Твои улыбки

— Итак, Шастун Антон Андреевич, — величественно начинает Арсений, смотря на Антона сверху вниз, — Сейчас я введу пару правил, которым ты и я будем должны следовать, чтобы проживание вместе было в радость. Правило один: никакого курения в комнате, — парень хватает чужую пепельницу со стола и одним ловким движением кидает ее в мусорку, — Правило номер два: никакого алкоголя во время учебного процесса. Номер три: девушек сюда не водим, друзей тоже. Четыре: наводим порядок раз в неделю, по очереди, готовку беру на себя, с тебя продукты. Вроде пока все, надеюсь, мы поладим, — он ухмыляется и садится на стул напротив соседа, чтобы ожидать его приговор. На самом деле, Шастун не слушал его с фразы:«Пару правил». Его эти «пары правил» за всю жизнь уже затрахали. Там правило, тут правило. Когда он сможет жить так, как захочет сам? Когда сможет делать то, что велит сердце? Пусть это и против закона. Воровство, вандализм, распитие алкоголя до совершеннолетия, курение… Даже любовь! Правила, правила, правила. Нет, он больше не их слуга, он теперь сам по себе. — Нет, — просто отвечает он и резко встает, чтобы взять сумку с учебниками. — Нет? — немного ошеломленно вопрошает Арс и глупо хлопает ресницами. — Нет. — И куда ты собрался? — Ну, у меня еще две пары. На которые я успеваю. Так что прости, мой друг, я отчаливаю. Попов наблюдает, как юноша собирается, и хочет его остановить, но не может. Ведь правда, кто он ему такой, чтобы тот был обязан общаться с ним? Может, он даже противен Антону, а навязывает себя, как сорняк, чтобы начать общение. Ну не получается, ну куда ты лезешь? Арсений и сам не знает, почему он так сильно хочет добиться расположения Шаста. Этот мальчик для него как… Как загадка. А Арсений любит загадки. Он очень хочет разгадать эту, хочет понять, кто когда-то сломал парнишку, кто заставил его ненавидеть всё и вся и бояться взаимоотношений с людьми. Кто или что? Он ведь даже этого не знал! Когда дверь захлопнулась, что-то разрушилось внутри у Антона. Стены, которые он строил на протяжении года. Один из слоев длинных высоких стен разрушился, и это сыграло огромную эмоциональную роль для потерявшегося еще только подростка. Слезы безжалостно потекли из глаз, не давая шанса на успокоение. Шастун еле сдерживал стон, рвущийся наружу от боли. Будто осколки твердого камня впились в его душу, разрывая на части. Снова рассыпая. Но все это проходит и заживает? Время лечит? Время лишь помогает забыть.

***

Через неделю ничего в жизни Антона или Арсения не поменялось. Антон все так же прятал себя за маской, ходил на учебу и медленно сближался с Владом и его компанией. Также курил за углом и вел себя как быдло. А Арсений просто перестал докапываться до него, ходил по кабинетам один, и он был на грани депрессии, до того момента, как он начал разговаривать с Антоном ночью. И пусть в его лексиконе порой встречалось нежное: «Тоша», сам «Тоша» постоянно спал, поэтому не слышал. Так думал Арс. Между нами, Шастун часто слушал речи своего соседа. Ему нравился глубокий голос, хриплый баритон и спокойный тембр. Такой чистый, абсолютно без мата. Таким способом он много нового узнал о человеке, с которым насильно связала его судьба. Например, что тот очень любит незабудки, звучание пианино, хотел сначала выучиться на доктора, но потом понял, что все же хочет стать актером. Что он любит котов больше, чем собак, что в детстве он мечтал полететь в космос и что первый поцелуй у него был в 10 лет, в песочнице. Он очень любит (или ненавидит?) свою сестру, с которой не может увидеться по непонятным причинам. Ненавидит огонь и тоже не рассказывает почему. Да, у него было много таких пробелов в рассказе, и Антон — не Шастун, если ему не станет любопытно. А может все эти тайны и загадки были рассказаны, когда он все-таки был окончательно убаюкан воодушевленной речью? Он не знал. Арс не делился своим прошлым. Не то, чтобы он избегал вопросов о нем, резко переводил темы или заминал банальным:«ой, да я не помню уже». А хотя стойте. Так и было. Он считал, что если кто-нибудь прояснит какие-нибудь детали о том, что творилось с ним до 18 лет, то вся его жизнь покатится в никуда и единственным способом остановить это — убить себя. А он хотел жить. Это было утро воскресенья, за окном ясно сверкало солнце, а двое парней в комнатушке многоэтажного общежития, занимались кто чем, отдыхая от суровой учебной недели. Арсений готовил какое-то кулинарное искусство из продуктов, которые Антон честно купил, и сам теперь сидел, вырисовывая тонкие линии в своем альбоме. Изредка он отводил взгляд от бумаги и задумчиво глядел в никуда. Будто вспоминал что-то. Попов, конечно, заметил это, но знал, что на вопросы ему не ответят, потому молчал. Прошло несколько минут, после того как он последний раз смотрел на Шастуна, и, разворачиваясь к нему еще раз, он находит его глубоко спящим, отложившим рисунок на прикроватную тумбочку. Интерес взял верх, поэтому Арс, как можно тише, подкрался к чужой кровати и едва слышно принялся листать страницы, выискивая последний разрисованный лист. Внезапно его что-то ударило по ноге и он отскочил. — Какого хуя ты делаешь? — отрешенно, больше напугано, чем яростно, спрашивает Антон и смотрит на Арсения. — Я… Я э… Хотел… — Пиздуй на кухню, блять, а не лазь по чужим вещам. А если у меня там порно? — Может я за этим и полез, — фыркнул Попов, внутри сгорая от стыда. Дуракдуракдурак, зачем сделал это? Ты подружиться с ним хочешь или еще больше отпугнуть? — Еда готова? — переводит тему Шастун. — Да, иди ешь. Больше они об этом случае не разговаривали. В принципе, они вообще мало разговаривали, разве что ругались, но иногда, когда Арсений слушал музыку, Антон просил скинуть её ему. Пожалуй, это были единственные их переговоры без ругани. И я солгу, если скажу, что Арс не видел в такие моменты, как в Шастуне просыпается что-то… живое? Солгу, если скажу, что он не радовался этому.

***

И вечер следующего дня, стал для них обоих переломным моментом. Для Антона, потому что он открывает что-то (пусть и маленькую крупицу), что скрывал слишком долго и от слишком большого количества людей. От всех, если быть точнее. Частицу себя, каким он и был на самом деле. А для Арсения, потому что он наконец добивается чего-то. Видимо гугл был прав, выдавая на его запрос совет о том, чтобы просто дать закрытой личности время. На часах 23:46, тяжелый день прожит. Арс лежит на своей кровати и видит, что Шаст тоже не спит, а листает ленту вконтакте. Вопрос крутится на языке, но он так боится его задать, тупо тираня парня напротив своим задумчивым взглядом. Он ведь все равно не ответит, да? Так чего ты боишься тогда? Не убьет же он тебя, так? Не убьет… — Я никому не показываю свои рисунки, если тебя это успокоит, — тихо говорит Антон, медленно переводя глаза с телефона на Попова, и тут же отворачивается обратно, испугавшись зрительного контакта. — Я, эм, я не… — Ой, да ладно, по тебе видно, как тебя разъедает. — Эм, ну, — Арсений радуется, что в комнате темно и не видно его румянца на щеках, иначе он бы точно сгорел от стыда. — Я не убиваю людей, — прочитав мысли, усмехается Шастун и продолжает листать вниз, не читая посты, пропуская их мимо, — Я просто… Я не люблю, когда так настырно лезут в мою жизнь. Антон даже немного удивляет себя. Так спокойно говорить о чем-то, объяснять свое поведение осторожно. Он видит, как волнуется Арс в общении с ним, как боится нажать на больное или на неправильное, оттого перенимает его поведение, начиная отступать в своей неприступности. Завтра, вероятнее всего, он пожалеет. — Прости, — потирая шею, неловко просит Арс и понимает, с каким трудом Антону дается сейчас этот разговор, поэтому говорит: — Знаешь, если ты когда-нибудь… Не знаю… Если тебе понадобится помощь или ну… Друг… Я буду рад помочь. Потому что ты… Ты классный парень, я вижу это в тебе. Мы могли бы стать друзьями, если ты… — Нет, — слишком грубо перебивает Антон и закусывает губу до крови. — Спокойной ночи. Антон не классный. Он убирает телефон, укрывается одеялом с головой, но глаз не смыкает, слушая тяжелое дыхание Арсения. Потом слышится глубокий вдох и скрип пружин, означающий, что тот тоже лег спать.