Твои улыбки

Антону всегда было мало чувств. Он тысячи раз оборачивался на людей, бродивших туда-сюда по набережной, засматривался на молодых влюблённых парочек, мило ворковавших друг с другом, или же просто друзей, смеющихся с идиотской шутки так громко, что слышала вся улица. И столько же раз понимал, что так много вокруг фальши. Каждый их вздох и каждый их жест так легко подделать, а они этим так неумело пользовались, выдавая себя с потрохами. Лишнее слово, лишний блеск глазами, лишнее движение. Вливаться в общество и казаться счастливыми. Они не умели справляться с собой, почему-то усердно продолжая врать прямо в глаза людям, которые им, вроде как, дороги. «Я в порядке», но так бессовестно всхлипываешь на середине предложения, и все сразу всем понятно. Так зачем все это? Для кого? Если вы не умеете лгать, не лгите родным хотя бы, они же вас по деталям выучили. Антон ненавидел каждого поголовно за их поддельные слёзы, улыбки, да и вообще эмоции. А, спустя не так уж и много времени, он, хмурясь, смотрит на Попова и осознает. Не фальшивка. Кому, блять, говорить вообще о том, что Антон сам себя за эту чудовищную маску ненавидел? Каждый день, сменяя их по миллиону раз, бережно склеивал осколки, разрезая нежную кожу рук, и никто не замечал ни шрамов, ни трещин, никто не всматривался. Арсений всмотрелся, заметил тонкие царапины, прогнившие по краям. Снял, скорее, вырвал с корнем, эту гребанную маску, разбил пополам, сам того не замечая, и та разлетелась на ошметки, и больше Шастуну он их собрать не даст. Будет сам же потом загнанно дышать, рассматривая, как по кисти растекается темно-алая кровь, и задыхаться. Он такого больше не допустит. Сжимая в руках тощее тело, Попов не хотел отпускать его, вдруг разобьется? Он и не думал спать с соседом на одной кровати, но, кажется, к этому неумолимо шло, и никто не заметил, как прошел целый час, пока они сидели в обнимку, прижимаясь друг к другу, и грелись от холода этой жизни. Они оба так устали, так хотели спать, что Антон уже давно сопел на плече Арса, а тот даже не замечал, ибо сам находился в полудреме. Все же, пересилив себя, он скидывает с себя юношу, и снова взгляд хватается за его сонное лицо. Шастун был по-настоящему красив. У Шастуна был невыносимо сложный характер. Арсения все еще разрывал один вопрос, что больно бился в голове, не давая покоя. Что с ними дальше будет? Встают ли их взаимоотношения на новый уровень? Значит ли тот поцелуй что-либо? Арс очень хотел, чтобы значил. До сих пор по его спине рой мурашек проходит, как только он вспоминает то мгновение, когда коснулся мягких губ. Антон был грубым, злым и очень грустным подростком, постоянно старался задеть за живое и это ему удавалось. Кто же знал, что он и так задеть может, что Арсений уже минут 15 неотрывно смотрит на него и борется с желанием поцеловать того в лоб, желая спокойной ночи? Неизвестность сжирала его, может ли он себе это позволить, или на утро разразится новый скандал? Стоит ему пытаться, или на щеку прилетит новый удар? Сколько ему вот так сидеть и ждать ответов? Он сдается. Наклоняется вперед и сухими губами целует лоб Антона, тихо, чтобы не проснулся. А потом счастливо улыбается, так по-мальчишески, что и щеки краснеют, и внутри приятно тянет. Осознание того, что Арсению нравится Шастун как парень пришло именно в моменты, когда тот так яросто посылал его нахуй. Арсений мальчик умный и спокойный, его пытались вывести на эмоции противоположные, а он только смотрел на искрящиеся злобой глаза и желал подарить им другие искры. Это также пугает. Вдруг Арсу нравится только факт того, что он может изменить Антона в лучшую сторону, как какой-то проект подправить до идеала и забить? Вдруг Арсу вообще не нравится Шастун? Только его надломленность проситься починиться и ему хочется починить? Антон его поцеловал так жадно и бережно, что голова покруживается до сих пор. В тот момент Попов вообще не думал, как бы ему помочь парню, он заглатывал все эмоции и чувства, которые давно желал. Если это - не влюбленность, он очень сильно обидится на весь мир. Если все, что сейчас Арс переваривает - не тревожность любви, он очень сильно разочаруется. Желание поцеловать Антона пришло к нему в момент поцелуя с ним же. Потому что даже поверить не мог, что это возможно. А теперь без этого кажется, не хочется и дни проживать. Попов в эту ночь спит плохо.

***

— Твою мать! — Сука, что?! Типичное пробуждение студентов в общаге, в 7:56, когда до первой пары всего 4 минуты. Первым подскакивает Шастун, напяливая на себя брюки, параллельно жуя во рту кусок хлеба, так как на бутерброд не хватало времени. Когда его рука оказывалась свободной, он закидывал ею тетради в рюкзак, стараясь, чтобы вырванные из них листы не выпадали. Арсений же застрял в ванной, где безрезультатно пытался уложить свою челку. Устало вздохнув, он плюнул на это и вылетел в комнату, так же быстро собирая вещи. — Видок супер, — заметил Антон и подмигнул, краем глаза отмечая запутавшуюся челку друга. — Нет времени на это, — бурчит в ответ Арс, отрывая от батона целый кусок. — Сука, поэкономнее! — Завали, разберемся. Рядышком снует разношерстный кот, который, к слову, чуть подрос, и уже если заползет под толстовку, его запросто можно будет заметить. Штыбзик мотает хвостом и трется о ноги хозяев, пытаясь добиться от них внимания, но те лишь фыркают и отпихивают от себя надоедливое животное. — Штыбзя, еб твою мать… Покорми кота, блять! — кричит Шаст, зашнуровывая ботинки, когда чей-то мокрый нос проводит влажную дорожку на его щеке. — Когда я, по-твоему, должен это делать? — срывается Попов, накидывая на себя куртку, и открывает дверь. — Бля, прости, братан, хавка только ночью, — пожимают плечами парни и выбегают из комнаты. Безответственные завели кота и радуются. Дверь закрывает Арсений, потому Антон успевает буквально слететь на два пролета вниз. На пороге первого этажа он понимает, что забыл пропуск дома и не сможет выйти без него. От отчаянья хочется лезть на стену, ведь за охранника сегодня его любимая… — Зоя Михайловна! — А ты чего опаздываешь? — поднимает бровь женщина, неодобрительно оглядывая подростка с ног до головы. — Я проспал, ну откройте, я забыл пропуск, ну вы же знаете меня, ну пожалуйста, минута до пары осталась, ну Зой-Михайлн, — заскулил Шаст, делая жалобную гримасу. — Нет уж, прости, не смогу без пропуска, — слащаво улыбается вахтерша, но тут в спину Антона что-то сильно врезается и тут же отскакивает. — Сука, ты че тут встал, Шастун? — кричит Арсений, обходя его. — Да меня не пускает тут вот эта грым… охранница. У тебя-то пропуск есть? — Давай сюда иди. На секунду в зеленых глазах вспыхивает надежда, но, к сожалению, так же быстро потухает. — Эй, ишь чего учудили! Один пропуск — один человек проходит. Сами решайте свои проблемы, понятно? — ругается Зоя, демонстрируя свой сжатый кулак, и Антон цокает. — Бля, я ебал ваш универ! — взрывается он и разворачивается, поспешно удаляясь. — Ты куда? — эхом доносится до него. — За пропуском, блять!

***

— Вы никогда не попадете на эстраду, если будете так учиться! Вы хотите стать актерами или подметать мусор за пятиэтажкой? Хотите получать овации или копейки за каждодневный труд? Хотите, чтобы у вас просили автограф или убрать за гаражами? Чего вы хотите от жизни? Вы учитесь в одном из лучших университетов Санкт-Петербурга, чтобы закончить его нужно постараться, черт возьми! Понимаете, что вам нужно… Бла-бла-бла. Антон лежал на парте, подперев щеку рукой, и засматривался на снег за окном, краем уха слушая речь их куратора и, так уж получилось, преподавателя по актерскому мастерству. Мало того, что утро задалось весьма задорно, отчего он уже ненавидел этот день, так еще и этот старикан выносит мозг своими обещаниями, что никто ничего никогда не сможет. Вбивает в голову, что все недостаточно стараются, хотя вон та девочка, с первой парты, с синяками под глазами, растрепанная и не выспавшаяся, как и половина класса, всю ночь зубрила материал на сегодня. Тот мальчик, слева от нее, прямо сейчас внимательно вчитывается в строки темы по истории, сегодня же семинар у него. Здесь все, любой, каждый в этом здании, готовится на пять чуть ли не всегда, а их всегда корят за плохую учебу? Почему же? Все же, кого не спроси, расскажут тебе основы правопорядка в стране, основные даты в России 20 века, как нужно составлять сочинение, подробно составляя план, да хоть основы квантовой физики, и такие тут есть. Но кого волнует, правда? Всегда недостаточно знаний. Хотя, если учесть данную ситуацию, то препод кричит на них в основном из-за их актерских данных, которых у них, по его мнению, не существует. — Вот кто из вас собирается попытать удачу и отправиться в Японию? Поднимите руки! Шаст лениво поднял руку, отчего браслеты скатились вниз и негромко забренчали. Помимо него, в классе выделились еще 6 рук. Лизы, скромной девочки, учившейся на одни пятерки, Паши, который просто берет систему образования на слабо, трое ребят, которых Антон не знал и, конечно, Арсений. Они, кстати, все еще сидели вместе. Потому, когда взгляд учителя упал на их стол, напряглись оба. — Шастун? Серьезно? — насмешливо проговорил Виктор Максимович. — А че такого? — поднимаясь, спрашивает он. — Да вы бы посещаемость увеличили, да и свои умственные способности. — Актеры не думать должны, а свою роль играть, — пожимает плечами студент. — Актеры должны мыслить, а Вам не дано, — усмехается преподаватель. — Вы намекаете, что я тупой? — хмурится Антон, поджимая губы. — Я прямо говорю, — лектор смеется и отходит от их парты. — Очень смешно, — бубнит себе под нос Шастун, ложась на свои руки, но слышит его лишь Арсений, наблюдавший с первых рядов за этой перепалкой. — Да все у тебя в порядке, — пихает его в плечо Попов, одобряюще улыбаясь. Антон даже не оборачивается, но вздрагивает, пряча лицо в изгибе локтя. Щеки предательски горят, когда он слышит этот бархатистый голос, что ночью его успокаивал похлеще любого снотворного. Вспоминает, что в руках его обладателя он вчера уснул, впервые так быстро и впервые так хорошо, без кошмаров. Вчера он чувствовал умиротворенность, засыпая на плече у соседа, сейчас же его разрывает смущение, что хочется провалиться сквозь землю. У него не было времени подумать обо всем, разобраться в себе, да и нужным делом он это не особо считал. Само рассосется как-нибудь. Правда, его тоже волновал вопрос о том, что будет дальше. Будут ли они с Арсом дружить, разойдутся ли, или же даже, возможно… Нет. Антон не хочет, Антон против. Пусть его к парню и сильно влечет, пусть и хочется проводить с ним как можно больше времени, засматриваясь на морщинки в уголках глаз, и пусть с ним и правда на душе легче становится, будто весь груз падает. Он два раза на одни и те же грабли не наступит, не надейтесь. Самому себе никогда не позволит. Как бы не хотелось повторить. Будет закусывать губы до крови, сам себя истязать, растирая слезы по лицу, подолгу будет запираться в ванной, заламывать руки до хруста костей и просто думать об учебе в первую очередь. Но к Арсению не пойдет. — Шаберёнок? — по грудной клетке проходится заряд электричества после этого слова, и Шаст жмурится. Как бы больно ни было, только не прикасайся к нему, ладно? — В порядке, — хрипло произносит он и встает из-за парты по звонку. Держи себя в руках.

***

Антон не сокрушение. Антон не беспорядок, не хаос и не ураган, несущий за собой неодолимые бедствия. Он не разрушитель и не убийца. Он просто человек, которого однажды морально ударили, думали, насмерть, а он жив остался. К сожалению или нет, решать не нам с вами. Антон о самоубийстве и вообще о смерти, как таковой, задумывался редко, однако продолжал медленно себя убивать мыслями, фотографиями, алкоголем, никотином… Пытался вытравить из себя запах прошлой любви, да он осел в нем. Знаете, вот, когда любишь, внутри цветут цветы. Когда умирает любовь, умирают и растения. Внутри Антона сгнил целый сад. Мертвые стебли, сгоревшие, пеплом лежали на самом дне. Их горькость давила на юношу ежесекундно, и он не допускал в сознание идею о том, что на месте старой гнили могут вырасти новые яркие цветы, своими лепестками закрывая всю серость, своим ароматом вымещая чужой. Антону было неизвестно, что внутри может снова все цвести. И что первые зеленые ростки уже пробирались сквозь толщу мертвятины.