Цветок

— Егор, я весь день тебя искала, где ты был? — облегченно выдыхаю, видя парня. Все же хорошо, что я его встретила до того, когда мои объяснения стали бы бесполезны. — Прости, дела были. Ты куда такая красивая? — Да я тоже по делам, — опускаю глаза, волнуясь перед следующей фразой. — Я хотела сказать, что ты отличный парень. Но, наверное, ты понимаешь, к чему я веду. Извини, что давала надежду, мне на самом деле жаль. — Ага, — это разочарование в голосе ни с чем не спутаешь. Он задевает меня плечом и проходит внутрь здания. Он, правда, хороший человек, только не для меня. «Мой» ждет на мосту, пока я решаю, верить ему или нет, дать шанс нашим отношениям или нет. И я решила, что рискну. Он явно был искренним сегодня, да и вчера тоже. Когда я начала замечать его истинное отношение ко мне? Думаю, давно. Он добрый и безумно храбрый, хотя отчаянно это скрывает, и, получается, что мне очень повезло увидеть его настоящего. Невольно улыбаюсь, видя его на том самом месте. Парень стоит ко мне спиной и не замечает, как я подхожу к нему. Не буду его звать, пусть это будет сюрпризом. В животе все переворачивается, а сердце замирает на секунду, когда до меня, наконец, доходят слова Юли. Он выбрал меня. И теперь это безумно приятно. Спокойно направляюсь к своему боссу, и, возможно, к будущему парню, не обращая внимания на звуки машин, спешащих куда-то. У меня есть своя цель, стоящая всего в 20-ти метрах. Так хочется верить, что я не ошиблась со своим выбором. Но, кроме того, как проверить это, я не смогу узнать, правильный шаг это был или нет. Много сомнений копошится в голове, но я не позволю им помешать уже принятому решению. Визг шин заставляет судорожно рвануть вперед, как можно дальше от этого ужасного звука, но внезапно сильные руки хватают меня за локти, волосы и тянут назад. Паника полностью захватывает и без того запутанные мысли, но внезапное решение врывается в мозг с бешеной скоростью. Еще одна ладонь попыталась закрыть мне рот, мешая исполнению задуманного, но я со всей силы кусаю ее. — Паша! — я кричу во все горло, — Паша, помоги мне! Голос обрывается и превращается в непонятное мычание. Кто-то все же смог меня заткнуть, но уже поздно. Меня услышали. Он тут же оборачивается и бросается ко мне. На лице успеваю заметить радостную улыбку, которая тут же сменяется лютой злобой. Упорно отбиваюсь от назойливых рук, хватающих меня сзади и заталкивающих в машину. Тело делает это на автомате, вспоминая заученные до автоматизма приемы. Хоть паника и размывает все мысли, но я успеваю понять, что Паша на самом деле рад тому, что я пришла. — Убери от нее руки, урод! — за этой яростью он совсем не следит за произношением, а у меня внутри разливается тепло от его слов. — Павел Аркадьевич, успокойтесь! — незнакомый голос отчетливо проговаривает имя моего спасителя. Мы оба замираем в отчаянном удивлении лишь на одно мгновение, но даже его хватает для этих неизвестных личностей. Секунда — и мы сидим в черном фургоне рядом друг с другом. — Прекратите паниковать и выслушайте нас. Это — Владимир Семенович, — он указывает на молодого мужчину в костюме, — я — Юрий Георгиевич. Его можете называть по имени, — парень кивает, соглашаясь на такое обращение. Удивление ни на толику не уменьшилось, а их объяснения лишь добавило непонимание. Но еще появился страх, вперемешку с диким желаем сбежать. — Мы не причиним вам вреда, — Владимир машет перед нашими лицами своим удостоверением с такой скоростью, что в написанном документе ни слова не прочитать. — Вы из полиции? — высказывает свою догадку мой босс, сидящий рядом. Сидения такие маленькие, что наши ноги плотно прилегают друг к другу. — Почти, мы из следственного комитета. Вы знаете, почему мы здесь? — Нет, — отвечает хозяин отеля, и я энергично помотала головой, в подтверждении его слов. — Дарья, миллион еще у вас? — Я его нашла, честно! — удивление накатывает огромной волной. Даже не хочу предполагать, откуда они знают об этом. — Какой миллион? В чем вообще дело? — бедный Паша, так распереживался, что волнения в его голосе хватит на нас двоих. Почему я так спокойна? Наверное, еще не до конца все осознала. — Еще раз прошу вас успокоиться, уважаемый, — скучающим тоном произносит старший сотрудник, вроде бы Юра. А мне приходиться впиться ногтями в ладони, чтобы не огрызнуться на него. — Даша, мы знаем это, и нам нужна ваша помощь в поимке хозяина денег. — Позвольте узнать, кого именно? — куда делся этот мой страх перед ними? — Алёхина Даниила Маратовича, он хозяин подпольного казино. А вас, Павел Аркадьевич, мы извещаем об этом как владельца отеля. Вы не против сотрудничества? — Разумеется, нет, как бы я посмел? — насмешливый голос пропитан издевкой. Когда он успел осмелеть? Тихо хихикаю от его выпада в сторону этих важных дядек. — Никита Андреевич в курсе? У него половина отеля в собственности, — нас интересует один и тот же вопрос. — Да, но лишь отчасти. Мы узнали, что он находится в сговоре с незаконным миллионером. Секундная тишина повисает в машине. — Он, что, шпион? — тихо выдавливаю из себя такое нелепое сравнение, но ничего более точного в голову не пришло. Владимир сдержанно кивает мне в ответ. Лицо Паши тут же меняет выражение с заинтересованного на обескураженное, а через пару мгновений, и вовсе становится отрешенным. Он нервно щелкает пальцами и что-то лихорадочно обдумывает. Сочувствие невероятной силы к своему соседу накрывает с головой. Узнать о предательстве друга, пусть даже бывшего, да еще и таким образом очень неприятно. Хочется взять его за руку, но сразу запрещаю себе даже думать об этом. Да, я пришла на нашу встречу, но мы не успели даже поздороваться, что уж до объяснения того, что происходит между нами. — И это значит, что Дягилев тоже хочет себе эти несчастные деньги? — безжизненный голос парня больно резанул по сердцу. — Совершенно верно, — этот Юрий разговаривает с нами, как с глупыми детьми. — Наш человек рассказал ему все, что нужно. Теперь ваш совладелец считает, что мы не знаем его истинных намерений и безоговорочно верим ему. А ведь именно это нам и нужно, чтобы взять их обоих на месте преступления! — задору в голосе старшего следователя может позавидовать даже Юля. — А я то вам зачем? — интересуюсь я, перехватывая взгляд Павла, с такими же эмоциями, как и в моем: непонимание, сомнение и беспокойство друг за друга. Хорошо, что он умеет прятать лишнее глубоко в душе и задвигать ненужные сейчас переживания в дальний ящик. — Ну, Даша, вы еще не поняли? Мы, через вас, вернем ему деньги, а потом его возьмет группа захвата. Точнее, их обоих. Да у них все настолько отрепетировано, что они поражаются каждому нашему вопросу. Зазнавшиеся индюки, ей богу. — Вы можете более подробно рассказать, как это будет проходить? — Паша тоже успокоился, и теперь мы оба, с легким презрением, наблюдаем за сотрудниками спецслужб. Они же, кажется, этого в упор не замечают: ни неуважительного взгляда, ни непонимания, а лишь продолжают пялиться в экран маленького компьютера. — Не стоит нас разочаровывать, хорошо? Просто внимательно слушайте, и вы все поймете. Раздраженно закатываю глаза под беспомощный выдох моего соседа. Может нам просто уйти, а эти двое позвонят? Такие «похищения» давно вышли из моды. — Да, вы правы, можете идти, — раздается негромкий голос младшего работника. Отвлекаюсь от раздумий и под удивленным взглядом всех троих, понимаю, что ляпнула это вслух. Тут же прячу глаза от смущения, но успокаиваю себя мыслью, что ничего страшного не случилось. Они просто поняли, что я их не боюсь. Мы вылезаем из машины, кивнув на прощание нашим новым «друзьям». Дверь закрывается, и машина сразу срывается с места. Запоздало до меня доходит, что сейчас будут не самые приятные мне вопросы, и, опережая их, начинаю свой рассказ: — Месяц назад на заднем дворе, я наткнулась на сумку, полную купюр и забрала ее с собой, — сразу останавливаюсь, видя полный недоумения взгляд, и усмехаюсь в ответ. — Да, такое тоже находят. Я хранила их все это время, надеялась, что обладатель денег — порядочный человек, нуждающийся в них. Но, как оказалось, я ошибалась, — грустно опускаю голову, словно мне и в правду жаль. Паша смотрит на меня с плохо скрываемым удивлением. Глаза широко раскрыты, и губы не сомкнуты. Внезапная мысль о поцелуе очень не вовремя врывается в голову. «Не смотри на него так! Вдруг, он что-то не так поймет» Да все он так поймет. Во внимательном взгляде на его лицо нет других смыслов, кроме заинтересованности. Однако, неосознанное облизывание губ при воспоминании о вчерашнем выдает меня с потрохами. Тут есть лишь один смысл, который он без труда улавливает. Наверное, мы оба сейчас слишком переволновались, чтобы нормальные мысли могли перебороть ненужные в этот момент, и, поэтому, он делает так, как велит сердце. Как делаю и я. Одновременно, он притягивает меня к себе за талию, и я обнимаю его за шею. Губы тут же встречаются, даже не допуская мысли о каких-то «не хочу» или «не сейчас». Поцелуй очень необычный, без неуместной нежности и лишней похоти. Мы вложили в него свои пережитые эмоции, невысказанные чувства, в которых нам только предстоит друг другу признаться. Так и стоим, на тротуаре, совсем не обращая внимания на комментарии прохожих, которым мы явно мешаем. Но запасы воздуха кончаются, и очень неохотно мы отрываемся друг от друга. — Ты сегодня такая красивая, — нежный шепот у самого уха заставляет вздрогнуть и мило улыбнуться Паше в ответ. — Спасибо, — также, тихо, отвечаю я, перебирая пальцами его волосы на затылке. Сложно не обращать внимания на трепещущее от его слов сердце. — Ты пришла, — теплая улыбка трогает чуть припухшие губы парня. — Пришла, — вторю его словам так безоговорочно, что, наверное, со стороны кажется, будто я по уши в него влюблена. Нелепо смущаюсь от своих же мыслей, и замечаю его зачарованный взгляд. Этот взгляд, полный необъяснимой радости, устремлен на меня. — Я просто не могу поверить, что ты здесь. Извини, это глупо, наверное, — невинная, такая радостная улыбка заставляет без раздумий улыбнуться в ответ. — Нет, совсем не глупо. — Приятное тепло разливается по телу, заставляя сердце биться в безумном темпе. Я все еще восстанавливаю дыхание, успокаиваю душу от поцелуя. — Может, пойдем в отель? Как раз спокойно поговорим, — низкий, тихий голос запутался в моих волосах, и пускает мурашки по телу. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом, таким глубоким, что невозможно уследить за обилием эмоций в нем. Он осторожно обнимает меня за плечи — переживает, что я могу его оттолкнуть. Глупенький. Мне это и было нужно, я ради этого и пришла. Пришла ради него. Обхватываю его талию в ответ, и внезапно пальцы начинает покалывать. «Здесь должны быть твои руки». Внутренний голос стремится прояснить это необычное ощущение. Крепче прижимаюсь к Паше, наблюдая за его выражением лица. На нем невероятная смесь переживаний и чувств, как и на моем. Волнение, небольшой остаток от пережитого потрясения, застывший в глазах удивлением, и львиная доля радости. Радость от того, что мы, наконец, нашли друг друга. Я рискнула довериться известному обольстителю, а он решился открыть мне свое сердце. Безумно хочется думать, что мы не ошиблись. Я заметила, что мы прошли мимо Элеоноры Андреевны лишь после легкого тычка в плечо, на котором по-хозяйски лежит его рука. — Зря ты с ней не поздоровалась, ведь скоро я вас познакомлю, — я поднимаю голову и ловлю его взгляд, цвета крепкого чая, искрящийся каким-то детским восторгом. — Я просто задумалась, — виновато прячу глаза и разглядываю цветочек на его пиджаке. — А зачем нас знакомить? Мы же много раз пересекались, и, надеюсь, она помнит, что я тут работаю, — глупая шутка вызывает усмешку у нас обоих. — Нет, Даш, я вас познакомлю по-другому. Мой недоуменный взгляд встречается с его, что-то предвкушающим, а в нахмуренных бровях едва можно уловить образ беспокойства. — По-другому? — догадок полным-полно, но мне нужно услышать его слова. — Да, — Паша, все же, замялся и опустил глаза. Двери лифта открылись, и я дрогнула от неожиданного звука. Когда мы успели зайти в лифт? Куда мы едем? Рядом с ним я больше вообще ничего не замечаю! Такое выпадение из реальности уже начинает раздражать. «Ты просто влюбилась». Несмотря на настойчивую руку «босса», тянущего меня за собой, я застываю как вкопанная. Влюбилась? Я влюбилась? Нет, я не могла. У нас было всего два поцелуя и одни объятия, а этого через-чур мало для чего-то большего, чем простая симпатия. «А на свои ощущения тебе наплевать? Все равно, что ты так не переживала еще ни за кого, кроме семьи? Не волнует даже то, что он стал важен тебе?» — Даша? Что опять не так? — Паша остановился около меня. В его голосе слышится раздражение. — Все в порядке, — вымученная улыбка касается губ, и он улыбается мне в ответ. — Я просто устала, не подумай ничего плохого, — все же пытаюсь его успокоить. — Ладно. Тогда пойдем? Не стоять же в коридоре, — я киваю в ответ и покорно иду следом. В его номере все стоит там же, где я оставляла после уборки. Странно, что вещи не тронуты. Он не был тут? — Так, зачем нас знакомить? — нужно срочно отвлечься от таких мыслей, а то расстроюсь. Вижу его смущенную улыбку и довольно ухмыляюсь, без злобы. Надо же, такого бесстрашного тоже можно заставить смутиться. — Я хочу представить тебя ей как свою девушку, — быстро проговаривает он, не думая об акценте. И видя мои удивленные глаза, сразу продолжает, — Даш, просто ответь мне, не задумываясь, хорошо? Я поспешно киваю. — Что ты чувствуешь ко мне? Вот черт. Я так и знала, так и думала, что будет этот вопрос! Что вообще можно на это ответить? Люблю? Еще слишком рано, это будет ложью. «Уверена, что такой уж ложью?» Нравится? Конечно, он мне нравится, но это так по-детски. Уважаю? Это вообще не в тему. Что мне ему сказать? — Тогда, кто мы друг другу? — печальный голос совсем стих. Видимо, я слишком долго думала. Поднимаю на него нерешительный взгляд и встречаюсь с его, радостным еще минуту назад, а сейчас — полным тоски. — Неужели это тоже трудный вопрос? Хотя, первый был легче. Ладно, можешь больше не утруждаться, я все понял, — ну почему в таком мертвом тоне, пропитанном голыми эмоциями, слышно всю его боль? Я не могу позволить себе доставить ему еще больше страданий. Паша же только что считал меня своей, а я все разрушила. — Что ты такое говоришь? Что ты понял? — мне становится жутко неприятно от осознания его возможных мыслей, — то, что я задумалась, еще ничего не означает. Ты сам прекрасно знаешь, что мне сложно признаваться в чувствах! Ты мне нравишься, слишком нравишься, — голос будто упал на октаву ниже в самый ответственный момент, — чтобы назваться просто симпатией. Это хотел услышать?! Было так необходимо вытащить это из меня? — внезапная злость и накатившая истерика напугала даже меня, но я не знаю, как остановить разбушевавшиеся эмоции. — Чего? Что я хотел? Что я вообще мог от тебя хотеть? — его тон вторит моему. С чего мы начали ругаться? — Я лишь мечтал о каких-то ответных чувствах, в которых ты мне, кстати, только что призналась, и я еще в чем-то виноват? — он говорит с такой скоростью, что кажется, будто он забыл русский язык и общается исключительно на сербском, но с сильной злостью. — Не виноват, и, посмею угадать твой следующий вопрос и сразу ответить на него: я ничего не хотела. Немного понимания, но это, видимо, слишком, — я уже шепчу, не в силах контролировать голос. — Извини, я лучше пойду. Разворачиваюсь и иду к двери. Быстрее схватиться за ручку, уйти из этого места сплошных разочарований. Я не могу; почему-то очень неприятно, больно. Я рассказала ему то, в чем еще сама не была уверенна, но совесть молчит, не обгрызая сердце, а значит — я не соврала: Паша мне слишком сильно нравится. Даже странно, что мое тело знало, а я сама — нет. Бред какой-то. Хотя, он сказал, что мечтал о таких словах от меня, но почему я плачу? Почему он кричит? Почему мы срываемся? «Слишком насыщенный день». — Стой! Даша! — настойчивый крик уже не слышен за захлопнутой дверью, и я быстро иду по коридору, удаляясь от его номера.