Письма для Мини

      Осень. Что может быть хуже? Голые деревья, кусты, пожолклая трава, грязные листья, прилипшие к мокром асфальту, переменчивая погода и постоянные люди: хмурые, куда-то спешащие, и вечно с зонтом. Уже несколько дней солнечно, так что лужи успели высохнуть и потому молодым мамашам, погруженным в телефонный разговор с подругой, приходится тащить за собой упирающееся ногами и руками чадо. Но сегодня, с того момента, как поднялось солнце, пасмурно.       Тебя нет уже 971 день. Ты не представляешь, как всё изменилось.       Идти куда-либо я не вижу смысла. Несмотря на просьбу матери сходить за продуктами. Не хочу идти в магазин. Я и без этого знаю, как ужасно живет моя семья, состоящая из меня, 28-летнего здорового парня, и моей больной матери, единственной, кто работает. Погрязших в долгах, мать кое-как обеспечивает нас.       Температура воздуха в квартире намного ниже, чем за окном, на улице. Чем бы мне заняться? Мать давно говорила перебрать шкаф. Из дальнего угла предмета мебели я достаю самую обычную картонную коробку из-под обуви. Она вся обклеена скотчем цвета охры, я помню ее.       Но ты не помнишь ни эту коробку, ни меня.       Даже не знаю почему, но я волнуюсь. Несмотря на холод, я чувствую, как по моему лбу стекает пот, а руки трясутся. Беру со стола канцелярский нож и разрезаю старый скотч. Впервые с того дня. В коробке много конвертов. Есть как просто белые, так и разных цветов. Но вот только все они с исписанными листами внутри. Кроме конвертов, на дне виднеются маленькие мягкие игрушки.       Так, Мин Юнги, раз ты достал эту коробку и разрезал скотч, значит, ты готов к тому, чтобы опять прожить те 5 лет.       Спасибо, Пак Чимин, что подписал все конверты в хронологическом порядке.       Жаль, что сейчас ты не сидишь рядом со мной под этим более-менее теплым клетчатым пледом. Наверное, тебе бы не понравился весь этот беспорядок в моей комнате.       Я всё помню и это моя вина, что тебя нет рядом. Мне больно. Мне страшно. Кладу первый, белоснежного цвета, конверт обратно в коробку и накрываю крышкой.       Мне необходимо отвлечься от него, от мыслей о нём.       Мать как обычно сидит на кухне. Что-то перебирает. Подхожу сзади и накидываю на её спину нагретый плед. Она оборачивается. Всё лицо исчерчено морщинами. Ничуть не полная, но с чуть обвисшей кожей. На голове, в силу возраста, седые у корня, черные волосы. Домашние протертые штаны из синтетической ткани. В дешевой, но теплой безрукавке, надетой поверх большого количества различных кофт и джемперов. Такая вот моя мать.       - Мам, может что-то нужно?       - Не мешало бы сходить в магазин... Постой, Юнги, что это с тобой сегодня? Два года ходил как в воду опущенный. Неужели решил забыть про него?       - Что нужно в магазине? - игнорирую я последний вопрос матери, не хочу ссориться и причинять боль ее больному сердцу. Потому что знаю: я никогда не забуду его.       - На полке в прихожей лежит список и деньги. Всё в порядке?       - Да мам.       Как давно я не выходил на улицу, чтобы просто сходить за продуктами? Все эти дни я был заперт в квартире по собственной воле. Я наблюдал за тем, как меняется мир и люди по ту сторону окна. Я наблюдал за тем, как всё ниже сгибается моя мать под тяжестью работы и болезни.       Целый рой мыслей сейчас вился в мой голове. Большинство из них о том, насколько же ужасный я человек. Вдруг я слышу странный и резкий звук, который буквально режет мой слух. А затем, от толчка в левую ногу и бедро я падаю на правый бок. Всё это происходит очень быстро и неожиданно. Глаза непроизвольно закрываются. Должно быть от страха. Когда же я вновь открываю их, то замечаю недалеко от себя белый пакет из магазина и вывалившиеся из него предметы. Пытаюсь встать. Это получается у меня не сразу, а когда все же встаю, то чуть не падаю снова. Голова кружится, а всё вокруг раздваивается. К тому же я чувствую что-то возле правого виска. Дотрагиваюсь до него, смотрю на руку и вижу кровь. Из машины выходит мужчина и подходит ко мне. Он присаживается на корточки передо мной и что-то говорит. По крайней мере я вижу, как шевелятся его губы, но не слышу звук, только непрекращающийся звон. А потом звук резко возвращается ужасным водопадом, хлынувшим на мои уши, отчего я закрываю их руками.       Боковым зрением замечаю, что кто-то еще выходит из машины и тоже подходит ко мне. Чувствую, как он дотрагивается до моего плеча. Опускаю руки и поворачиваю голову.       Неужели это ты?       - Всё в поря... Оу, у тебя кровь здесь, - парень дотрагивается до моего виска. - Тебе бы в больницу... Господин Ким, - обращается рыжеволосый к мужчине, который первым вышел из авто, и который сейчас занят тем, что кладет все продукты обратно в пакет, - помогите усадить его в машину.       - Да нет, не надо, всё в порядке, - я вспоминаю, что всё же умею говорить.       Господин Ким в это время отдает мне пакет. Встаю, разворачиваюсь и пытаюсь идти.       - Господин Ким, давайте быстрее, а то удерёт ещё!       Предметы передо мной снова становятся нечёткими, а голова начинает вновь кружиться. Вдруг всё начинает белеть и я чувствую, что падаю.       Очнулся я в отделении скорой помощи с ужасной головной болью. Спохватившись, что мама не знает где я, я тотчас встал с кровати, о чем тут же пожалел, потому что боль только усилилась.       Возле прикроватной тумбочки лежал мой пакет из продуктового. Взяв его, я пошёл к выходу, опираясь о стены и двери. Возле стойки регистратуры я увидел тех, из-за кого очутился здесь. Парень, увидев, что я встал с кровати, направился ко мне.       - Тебе еще нельзя ходить...       Ты всё такой же заботливый.       - Мне надо идти. У меня дома больная мать, она будет беспокоиться.       - Ладно, - грустно произнёс парень. - Не волнуйся, мы оплатили твой счёт.       - Спасибо, я верну долг.       Обязательно.       На следующий день я опять открыл коробку с письмами.       Ты действительно не помнишь меня, Пак Чимин