Твои улыбки

Это утро понедельника не было особенным. Оно было таким же, как и все остальные. Хмурым, серым и тленным. По крайней мере для Шастуна, чей каждый день начинался одинаково: Будильник разрывает череп своим надоедливым дребезжанием, и Антон едва ли не разбивает его о стену, однако спокойно выключает и плюхается обратно на постель, закрывая лицо руками. Он выдыхает последний воздух из легких, на секунду позволяя подумать, что сейчас умрет, но нет. Организм использует инстинкт самосохранения и сам вдыхает необходимую дозу кислорода. И юноше ничего не остается, кроме как встать, загрузить кофеварку и направиться в ванную. Там умыться, почистить зубы, покривиться в зеркало от отвращения к самому себе. Выйти на кухню, где уже стоит бодрый Арсений и пьет свою кружку кофе, снова улыбаясь солнцу. Мальчик-солнце. В конце концов, мы всего лишь наблюдатели, а не авторы наших мыслей. Арс всегда говорит Антону: «доброе утро». Антон никогда не отвечает Арсу. Ну, или посылает его куда подальше, бормоча, что утро нихрена не доброе. Но сегодня он почти незаметно кивает головой, что, конечно, не ускользает от Попова, и тот начинает улыбаться еще шире. Шаст выливает себе остатки кофе и почти за раз проглатывает всё, пока его сосед пролетает мимо него в ванную. За окном не было буквально ни одного облака, отравляющего бы невообразимо голубое небо. Мало кто знает, что Шастун, на самом деле, любил небо. Со всеми его тучами, грозами, радугами, закатами и рассветами. Все это. Но он будто давится этой мыслью, выплевывает ее и хватает собранный с вечера рюкзак себе на плечо, чтобы выйти из их общей комнаты и отправиться на первую пару. Литературоведение.

***

— Не против? — дождавшись неуверенного кивка, Влад садится рядом с Шастом и жмет его руку. — Как там Ира? Забыла упомянуть о том, что Антон-то теперь встречается с Кузнецовой. Да, все-таки вышло у него завоевать внимание этой девушки, но в голове постоянно звучали слова Арса на повторе «Она не такая. Она не моё». И пусть даже его «Не такая» сильно отличалось от того, что было у Антона, слова эти четко описывали данную ситуацию. Шастун не был заинтересован в ней, никакой влюбленности, тем более любви. Просто Влад считал, что ему нужна девушка, раз он теперь, вроде как, в их компании. Ведь именно компанию Антон и хотел. — В порядке… — немного помедлив отвечает он, а потом шепотом добавляет, — наверное. Он не навещал ее с пятницы и уверен на все 101%, что девушка обидится и закатит очередную драму, ну, а потом все уладится и все будет шикарно и прекрасно. Потому что Ира королева драмы. И Шаст за эти несколько дней их «мутона» (по-другому это не назвать), так откровенно заебался этим дерьмом, что был готов вскрыть вены, лишь бы не слышать и не читать её высказываний. С другой стороны это ярко показывает небезразличие девушки по отношению к нему. Все эти переживания и сообщения - она пытается наладить их общение, развить их близость, чего совсем не желает сам Шастун, оттого и происходят конфликты. — Сегодня ворота открывают. Пойдешь с нами в бар? «Бар». Есть возможность опять опрокинуть в себя лишний бокал пива или чего покрепче, чтобы потом долго не чувствовать ничего, кроме облегчения. Эта идея улыбалась Шастуну, приветливо махая рукой, поэтому он согласился. Конечно, у него не было в планах набухаться как в прошлый раз, чтобы потом до комнаты его несли на руках, и утром с позором это вспоминать. Он соглашается, а в следующую минуту в кабинет заходит преподаватель и начинает пару. И вся информация, что насильно вдалбливают ему преподаватели, тупо вываливается из головы, только потому что Шаст чувствует себя сегодня... Странно. Как будто он все еще спит, но понимает, что бодрствует. Наверное это то, что чувствует человек, когда вот-вот просыпается. А он просто застрял на середине. День для него становится сонным, и в основном он лишь думает обо всем, что происходит в его невообразимо-увлекательной жизни. О Владе, об Ире, об Арсении... Он понимает, что не должен идти по той же дороге второй раз, но на него надели невидимый ошейник, прицепили поводок и сейчас тащат туда, куда соизволит... Кто? Наверное, Никифоров, Антон зависит лишь от него. Если тот скажет убить человека, - Шастун пойдет и убьет. Потому что он считал это проявлением силы. Будто те огромные трещины в его маске тонировали чем-то, делая их все более незаметными. Будто он и правда таким был. Грубым, опасным и счастливым. Но он не был таким. Он даже не понимал, что реально готов сделать что угодно для Влада, если он попросит. Не заметил, что стал одним из его неприятных дружков.

***

После трех пар тело Антона отчаянно отказывалось от каких-либо действий. Умственная нагрузка здесь была велика, но все с ней справлялись. Пусть с немалым трудом, но справлялись. А еще, кажется, что Шастун снова начинает интересоваться чем-то по-настоящему. Или нет. Однако легкая улыбка расплывается на лице, когда глаза находят в стопке расписания предмет «психология». Что-то нравится ему в той аудитории, в том преподавателе и в той атмосфере, которую он создает. Психология помогает понять себя. И это правда, отрицать нет смысла. Факт того, что к самому предмету психологии преподаватели относятся часто как к ноше, раскрывает и отношение к ней учеников. Чаще всего на таких парах, те, кто хоть немного действительно понимает человеков, возмущается и пыхтит, но здесь все было по другому. Преподаватель всегда всем улыбался, не толкал свое мнение в чужие головы, а просто рассуждал порой даже с учениками о том или ином событии, высказывании людей. Даже иногда они разбирали интервью популярных личностей и строили свои выводы, основываясь на поведении человека. Это было интересно, но Антону также было грустно, что этот предмет у них рассчитан только на первый курс. И как бы ему сейчас ни хотелось оказаться в том кабинете, где всегда от чего-то пахло печеньем и чаем, сейчас он находится в баре, где пахнет спиртом и солеными огурцами. Пройдя чуть дальше, он находит столик, за которым расположились его «друзья» и он, пробегаясь по ним взглядом, натыкается на одно уставшее лицо человека, которого не должно здесь быть. — Я Арса позвал, ты не против? Через скрежет зубов, Антон выговаривает неловкое: «не против» и садится прямо напротив Попова, без желания поднимать голову и отвечать на внимательный взгляд. Арсений в свою очередь выпивает всего два бокала какой-то фиолетовой жидкости и просто сидит, пилит взглядом Шастуна, почти не участвуя в разговоре ребят. Шаст думает лишь о том, какого хера здесь делает Попов, почему он пришёл сюда, даже вечно твердя о том, какой Никифоров ужасный человек. Что заставило его согласиться на просьбу прийти? Антон лишь закусывает губу и хмурится, так же смотря вниз. — Посмотрите туда, — внезапно слишком громкий голос выделяется среди привычного шума, и Антон поднимает голову, случайно сталкиваясь с взором Арсения, но тут же отворачивается в сторону, которую указывает Леша. Зелёные глаза недолго бегают по помещению, пока не находят то, на что скорее всего указывал бы Ал. Если быть точным, — то на двух парней, которые самозабвенно целовались, забыв обо всем мире. Оба были светленькие и они держались за руки. Шаст посчитал милым этот жест. Он даже несмело и мечтательно улыбнулся, смотря на двух влюблённых, но потом что-то больно ударило его в солнечное сплетение. — Педики отвратительны, — делает замечание Саша, один из их компании, и допивает бутылку с пивом. — Геи такие же части общества, как и ты, — спокойно отвечает Арс, пожимая плечами. — Они мусор, — вставляет Влад. — Вовсе нет. — А чего ты их защищаешь? Ты один из них? — Чтобы защищать их, не нужно быть одним из них, Шастун. Антон морщится и скалится на Арсения. — Не стоит осуждать, они такие же как мы. — Ой, да закрой свой рот, — закатывая глаза, отвечает Шаст. — Мальчик прав, завали ебало. Или пиздуй к ним, может они не против тройничка. — О, я уверен, они только за, смотри, они уже заметили тебя, — добивает Антон и улыбается, когда с его шутки начинают смеяться. Он ненавидит себя за это. За то, кем становится в этом обществе. Он хотел исправиться, но стало только хуже. Хотелось выть от досады. Хотелось встать и пойти за Арсом, который и впрямь поднялся и направился к выходу. Но, остановившись, он повернулся к Антону, чтобы посмотреть на него взглядом, который Шаст выучил наизусть, ведь на него так смотрел каждый его знакомый. Разочарование. Арсений разочаровался. А потом на его лице что-то промелькнуло, и он ласково улыбнулся, как бы давая понять, что: «все нормально». Конечно же им обоим было ясно, что все ненормально, когда дверь захлопнулась за Арсом, и зазвенели маленькие колокольчики. С чего он вообще полез в это? С чего бы ему просто нельзя было посидеть, сложа руки, как обычно, когда парни начинали дразнить кого-то? Зачем он начал делать то, за что каждый день избивает кулаки в кровь об стену? Что с ним не так? Арсений не заслужил такого, Арсений хороший. Водоворот мыслей засасывал в себя, и Антон не мог с этим справиться. Он закрыл руками, что были обмотаны бинтом, уши, надеясь, что голоса в его голове прекратят его судить за это. Но они не переставали. Его «банда», как он называл людей, с которыми он общается большую часть своего времени, сейчас уже переключились с темы о том, какой Арс все-таки гавно, и обсуждали что-то о девчонках со второго курса. Антон не слышит вопросов, которые ему задают насчёт Иры, он думает о том, как херово поступил и хочется снова избавиться от чувств, потому что они причиняют слишком много боли. Стыд. Ему было стыдно перед Арсом, ибо ему казалось, что он нашёл кого-то, кто снова мог бы начать общаться с ним, несмотря на его шрамы. Не только физические, но и душевные шрамы, оставленные людьми. Арсений был его надеждой на что-то нужное ему до необходимости, он понял это ещё на третий или четвёртый день их общения, но что он мог от него требовать? Он сам прекрасно знал, какой черствый он человек. Он не мог убрать это, исправить или починить. Да, он понимал, что сломан. И теперь, видимо, навсегда.

***

Наконец придя домой, Арсения Шастун там не находит и думает о том, что тот пошёл куда-то, поэтому не особо волнуется. Может, с Дашей гуляет, может со своими друзьями или ещё с кем. У него большое окружение. Закуривая новую сигарету, сидя на подоконнике, Антон задумывается о том, что было сегодня на второй паре. Точнее, о теме этого урока психологии. «Плавные линии vs углы». Нет, это не какой-то там бред про геометрию или типа того, на самом деле тут кроется огромный смысл, который не давал мальчишке осознать его еще спустя целый день. Углы и плавные линии. Такая тупая метафора, но такая, черт возьми, точная. Людям нравятся плавные линии. А Антон — угол! Острый угол, который колет всех, кто к нему прикасается. Этим самым отталкивает людей от себя. А плавные линии всем нравятся. На которые можно положиться, которые не поранят, не уронят и резко не сломаются. Учитель разжевывал эту тему ученикам, пока все они спали. Шастун же сидел с приоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами, следя за движениями того мужчины в смокинге, с кем он сидел на первом звонке. Линии и углы. Арсений был линией. К нему тянулось общество, как к мягкому пушистому коту, стремясь почесать за ушком. Конечно, это не ускользало от внимания Антона. У Арса, в отличии от него, появилось уже много друзей здесь. Настоящих друзей. Никифоров и его компания малолетних преступников была лишь обложкой, чтобы никто не пытался наброситься на одинокого Шаста с угрозами. Он сам стал тем, кого боялся. Попов оказался в комнате бесшумно, будто выбравшись из облачка, изображающего бы в мультфильме мысли Антона. Он вытянул сигарету из чужих окольцованных пальцев и затянулся сам. Поймав на себе удивленный взгляд, Арсений пожал плечами и улыбнулся, мол: «Хочу так». И ушел. Заперся в ванной. С сигаретой. Он же задыхается от каждого ядовитого вдоха! Шаст кидается к дверной ручке, но та не поддается, поэтому он начал колотить кулаками по деревяшке. — Арсений, блять, ты там сдохнешь нахуй! — откуда такая забота, а, Антон? — Ну и ладно. Тебе же только кайф от этого, так чего ты вообще печешься, — на другой стороне стены Арсений выдыхает клубок дыма вместе с этими словами и реально начинает кашлять. Встав над раковиной, он выплевывает из себя вязкую слюну, потом вторую и третью. Бесцветные завитки витают по всему помещению и Арс будто назло себе делает каждый вдох все глубже, чтобы наполнить себя смертельным, для него, оружием. И тело уже ломит, дышать становится все сложнее, а ноги не слушаются, сгибаясь в коленях. Он уже не видит, как Шастун, справившись с замком, подлетает к нему и тащит на кровать, смотря на его едва вздымающуюся грудь. Он не видит тот ужас в его глазах, те неподдельные эмоции. Он не видит, как Антон дрожащими руками набирает скорую и до боли закусывает губу, чтобы не начать плакать, как ебаная девчонка. Он выше этого. А больше всего Антона пугает то, что он абсолютно не понял, что произошло. Не понял, с чего это улыбчивый Арсений забирает у него сигарету и выкуривает ее в закрытом помещении, отлично понимая, что задохнется от дыма быстрее и легче, чем кто-либо другой. Он смотрит на его красное лицо и замирает, когда больше не слышит тихих всхлипов, означающих, что Арс вообще дышит. Но спустя секунд 10, тот снова хлюпает и начинает дышать ровнее, после чего Шаст облегченно выдыхает и смотрит на часы. Скорая должна вот-вот приехать.

***