Твои улыбки

— Ты в курсе, что нам можно сегодня и завтра не идти на учебу? — полуулыбается Арс, заходя в комнату, где уже вальяжно развалился на своей кровати Антон, протирая глаза. — Класс, конечно, — соглашается он, но не встает. Он чувствует… Вину? Стыд? Усталость? Наверное, все это, и еще несколько десятков эмоций в одно и то же время. Внутри него те самые дыры разорвались окончательно, когда он плюхался на постель, еще в пустом помещении. Тогда оно реально казалось ему абсолютно пустым. И стены, и полы, и потолок. Он буквально пережил это физически, — как кто-то тушит те самые последние сигареты о его некогда белоснежную душу. И все еще переживает это. Почему Арс не рассказал ему? А ты сам молодец, больше хами и огрызайся. В другом вопрос. Почему он это сделал? Это было для него сродни попытке суицида. Такой, как он, не должен настолько страдать, чтобы делать такие вещи. Да, Шастун знал его всего… Полторы недели? И уже с уверенностью мог заявить, что Арсений был тем типом людей, которые именуются душами компании. Улыбаются, смеются, радуются жизни. Но…? Он никогда не знал, что скрывается под этими улыбками. Что переживают люди, которые постоянно улыбчивы и вежливы и добры и просто… Справедливы ко всему. Что произошло тогда с Поповым, заставившее его решиться на такое… А, может и вполне обычное дело? — Почему? — не постеснявшись, задал вопрос Антон, когда они сидели за столом и пили чай. Не в первый раз, кстати, они сидели вместе за этим столом, но все предыдущие разы молчали. — Чего почему, шаберенок? — привычная улыбка. Сотри ее, сотри. Ты же не хочешь сам. — Не строй дурака, придурок. — Ты сам себе противоречишь, — усмешка. — Арсений, — Шаст громко выдохнул, успокаиваясь, и поставил чашку на стол, отчего та звякнула. — Ого, ты знаешь мое имя! Антон закусил губу и с выжиданием посмотрел в голубые глаза напротив. Те смотрели с какой-то наивностью и даже немного поблескивали, но мы-то знаем, что это все ложь. Они смотрели друг на друга с минуту, не прерываясь, будто так надо для… Чего? — Как хочешь, блять, — срывается юноша, чуть не разбивая чашку о раковину. А потом он уходит, не бросив даже мимолетного взгляда на парня напротив, лишь достав пачку сигарет. Арсений недолго смотрит ему вслед, и возвращается к чтению. С этим нужно что-то делать.

***

На часах уже 22:51, когда телефон Антона вибрирует в его руках, и он едва ли не подпрыгивает, проверяя, не разбудил ли соседа этим. Однако, тот тоже не спал и так же упрямо пялил в телефон, будто любопытных глаз со стороны не существовало. Шастун отворачивается и тыкает в иконку приложения «vk», над которой горит ярко-красное уведомление «+1». Зайдя в сообщения, он находит там диалоговое окно с человеком, с кем еще не общался ранее. И, медленно вдохнув через нос, он тихо цокнул языком, что не ускользило от чуткого слуха Попова. Открыв диалог, первое, что слетело с пальцев было:

Какого черта? 22:51

И ответа долго ждать не пришлось, поэтому меньше, чем через пол минуты, телефон издал очередной звук: Ты не ответишь на вопрос? 22:52

Разве, блять, не видно, что я не сплю? 22:52

Прости, да, это глупо. 22:52 Мне нужно было как-то начать разговор. 22:53

Начинай быстрее, я спать хочу 22:54

Оу, прости. Спи тогда, завтра… Поговорим. 22:54

Как хочешь 22:55

Шастун повторяется, а потом еще сидит перед экраном и пялит на свое последнее сообщение, сжимая и разжимая большие пальцы. Арсений уже вышел из сети, и, как услышал Антон, уже завернулся в одеяло, в то время как сам он тупо смотрел на их короткую переписку, решая у себя что-то в голове.

Спокойной ночи, Арс 23:14

И отправляет заявку в друзья.

***

— Психическое отражение не является зеркальным, механически пассивным копированием мира, оно сопряжено с поиском, выбором, в психическом отражении поступающая информация подвергается специфической обработке, т. е. психическое отражение — это активное отражение мира в связи с какой-то необходимостью, с потребностями, это субъективное избирательное отражение объективного мира, т. к. принадлежит всегда субъекту, вне субъекта не существует, зависит от субъективных особенностей. Психика — это «субъективный образ объективного… Мира! — на последнем слове голос преподавателя повысился, из-за того, что дверь с грохотом захлопнулась, отчего подпрыгнуло и пол аудитории, после чего послышался смех. — Шастун! Ты чего пришел, у тебя освобождение сегодня! Конечно, учитель был рад, что его предмет кому-то настолько нравится, что тот готов прийти даже в свой личный выходной, лишь бы послушать его лекции. Но у Антона и так хорошие оценки, да и отдых он заслужил. — Я только на вашу пару пришел, — краснея, тихо пробубнил ученик и подлетел к своему месту. — Какая тема-то? — Психика как субстанция и психика как субстрат, — продиктовал мужчина, указывая на доску, где это же было написано. — Ну сиди, если так хочешь… Антон улыбнулся. На самом деле, он пришел сюда не только потому, что невесть как любит этот предмет. Но и потому, что психология, как таковая, помогает ему избавиться от психологии внутри себя. Чтобы не разбираться в своих чувствах и эмоциях, зацикливаясь лишь на стандартах и основах всего того, что бурлит у него в голове. Он морально истощен, а здесь он отвлекается, ощущает себя комфортно. Да, он пришел сюда, чтобы расслабиться. Конечно же, чтобы и послушать информацию, которая ему будет жизненно-необходима при сдаче сессии, — тоже. Хотя и после половины пары, Шаст то и дело грыз ручку или карандаш, глядел куда-то сквозь стены, и продолжал вслушиваться в тишину своих мыслей, совершенно не замечая чужих речей. — Тош, звонок уже прозвенел. — А? — парень опешил, когда чья-та теплая рука легла на его плечо во время того, как он неотрывно рассматривал зелень доски. — Сколько сейчас… — Иди в комнату, отдыхай. — Я не устал, — быстро сообразив, отмахивается, встает и начинает собирать свои вещи в рюкзак, упорно игнорируя изучающий взгляд. — Устал. — Ну, да… Наверное, устал, — Антон сдается, но не видит в этом жесте поражение, лишь принятие очевидного факта. — С тобой все нормально? — Конечно, — уже на пороге кричит юноша. — До свидания, Михаил Алексеевич! — До свидания, Антон, — хмурясь, произносит мужчина в пустоту, ведь мальчишка убежал, не дожидаясь ответа.

***

— А я ему такой «Пошел нахуй, очкарик!» Очередная супер-какая-смешная история от Саши закончилась, когда вся компания взорвалась смехом. Шасту тоже пришлось для вида посмеяться, хоть и на это было совсем мало сил. Да и не смешно вовсе. У него был друг «очкарик», и был самым классным другом, наверное, вообще когда-либо, поэтому он считал, что обзывать, материть и задирать кого-то просто потому что он носит очки, — чрезвычайно глупо. А ну да, этим парням можно и без повода начать обижать любого человека в их университете, городе, да и вообще мире. Будто делать больше нечего. Антон, как и все парни вокруг него, держали в руках по бутылке пива. Нет, за такое не ругали в их общежитии… Ну, если только никто об этом не узнает. Саша, Леша и Олег сидели на кровати Арсения, а он с Владом - на его собственной. В глубине своей черной души юноша надеялся, что Арс не будет злиться, если пара его друзей будут сидеть на его спальном месте. Шастун ведь даже заправил его своим любимым пледом! Все в комнате смеялись и уже начали творить всякую херню, типа выкидывать фантики от конфет через окно, разрывая горло громогласным: «Фантик, найдись!». И пусть того самого розового слоника, которого они звали, не существует, никому не мешало продолжать выбрасывать мусор. Шаст первое время отговаривал ребят от того, чтобы начать стрелять из окна водным пистолетиком, но уже давно позабыл об этом, когда заряжал оружие в третий раз. Внезапно Влад брызгает на него водой и тут же убегает, заставляя Антона гнаться за ним. В ту же секунду дверь открывается, обрекая Шастуна влететь в нее лицом. Было совсем не больно, ведь, отойдя от нее, он начал смеяться и, видимо, только Арсений, зашедший в комнату, уловил в этом смехе истерику. — Вы чего тут? — отрешенно спрашивает он. — Играемся, — улыбаясь, отвечает Шаст и уже целится в Арса, как тот быстро убегает куда-то в коридор. — Ссыкло! — еще громче смеется, вдогонку смеху Попова, наблюдая, как тот скрывается за поворотом. Господи, его настоящий смех. Почувствовав, как что-то ёкнуло в груди, Антон останавливается, больше не бежит за Арсением, а уходит в комнату, испугавшись чего-то. Был бы кто рядом, он бы заметил, насколько тот поник и как быстро глаза снова заполнились серостью. Будто он не давал себе веселиться и быть счастливым. — Ты где торчал-то, ушастик? — закуривая, спрашивает Олег, раскинув ноги на кровати Попова, где уже валялись все их «опасные для жизни автоматы». — Ты не мог бы не курить здесь? — игнорируя вопрос, просит Шастун, подходя ближе, — и ноги убери, будь добр. — Хэй, ты чего? — тот явно был не готов к отпору с его стороны, поэтому даже послушался. — Это чё, из-за твоего Арса-пидораса? И вновь комната наполняется заливистым смехом, где не смеется только Антон. — Даже если из-за него. — Ой, да ладно тебе, принцесса, — так же поджигая сигарету, начинает Влад, — Ты и половины о нем не знаешь, а уже готов под поезд прыгнуть ради него. — Ты долбоеб? Я всего лишь прошу не курить тут и ноги убрать, — нервная усмешка. — А вдруг ты один из этих..? — вопрошает Леша, сидя на тумбочке, мотая ногами. — Каких? — Как Арсений, — договаривает он и ехидно улыбается. — А как Арсений? — серьезно, Антон ничего не понимает, тупо следя, как мячик отпрыгивает от одного парня к другому, заставляя его вставлять свое слово. — Голубой он, вот кто, — усмехается Саша. — С чего вы взяли-то? — С того, что он геев защищает, — пожимает плечами Влад. Чтобы защищать их, не нужно быть одним из них. — Чтобы защищать их, не нужно быть одним из них. — Да бля, какого хуя, Шастун! — кричит Олег, делая глоток пива, — Он ебучий пидорас, хорош его защищать. Сам вон недавно был согласен с нами. Да, правда, на следующий день побежал ему жизнь спасать. Это что еще за приколы вообще? — Я это… — ищет оправдание Антон, проводя рукой по волосам, — Не хотел, чтобы потом вину за его жизнь на меня повесили. — А ну, тогда понятно. — Ты все уяснил по поводу него? — поднимает брови Никифоров и в упор смотрит на Шастуна, ожидая. — Да. — И что ты уяснил? — Что он конченный пидор и возиться мне с ним не стоит, ибо стану таким же. — Вот именно, — самодовольно улыбается Влад, выдыхая клубок дыма. — Я в тебе не ошибался, когда сказал, что ты неплохой экземпляр, — а потом неслышно добавляет, — из тебя можно построить все, что угодно. Шасту противны эти слова до горечи во рту. Он не какой-то там конструктор лего, чтобы из него что-то собирать. Неужели он действительно создает такое впечатление? Он пытался казаться сильным, но кажется людям только пустым сосудом, который можно наполнить любой гадостью. Благо сосуд треснутый и все оттуда выливается. Компания включает музыку, от которой Антону хочется заткнуть уши, и он уже не слышит, как вибрирует его телефон, оповещая о том, что: «Арсений Попов принял вашу заявку в друзья», и так же, о незамеченном с утра уведомлении: И тебе спокойной ночи, шаберёнок. 3:56