно было связано с этими встрясками, Наврич чувствовал это. А затем послышался Саша. Его не свой голос заставил мужчину невольно вздрогнуть.       — Ты только взгляни, — Соколовский показывал на экран, но Зденек не мог ничего увидеть со своего места, а менять угол обзора приятель не спешил. — Да ты посмотри!       — Да что там?! — не выдержал штурман. Ему было так лень подниматься с места, и все же пришлось это сделать.       Камера на корпусе корабля представляла обычный пейзаж Аракктура. Могучий лес раскинувшийся до самого горизонта и у самой встречи неба и зелени вверх вырывались горы, усыпанные снегом на вершинах. Стаи экзотических птиц клином куда-то летели мимо, и, следя за ними, Наврич понял, что именно хотел показать ему Александр. Горы оказались не так просты, как могло показаться поначалу. Как минимум одна из них явно двигалась. Медленно, но широкими шагами. Как только нога каменного гиганта опускалась на землю, то все вокруг ходило ходуном. Да и каменный ли он был? При приближении стало заметно, что часть его тела усеяна пластами металла. И с этого горбатого великана, с его «шапки», сыпался снег. Наврич попытался найти лицо у этого существа, но, по-видимому, его не существовало.       Операторы молчали всё это время, не в силах что-то сказать. Они даже не заметили как вошел капитан и поднялся наверх. Лишь загудевшая тревога привела их в чувство.       — Команда, — пронеслось по кораблю. Голос командира заставил всех остановиться, отставить свои дела, и машинально посмотреть наверх. — Команда, мы попали в сложную ситуацию. Всем немедленно собраться на капитанском мостике.       Зденек смотрел наверх, где был капитан, а затем вновь перевел взгляд на экран. Что-то выходило из этой картины из ряда вон. И он понял немного позже, внимательней осмотрев всю имеющуюся картину с камеры: по гиганту даже не пытались стрелять. Турели работали куда-то, но только не по нему.              Большие набеги называли как только можно: джихады, крестовые походы — все они имели одну суть. Огромное число тварей нападало на колонию. Штурмы могли длиться по много часов, да и весь такой набег только из них и состоял. Чудищам не ведомы страх и усталость, они могли жертвовать собой раз за разом.       И все же большие набеги не были бы большими без гигантов. Существа невообразимых размеров могли просто растаптывать колонии, не прибегая к другим телодвижениям. Типичными представителями выступали ходячие горы. Они единственные, кто представлял большую угрозу. Их крепкую оболочку крайне тяжело пробить, и, как правило, неразвитые колонии были вынуждены спасаться бегством. Однако помимо гор существовали и подводные ужасы, похожие на комья ила, грязи и водорослей. С ними дела обстояли куда проще — обычно от множественных попаданий они взрывались, окатывая все гнилью и зловониями. Других гигантов обнаружено не было.       В отличие от мелких набегов, в больших присутствовали все типы местных тварей. Они могли вырываться из-под земли, если площадь колонии не укреплена. Могли налетать с воздуха или же сбрасывать живность на головы защитников.       Однако не стоило считать, что человек в этой схватке проиграл. Благодаря своему уму человечество смогло сделать себя сильнее посредством технологий, и именно здесь они помогали лучше всего. Экзоскелеты, охранные дроиды, турели всех типажей. Вот только что было у больших колоний, того не хватало у мелких.              Гигант постепенно приближался. Оборонная линия колонии осыпала мелочь, похожую на арахнидов, багровыми лучами. Можно было бы и задуть их огнеметом, но тогда бы загорелось всё вокруг.       Капитан уже рассказал суть собрания и не медлил ни на минуту. Администрация колонии прямо заявила, что они не смогут справиться с наступающей горой, оставалось только ждать подмоги. Фрейе же настоятельно посоветовали убираться отсюда, потому что при плохом раскладе дел от этого поселения не останется камня на камне.       — Крис, как много у нас боеприпасов? — поинтересовался капитан.       — Нормально. Часть мы потратили в последнем бою, но здесь никто ничего не продает. Неужели ты хочешь атаковать это? — Илья указал на экран. — А сил-то нам хватит?       — Не хватит, — махнул рукой Тарадон. — А если и хватит, то что нам делать в космосе? С одних лазок отстреливаться?       — Тихо! — прорычал Мед, как только Флён дал ему знак.       — План у нас следующий: мы примем часть поселенцев на борт. Здесь их больше двухсот человек. Мы постараемся взять столько, сколько сможем. Откроем свободные каюты, кают-компанию, тот наш пустующий отсек… Всякие оружейные и остальное закроем, чтобы не натворили чего, — капитан говорил быстро. Было очевидно, что решение он уже принял и, как полагалось командиру, лишь ознакомил команду с ним. — Времени у нас в обрез, чуть больше часа. С воздуха мелочь осыпем огнем, чтобы колонии было легче обороняться. Пресекая высказывания: всех мы спасти не сможем. Здесь есть и другие корабли, они тоже помогут нам. Всех мы не спасем, — повторил Вацлав. — Но давайте попытаемся. Всем переодеться в костюмы и проследить за погрузкой людей через складской отсек. Всё, пошли-пошли!       Илья сорвался с места сразу. Тарадон немного помедлил. Александр вызвался добровольцем, а Наврич остался на рабочем месте.       — Будут ли еще указы? — поинтересовался Алексий, прежде чем спуститься вниз.       — Проследи, чтобы всё прошло на высшем уровне.       Поначалу, когда фрегат разинул свою пасть, никого не было, кроме снующих рабочих, привыкших работать в таком напряжении.       Юхельссон не сразу надел на себя дыхательную маску и ощутил, что дышать снаружи намного тяжелее. После очередной попытки глубоко вдохнуть он спрятал голову под шлемом, способным защитить, по факту, разве что от прилетевшего камня.       По каналу связи бурчал Младич, не понимая, почему нельзя было взять только научный персонал или тех «умников», которые здесь ценились. Илья уж хотел было ему ответить, как он вышел за границы корабля намного дальше, впервые за все время их пребывания, и увидел гиганта воочию. Существо — если это так можно было назвать — воистину достигало колоссальных размеров. Когда видишь его своими глазами, то становилось не по себе. Да что и говорить? Крис некоторое время просто пялился, а затем быстро вздохнул и направился обратно в корабль.       Мужчину едва не унесло с собой нечто летающее. Существо уже подхватило его, как в следующее мгновение было сбито Иваном. Илья не смог рассмотреть нападавшего внимательней, но в общих чертах назвал «комаром без хобота и с утолщенными конечностями».       — Ты в порядке? — спросил подбежавший Тарадон.       — Я — да… Нет… Давай быстрее на корабль, — ответил Кристиан нетипичным для себя спокойным голосом в подобной ситуации.       Ожидаемой паникующей толпы все не было, только небольшие группы, молчаливо спешащие к кораблю. Все вместе они переносили крупные ящики, сумки, поправляли груженные рюкзаки за спиной. Их тоже все намеревались подхватить летающие твари, нависающие над жертвами и готовящие свои лапы, больше смахивающие на шипы.       Люди припадали к земле, сгрудившись друг возле друга. Турели фрегата ревели громче всех, разрывая воздушных вторженцев одного за другим. Удивительно, что ИИ смог выделить этих существ своей целью.       Жуков разрывало на куски снарядами, жгло лазерами, а они не ослабляли напора.       «Сколько это будет продолжаться?» — подумал Зденек.       Поток колонистов начал усиливаться. На корабле их встречал Юхельссон, усаживая на грузовой лифт и отправляя на третий ярус, где их дожидался Соколовский. Кому-то приходилось подниматься по винтовой лестнице. А некоторые нашли себе место прямо на складе, тем самым мешая остальным. Кристиан уже хотел было прорываться сквозь людей к ним, но человеческая масса не позволяла ему сойти дальше своего места.       — Куда вы сели? Куда вы сели?! — послышался голос, который можно было счесть за голос какого-то лихача или алкоголика, или и того, и другого. — Все идут, а вы сели!       Вскоре показалась коротко стриженная голова этого человека, а затем и сам он. Странный и активный. Одетый в легкий бронежилет зеленого цвета, рубаху с рваными до плеч рукавами и мешковатые камуфляжные штаны, заправленные в мощные сапоги, мужчина помогал переносить вещи, выкладывая их в лифте.       В это время Тарадон безостановочно продолжал бурчать, разгоняя беженцев по всему коридору, не позволяя им кучковаться в одном месте. Все свободные каюты уже были заняты, и люди раскладывались уже везде, где находили свободный угол. Естественно только там, где оно им позволялось. Ивану вообще вся эта авантюра не нравилась. Не сказать, что он испытывал высокомерие по отношению к колонистам. Скорее всё ему было отвратительно. К счастью, люди не буянили, не требовали многого — а вернее не требовали ничего — и в целом вели себя прилично, не считая того, что они вечно пытались сгрудиться вместе, а не растягиваться вдоль коридора.       Раздался металлический скрежет, и Тарадон приготовился к разборкам, уже представил как трясет кого-то. И стоило ему обернуться, как грохот сменился криками: людей и животного, что пробилось сквозь так и не заделанную пробоину.       Летающее чудище разинуло пасть, не помещаясь полностью в коридоре, и рвануло на первых попавшихся перед собой.       — Не в мою смену! — крикнул Иван, окатив насекомое лазерным огнем и тем самым остановив его, но еще не убив.       Даже после того, как мужчина истратил всю батарею, вторженец продолжал корчиться, и, когда выпала пауза, вновь сделал рывок вперед. Тарадон не успевал перезарядиться. Не успел бы при всех благоприятных исходах. Запасная энергоячейка застряла в подсумке и положение принимало бедственный оборот. Младичу пришлось выпустить оружие из рук, чтобы выхватить пистолет и послать несколько красных лучей. А затем, как только чудище оказалось поблизости, воспользовался своим разводным ключом, прибив тварь к полу. Тарадон ударил еще несколько раз по, как он подумал, голове, чтобы пробить в панцире дыру. После нескольких выстрелов в неё, изнутри вырвалась коричневая жидкость, окатив моториста с ног до головы, и тварь, вздрогнув в последний раз, окончательно рухнула.       Случаев проникновения больше не происходило. Однако Младич все это время пробыл у пробоины. Вонючий и злой, он только и дожидался нового нападения, не заботясь о последствиях, и был готов победить очередного жука.       — Если тебя не разорвут на куски раньше, — усмехнулся Мед, услышав бурчание приятеля по каналу связи.       Погрузка людей на борт и защита их от летающих хищников были не единственной проблемой. Капитан Фрейи всё пытался связаться с другими колониями, ведь надо же было куда-то высаживать беженцев. Но на другой стороне всегда отказывали, аргументируя нехваткой мест. Вывозить кого-то с планеты крайне не хотелось. Все дороги поведут к Закстанору, а там не миновать допроса и волокиты с документами. Да и везти людей куда-то далеко — не хватит никаких припасов на корабле.       Когда погрузка завершилась — а по факту просто вышло время и пришлось взлетать — корабль вздрогнул, сразу же оповестив о заново образовавшейся пробоине. Дыру пришлось залатать тем, что экипаж смог найти. Им активно помогал тот самый мужчина в бронежилете. Беженцам даже могло показаться, что он один из команды.       Крис подбирал последних колонистов, когда аппарель начала подниматься, буквально затаскивал их назад, а остальным приходилось кричать и указывать на соседние корабли. И внутри у Юхельссона все сжималось, когда делал это. Он принимал людей больше получаса, и, если поначалу не чувствовал к ним ничего, то затем испытывал лишь сожаление. Капитан поступил правильно, что решил взять всех их на борт. Но проблемы только начинались, Илья смутно представлял, что они будут делать дальше.       Фрейя зависла над полем боя, турели обрабатывали море из самой разнообразной инопланетной жизни, оставляя воронки из земли, камня и грязи.       — Ладно-ладно! — сказал Наврич. Его кофе давно остыл, и, отхлебнув его, молодой человек сильно поморщился. — Эта машина всё ближе. Самое время валить, — он выдержал паузу, облизнул губы и уж затем пожал плечами. — Или паниковать.       — Да было бы куда валить, — вздохнул капитан. — Везде отказывают.       — А что столица?       — Здесь как таковых столиц нет. Есть большие колонии, вроде тех на Медузовом полуострове, но там нас шлют ещё дальше, чем остальные. Боюсь, мы тут задержимся.       — Раз мы ждем, может, бахнем по этой горе? — предложил Алексий.       — Отставить. Мы сделали здесь всё, что могли, — Вацлав вновь вздохнул, лежа в своем кресле. Он посмотрел на помощника. — Пора уходить.              Общаться с Ингваром, тем самым человеком, оказалось легко. Он был из тех простых людей для которых не надо было искать особого подхода. Но сам всегда находил этот подход к другим. Стоило отметить его странный юмор, который пришел по нраву Кристиану и Тарадону. Остальным бы тоже пришелся, общайся они с ним вообще, а так кроме тех двоих никому беседовать и не пришлось.       Илья сразу заметил, что Ингвар отличался от остальных колонистов. Это было заметно в его жестах, телодвижении. Возможно он и прожил какую-то часть жизни на Аракктуре, но оставался другим.       — Говорят, капитан скоро договорится о перевозе беженцев. Их выпустят, это точно!       Они задержались в кают-компании. Крис любезно налил в стакан Ингвара немного алкоголя из своих запасов.       — Надолго нас не хватит, — признался подсевший к ним Зденек. — Не в плане терпения, а в плане запасов. Ты посмотри сколько их снаружи. Не пройти, не продыхнуть. Еды хватит еще на день. Может быть два, если не будем расточительны. Да и, — он шмурыгнул носом. Илья плеснул виски и в его стакан, который Зденек тут же выпил залпом. — И что будет, когда всё закончится? Вряд ли нам возместят ущерб. Хотя бы просто благодарности дождаться, — Наврич усмехнулся и махнул рукой. — Не будет нам ничего. Только головную боль себе нашли, — мужчина посмотрел на своих собеседников. В руках он теребил стакан, вертел его и затем добавил, взглянув на соратников: — Но ведь главное оставаться человеком, да?       Людей действительно было много. В коридоре хватало места, чтобы идти только одному человеку, а остальное пространство занимали либо тела, либо их поклажа. Вонь от подбитого жука становилась всё сильнее. Команда хотела запихнуть его в носовую часть корабля, в один из пустующих отсеков, но там уже разместились другие беженцы. Оставалось только накрыть гниющее чудище брезентом, и дождаться лучшего времени.       Больше всех беспокоилась София. Она постоянно бродила среди беженцев, выискивая больных или раненных. И если Соколовского можно было всегда увидеть за своим рабочим местом, то женщину — среди людей. Чем-то она этим напоминала монахиню, блуждающую среди бедняков и помогающую им по мере своих сил. Но Софья всего лишь выполняла свою работу.       Когда женщина появилась на капитанском мостике, Наврич предложил ей передохнуть. Остановиться хоть на время. А та лишь резко его прервала.       — Хватит мешать мне работать, — холодно, как могли быть холодными операционные инструменты, ответила Ридарри.       Больше её не трогали, продолжив заниматься своим делом.       В свободную минуту, оная выдалась совсем не скоро, команда знакомилась с Ингваром. Его шутки разгоняли повисшую тревогу, а поехавшие истории могли сравниться с историями Дмитрия. Может быть и превосходили их. Рассказывал Ингвар о всяком. Порой казалось, что ему лишь бы болтать, но в этой болтовне никогда не было ни грамма чепухи. А однажды он рассказал об одной планете…       — Вот скажите мне, почему человечество так поздно вышло в космос? У нас есть какие-то обрывки истории из книг, Архива, Сети, слухов, что человек делал какие-то попытки полетов. Но в целом, если смотреть в прошлое, то что мы видим? Как корпорация Аватари-нет из-за своего режима не дает простому обывателю даже голову наверх поднять, не говоря уж о дальних полетах. А затем приходит на её место приходит Ронум, и… И что? — мужчина развел руками, широко улыбнувшись. — Ни о каком космосе нет и речи. Первые полеты, даже можно сказать свободные полеты, произошли намного позже. И то благодаря азуресам, появившихся на Земле. Да и тот «свободный полет» появился от нужды. Двадцатилетняя война же грозила уничтожить человечество, да? Тогда еще никто не знал, что еще другие планеты заселены.       А они, друзья, как вы можете знать, были заселены еще с Аватари. Этот Даргот и Аракктур по сути колонии Аватари-нет. Не знаю я почему корпорация бросила эти планеты, и вряд ли узнаю, — Ингвар выдержал паузу, облизав засохшие губы. А затем тихо попросил налить водички. — И Ронум, зная, что человек есть еще где-то там, сидел на Земле дальше, так и не занимаясь космической программой.       С Аватари вообще много историй. И вымышленных, и настоящих. Все, что ты расскажешь о ней — и правда, и не правда. История Шрёдингера, короче. Некоторые, конечно, стали правдой. Как Аракктур и Даргот, например. Но вот есть мнение, тоже вполне такое себе, что планет заселенных намного больше. Есть и брошенные, как например одна из пустынных. Говорят, там что-то вроде перевалочного пункта было у корпорации. Никакие датчики не могли их засечь, но, говорят и также, что туда однажды попали оперативники Ронума. Как — не знаю, но якобы были. И вернулись только двое из… Из дюжины, может быть двух дюжин. Вернулись и все это дело прикрыли. Весь этот проект, всё это исследование. Совсем всё.       — Я бы мог во многом возразить касательно Ронума того времени, — сказал Вацлав. — Но у меня сейчас нет настроения дискутировать. У той планеты, о которой речь, была какая-нибудь ценность?       — Да, — кивнул Саша. — Может быть сокровища или ценные бумаги, или пушки!       Все молча уставились на него. И неловкая тишина продолжалось еще некоторое время, после чего её оборвал капитан.       — Пройдусь в лазарет. Приму обезболивающее, — кинул Флён.       — Что? Эта скотина опять руку прижгла? — спросил Мед, подскочивший со стула, будто готов был набить лицо обидчику прямо сейчас.       В последнее время после подключения к кораблю контакты капитана начали гореть. Около них возникали пурпурно-багровые круги, а боль могла не утихать по несколько часов. А в этот раз затянулась более, чем на сутки.       — Уймись, приятель, я разберусь с кораблем сам, как только мы вернемся на Закстанор, — Вацлав указал на Наврича. — Если это, конечно, ты что-то не наделал, — он усмехнулся. — И если это всё же ты, то я оторву тебе руки.       — Ну, или прострелишь колени, — тихо добавил Илья.       Рыжеволосый мужчина вышел наружу, едва не спотыкнувшись о чью-то ногу. Человек, заснувший на своем месте, тут же пробудился, извинившись и сжавшись в углу. Среди его вещей Вацлав заметил и клетки, где отдыхали полосатые котики, а рядом с ними был рассыпан корм. Почему-то капитан посчитал, что их хозяин и сам не прочь иной раз им полакомиться.       С момента эвакуации прошло больше двенадцати часов. Вацлаву приходилось всё это время терпеть беженцев, когда он проходил мимо. Капитан чувствовал взгляды в спину, и постоянно спешил вперед, нигде не задерживаясь, как это бывало ранее. Все чаще мужчина пребывал в одном месте, выходя наружу только по крайней необходимости.       Лазарет пришлось открыть посредством кода, который знали только он и София. Женщины внутри не оказалось. Флён и без неё знал, где взять лекарства, просто не хотел самовольничать. И, постояв некоторое время и осмотревшись, подивился, как единственный врач умудрялась наводить порядок на своем рабочем месте. Все чисто, стирано, инструменты на своих местах. Пахло здесь, как сказал бы Вацлав, ничем. Легкий запах антисептика, который тут же приелся.       Закинув в рот таблетку, мужчина запил её водой из графина. Вновь окинув взглядом лазарет капитан мысленно похвалил Софию, и поблагодарил судьбу, что она на его корабле. Подойдя к Йосоле, капитан взглянул на мониторы диагностики. Хотел в них что-то понять, но понял только, что с девушкой всё хорошо.       — Это хорошо, что хорошо, — произнес мужчина вслух, направившись к койке рыжеволосой, и, не застав её на месте, замер.       Сначала он посчитал, что ошибся кроватью, но в лазарете не так много лежанок. Когда же у горла оказался холодный метал, то Вацлав сперва счел это за захват корабля беженцами.       — Оружие, — послышался тихий хриплый женский голос. — Всё оружие на кровать.       Капитан сложил единственный пистолет на кровать и поднял руки, прямо заявляя о своем намерении не сопротивляться. Он не думал, что у девушки восстановились все силы, но и рисковать не хотел — имеющихся могло хватить на то, чтобы вспороть ему горло.       Выложенный пистолет теперь упирался ему в спину. Уж на спусковой крючок нажать силы нашлись бы у любого.       — Сюда летит стыковаться корабль. Отдай приказ принять его мосты и не открывать огонь. Стыкуемся у ближайшего шлюза. Дорогу освободить полностью, — девушка говорила быстро. Даже слишком быстро. От нарастающей паники Вацлав едва улавливал суть сказанных слов.       — Зачем ты это делаешь? — решил поинтересоваться капитан, как только отправил через имплантат указания. Он хотел добавить, что его парни могут оставить её с дыркой в голове, да не стал нагнетать обстановку. Какая разница, что будет с девушкой, если сам погибнет?       — Заблокируй двери, — только послышалось в ответ.       Им пришлось подойти ближе к панели, чтобы заблокировать проход.       А с той стороны уже всех разогнали. Мед, Тарадон, Кристиан — троица стояла у двери, взяв её под прицел. Получив передачу от Флёна они молнией оказались на месте. Позади них стояла София и Ингвар.       — Не пройти, заблокировано, — констатировал Алексий. — Софья, а ну открой!       — Приказ капитана: не входить, — пыталась отвечать спокойно женщина.       — Кэп в опасности! Какого хрена ты творишь? — Мед обернулся к ней.       — Там кто-то есть и мы подвергнем Вацлава еще большей опасности.       — Если там кто-то есть, то мы хлопнем его!       — Погоди-погоди, ковбой, — вмешался Ингвар. — Не стоит тут рубить с плеча. Надо действовать аккуратнее. Вряд ли кэп там с кем-то мило беседует.       — Да, — перебил его Юхельссон. — Стоит только двери открыться, как капитана прижучат.       — Инициатива не наша, — пробурчал Младич.       Через несколько часов, протянувшихся для всех чересчур долго, особенно для двоих в лазарете, к Фрейе приблизился корабль, у которого не было никаких идентификаторов. По классу тяжело было определить, что находилось рядом с ними. Корабль отличался бо̀льшим размером, но вот никакого оружия ни Александр, ни Михаил обнаружить не смогли. Сканирование также не приоткрыло завесы тайны.       Все это время в лазарете Вацлав пробыл под надзором неизвестной. Ему даже позволили усесться на стул, но девушка так и не сводила с него оружия.       — Хороша благодарность за спасение, — высказался капитан, но ответа так и не получил.       Растрепанные волосы спадали на её лоб и глаза. Взгляд казался неадекватным, то и дело бегал из стороны в сторону, чтобы вновь задержаться на своей жертве. Кожа приобрела молочный оттенок, хотя Флён точно помнил, что она была смуглее. Не настолько, чтобы сравниваться с Навричем, но и не настолько белой.       В левой руке девушка сжимала обычный скальпель. Вацлав выругался про себя. Вряд ли инструмент нанес бы обширные раны, и девушку можно было бы нейтрализовать. С другой стороны, скальпелем можно вскрыть любую вену. Как и сонную артерию, так что поразмыслив, мужчина понял, что поступил правильно. Не стоило рассматривать только благоприятные исходы. А теперь у нее был еще и пистолет.       Все это время она молчала. Говорила только тогда, когда что-то требовала. Флён догадывался, что ей попросту больно говорить — хрипота девушки так никуда и не уходила. Он мог бы предложить воды, да не знал как правильней поступать в таких ситуациях. Так они и просидели, пока капитану не пришло оповещение.       — Они прибыли, — нехотя сказал мужчина.       — Идем, — последовал приказ.       Флён повиновался. Снова у его горла оказался скальпель, а в спину уткнулось дуло. По очередному приказу он открыл дверь и должен был пройти к стыковочному мосту. И стоило им оказаться в коридоре, как люди с той стороны приготовились стрелять. Девушка едва успела спрятаться за спину, её рост позволял это. Алексий призывал оставить капитана и проваливать, но двое постепенно продолжали идти на вооруженных людей.       — Скажи, чтобы ушли, — донеслось из-за спины.       — Мед, парни, оставьте это место, — сказал капитан. Он часто дышал, и уже переживал, что его убьют из-за упертости друзей.       — Я могу отстрелить ей руку! — возразил Алексий.       В этот момент скальпель вжался в кожу. Дорожка крови побежала вниз, и Вацлав едва смог вдохнуть полную грудь.       — Алексий, будь ты проклят, выполняй приказ! — прорычал рыжеволосый мужчина. — Просто дай ей сделать то, что она хочет! — однако его друг всё еще медлил. — Мне в спину тычет пистолет, я покойник, если ты дернешься!       Еще некоторое время поразмыслив, первый помощник наконец опустил оружие. Вместе с другими им пришлось отойти в дальний конец коридора, чтобы в своем бессилии наблюдать за происходящим.       На мосту, когда они там оказались, девушка с заложником пятилась, а троица смотрела им вслед. А затем незнакомка довела его до другого корабля и скрылась за шлюзовыми воротами.       — И мы ничего не можем сделать? — необычайно спокойно спросил Мед. Вопрос этот был риторическим.       Единственное, что он мог, как принявший командование, приказать следить за кораблем всеми возможными способами. Записать все номера, данные, сбросить им своего дрона, чтобы потом по нему их найти. Последний вариант может быть и сработал бы, будь он работоспособным.       Чужой корабль отдалялся, а вместе с ним и капитан Фрейи. Пройдет много времени, а экипаж все будет искать своего командира, попутно пытаясь наладить свою жизнь и финансы.              Первое время Вацлав провел в некой комнате. Вряд ли это камера временного содержания, уж больно комфортабельна она была. Скорее каюта, выделенная под заключенного. Вот только весь инвентарь, будь то книги, письменные принадлежности, компьютерная техника — все это отсутствовало. Оставалось только необходимое.       Время от времени Флёну приносили еды, и как только стали кормить заключенного, тот стал чувствовать себя намного лучше.       «Поесть и поспать — все, что нужно человеку», — с некой иронией заметил Вацлав.       В голове все никак не укладывалось, что же от него хотели. Будут просить выкуп? Он не так известен, чтобы что-то требовать за него. Вопросы постоянно набегали, а отсутствие ответов не давало покоя. Не давали покоя и мысли о том, что его будут пытать. Если просто убьют, то это не совсем беда — если можно так рассуждать, — другое дело побои и другие вещи, представляемые мужчиной в мыслях.       Находясь в каюте невозможно было определить сколько времени прошло. День или ночь — никаких часов, обозначений или подсказок от людей, что приносили еду. Не отпускало чувство ложности происходящего. С трудом осознавалось нынешнее положение.       А затем, когда Вацлав спал, дверь его комнаты открылась и в проеме показался высокий человек с кожей орехового цвета. Он приказал подняться и следовать за ним, что заключенного ждут, и узник повиновался. Попутно мужчина осматривал окружение. Коридор, в отличие от коридоров Фрейи, имел темные тона. Даже свет здесь был приглушен. Все проходящие мимо, включая проводника — были одеты в униформу неизвестной организации. Вацлав не знал ни их отличительных знаков, ни шевронов.       Его привели в большой зал — скорее всего капитанский мостик, где кипела жизнь. За панорамным окном простирался космос, и не было видно ни одного объекта поблизости.       — Капитан, заключенный по Вашему приказанию прибыл! — отчитался мужчина.       Вацлав оторвался от созерцания работы людей и с удивлением заметил, что человек обращался к той самой рыжеволосой девушке, восседавшей на кресле.       — Ну, здравствуй, — она говорила уже совсем иным голосом. Да и выглядела другим человеком. Девушка положила ногу на ногу, с неким высокомерием смотря на своего заключенного сверху вниз. — Приношу извинения, что так всё вышло. Позволь представиться, — она наклонилась ближе. — Я — Вацлав Флён.