Твои улыбки

Утро из разряда: «Если ты прикоснешься ко мне в попытке разбудить, то твое изувеченное тело будет лететь с 10-го этажа» вежливо приветствовало Антона в этот день. Открыв глаза и вырубив надоедливый будильник, он поднялся и первое, что он увидел, — это пустая кровать напротив. Было всего 5 утра, а его сосед где-то бессовестно пропадал, но Шастун не придал этому никакого значения, заправляя кофеварку на одного. Пушистая бестия, тем временем, мирно сопела на стуле с мягкой обивкой, где когда-то сидел Арс. Последняя мысль перед тем, как вылететь из комнаты на любимую пару по психологии, была о том, что нужно купить коту нормальный корм, а не класть на импровизированную миску маленький кусочек колбасы, надеясь, что тот останется съеденным. На улице наконец начало холодать, и это не могло не радовать добрую половину студентов, ведь неужели наступает их любимая пора, когда везде кружат белоснежные хлопья, а ночи длятся куда дольше. Антон относился к этой половине, поэтому сегодня, идя в корпус, на душе у него было как-то легко. На это повлияло, конечно, не только приближение зимы, но и удачно прошедшие последние дни. Серьезно, он не думал, что сможет с кем-то сблизиться снова. А потом в его жизнь врывается ураган по имени Арсений Сергеевич Попов и решает, что имеет право сам писать законы, срывая изорванное белое белье. Антон не до конца доверял ему. Не хотел, чтобы все оборвалось. Он берег не себя от Арсения, а Арсения от себя. Куда же ты пропал? Конечно, ему было не все равно. Темно-синяя куртка, белые кроссовки и сама тушка парня бесследно исчезли, не оставив и записки с предупреждением! Хотя, может, и оставив, однако Шастун не заметил ее. Потому и сидел, наверное, пара за парой, выгрызая карандаши и ручки, мучая себя вопросом, где его ненаглядный сосед. Даже на психологии он не мог отвлечь себя от разрывающих мыслей. Быть честным, — он запутался. В себе и во взаимоотношениях. Арс буквально руку ему тянул, мол, проходи, я покажу тебе космос. А Антон, он просто… Не верил в космос? Считал его давно разрушенным? Заранее уже изучил его во всех подробностях, и сейчас ему тупо не интересно…? Скорее всего, первое. Ну да? Космос? Миллиарды звезд, окутанные тьмой и тонущие во мраке планеты млечного пути? Всего лишь несколько десятков шаров и яркие точки на небе. Нет, он не считал космос… Красивым? Он не считал, что космос стоит показывать кому-либо. Персональный космос — вот, что было для него занятно. Чьи-то сокровенные мечты, желания, чьи-то звезды в искрящихся глазах, когда он о них рассказывает… Планеты, как факты характера и нравственности, как вещи, ради которых живет человек. Шастун не был владельцем своего небосвода, не был его основателем и разрушителем. Но он отчетливо видел, как горит вселенная внутри Попова. Это его и тянуло к нему. Прозвеневший с последней пары звонок стал спасательным кругом для юноши, который весь извелся за сегодняшний день, даже при условии в расписании о трех парах. Занудный учитель по занудной экономике не переставал занудно тянуть материал, не отрывая грозного взгляда от Антона, как бы всем своим видом намекая, что: «Я еще не забыл, что ты должен мне занудный конспект на 4 страницы А4!», заставляя студента закатывать глаза и нервно жевать губу. В последний момент избежав очередной лекции на тему того, как должен вести себя прилежный студент, Шаст сразу кинулся к общежитию, желая поскорее увидеть Арсения и спросить, где тот шлялся все утро и день. Всё же, судьба выбрала для него другой исход. — Ты куда так торопишься, ушастик? — насмешливый голос сзади заставил все органы внутри юноши сжаться. — Неужто забыл о своих друзьях? — последнее слово Влад выплюнул на пыльный пол первого этажа университета. — Я чего-то устал, знаете… — принялся отговариваться Шастун, разворачиваясь и неловко потирая шею. — Устал? — Саша и Леша, — а они точно не близнецы?, — подошли ближе, словно противоположные магниты, отталкивая собеседника от себя. — Тебя не было вчера, не пояснишь? — Я… Болел, — пожимает плечами и уже хочет убежать, как его хватают за шкирку. — И Арсений тоже болел… Вместе играли в чаепитие? — в открытую смеется Никифоров, — Когда ты успел стать девчонкой? — отпуская, как нашкодившего мальчишку, Антона. — Я не девчонка, придурок… — обиженно отвечает он, опуская взор вниз. — Ты даже материться разучился! Господи, мы его теряем! — кричит Саша, кидаясь к Шастуну и не сильно ударяя его по плечу. — Сука, пошел нахуй, мудак! — злится Шаст и отталкивает от себя нападающего. — Узнаю старого доброго пиздюка! — радостно кричит Владислав и улыбается. — Чего вы хотели-то? — так же улыбаясь, спрашивает Антон. — Хотели туснуть у тебя в комнате, — начал Леша, но, заметив недовольный прищур со стороны, добавил: — Твоя принцесса там тоже будет, не волнуйся. — И да… — встревает Саша, — Пригласи Иру, а то мы все с бабами, и тебе не помешало бы. Ира. Ира, Ира, Ира! Черт возьми! — Хорошо, — нервная ухмылка и компания расходится, Антон бежит за угол здания, вытаскивая сигарету из пачки, параллельно набирая чужой номер. — Привет? — скорее, как вопрос, здоровается он, стараясь придать голосу больше уверенности. — Ого, вспомнил, что у тебя есть девушка? — снисходительно отвечает женский голос. — Ир, прости… Я так замотался со своими делами… Домашка… Учеба… Заболел вот… — Заболел?! — тут же перебивает Кузнецова. — Да-да! — для пущего эффекта, Шастун несколько раз кивает головой, как болванчик, забывая, что его не видно, и кашляет, прочищая горло. — Ты же мой сладкий… — взволнованно шепчет Ира, — Тебе лучше уже, да? Прости, что была груба и… — Нет, это ты прости. — Прощаю, — сквозь голос, Антон чувствует улыбку и улыбается сам, докуривая сигарету. — Так может… В честь примирения… Соберемся сегодня в 56-й, посидим, отдохнем? — Конечно! А твои друзья тоже там будут? — Да. — Черт… Ну, ладно. Я приду. Во сколько? — Эм… В пять, наверное, подходи. — Хорошо, целую, люблю, — улыбается. А ты ей лжешь. Нет, правда, Ира была хорошей и по ней было видно, что Шастун ей очень сильно нравится. Она ему тоже весьма была симпатична, дружелюбна и с ней не скучно в принципе, (когда она не порывается сблизиться), но… Но.

***

— Ебаный ты в рот, сука нахуй, Иисусе-Господь! — после чего следует звук захлопывающейся двери, к которой сразу прислоняется дрожащее тело Антона. Увиденного не развидеть. Пару раз моргнув, он все равно не избавился от въевшейся в мозг картинки. Не развидеть. — Сука, Шастун! — дверь резко открывается, из-за чего то самое дрожащее тело с грохотом плюхается на деревянный пол и чьи-то ноги. — Здоров, сосед! — всхлипывая через каждый слог, выдыхает Антон и смотрит снизу вверх на физиономию недоумевающего Арсения. — Ты совсем тронулся? — Я могу уйти, не буду мешать и простите-пожалуйста-я-не-хотел-все-пока — подлетая в воздух, лепечет Шаст, но не уходит. Смотрит за спину Арса, где какая-то светловолосая девушка пытается застегнуть свой лифчик, даже не замечая в упор глядящего взгляда. — Чо за самка? — шепчет Антон. — Моя девушка, — грозно отвечает Попов, пропуская внутрь. — Да не, я пойду… — Да мы уже все, — прилетает ему из глубины в комнаты, отчего он сглатывает и делает шаг вперед. Арсений заходит за Антоном и наблюдает, как тот нервничает, отрывисто дыша и неуклюже передвигаясь по комнате. Милый такой. Антон же в свою очередь ни черта не понимает. Нет, он понимает, что это скорее всего… — Дария Савченко! — протягивает ему руку незнакомка, уже полностью одетая, и приветливо улыбается, обнажая белоснежные зубы. Шастун брезгливо смотрит на руку, потом на Арса, и все же пожимает ее, все так же дрожа. — Да не волнуйся ты так! Не в первой мне, — смеется. У Антона сердце делает кульбит, когда он видит, как в эту секунду Арсений смотрит на нее. Вроде влюблен. Вроде по уши. Но в глубине его глаз видно, что он лишь хочет, чтобы так было видно со стороны. Что он притворяется. Что он всегда готов, что кто-то и на него посмотрит и обязательно скажет: «Оу, вы, ребята, такие милые, знаете?» — Отвратительно, — бормочет себе под нос Шаст, продолжая вытаскивать учебники из рюкзака на полку. — Чего? — спрашивает девушка, встрепыхнувшись. — Вы оба… Не здесь только, ладно? — Что? — Вот это ваше… Любовь, — неопределенно взмахивая руками, поясняет он. Ловит на себе злой взгляд Арсения и пожимает плечами: «Такой вот я». — А ты… — Антон. — Тош, а можно как-то повежливее… — Я. Не. Тоша. — Ты. Разговариваешь. С. Дамой. — Не со своей же. — А есть разница? — Да. На пару секунд в комнате повисла немая тишина, пока двое подростков смотрели друг на друга, замерев, ведя негласную войну. — Так, ребятки… — прервала ее Даша, — Ты, — указывая на Арса, — идешь в магазин за пивом, ибо скоро придут парни. Ты, - на Антона, — сидишь тут и мы с тобой разговариваем и миримся. Не переживай, Арсюш, — она поворачивается к своему парню, — Мы подружимся. Арсений бросил последний взгляд на Савченко, и та подмигнула ему, дав обещание, что все будет нормально. Попов поежился, схватил куртку и пропал за лестничным пролетом, едва не забыв захлопнуть дверь. Антон презрительно посмотрел на девушку. Она ему неприятна. Пусть ничего не сделала, и уже неприятна. Ее светлые локоны водопадом падали до локтя, еще не прошедшие с лета веснушки неярко отображались на загорелом лице. Видно, что Даша куда-то ездила этим летом отдыхать, на море, наверное, и провела не один день под палящим солнцем. Честно, ее улыбка и ехидный взгляд выводили Шастуна из себя всей своей невинностью. И, занимаясь своими делами, открыв измученный параграф чтоб-ее-экономики, ему было до скрежета в зубах некомфортно с девушкой на противоположной кровати. Она читала что-то у себя в телефоне, закусив губу, и болтала одной ногой в воздухе, положив ее на другую. Да, конечно, мы поговорим, Арсюша, все будет в порядке, мы будем с ним друзьями! Неплохо. Ради Арса может..? Стоит встать и..? Начать… Диалог? — Ну и какого хуя ты тут делаешь? — отлично, уже что-то. — В каком смысле? — опешила девушка, убирая телефон. — Чего разлеглась, не твоя же постель. — И не твоя, вислоухий, — ухмылка. — Да что ты себе… — А ты что, запал на моего парня, да? Что? Шастун встал из-за стола и приблизился к Даше, не отрывая взгляд, прожигая дыру. — Что? — Да, Господи, серьезно? Он столько о тебе рассказывал… Тошенька, — делая акцент на последнем слове, еще слащавее растягивая губы в улыбке, пропевает она. — Ты хоть и дама, но я и врезать могу, — поднимает брови Шаст, указывая на свои кольца. — Я все ещё девушка твоего "лучшего друга". — Хуевушка, блять, — он подмечает, что «девушка» начинает открыто наглеть и еле сдерживает себя, чтобы не размазать ее лицо по стене над местом, где спит ее ухажер. — Да кто тебя вообще манерам учил? — вставая на ровне с противником другом ее парня, Дарья надула губки, настраиваясь. — Никто. — А, ну ты дворовый же, бездомный. Тебя выгнать отсюда на раз-два. — Ты подружиться хотела, так? — Я передумала, — фыркает она и отворачивается, ставя огромную точку. Антон мнется, смотря на ее макушку и следя за плавными потягушками кота на подоконнике, и думает обо всей ситуации. — Да ну, ради Арса же? — тихо произносит Шастун, кусая нижнюю губу, боясь взрыва со стороны девушки. — Я с педиками не общаюсь, пшел вон. — Это моя комната. — Ну отойди значит. Шаст закатывает глаза, отходя обратно на кухню и берет учебник в руки, бурча под нос грубое: «Сучка».