Твои улыбки

Клубок дыма путается в пространстве, взлетает наверх, ударяется о побелённый обшарпанный потолок и разливается на плоскости. Шастун наблюдает, как прозрачные завитки разбиваются на крупицы, и горько усмехается. Несильно стряхивает пепел с сигареты на вырванный из тетради по экономике листок, который положил на подоконник, и снова затягивается. Поднимает голову, резко выдыхает яд, закрывая глаза, и расслабляется. Впервые за несколько недель, расслабляется внутренне, умеренно дыша. Ненадолго правда. Сзади громко захлопывается дверь, и Антон подпрыгивает на месте, мгновенно сминая бумагу и кидая ее в мусор вместе с недокуренной сигаретой. Немного ждёт, кусая костяшки пальцев, в надежде, что его не спалит какой-нибудь директор или завкафедрой, и, набравшись смелости, выходит из кабинки. Он облегченно вздыхает, натыкаясь на какого-то мелкого пацана. Даже слишком мелкого для подобного университета. Неужели так быстро можно поступить экстерном? На вид ему было лет 10, тот умывал лицо и задумчиво хмурился. — Ты чего тут делаешь? — немного с хрипотцой спрашивает Шаст и откашливается, облокачиваясь на дверной косяк. Мальчик слегка вздрагивает от неожиданности вопроса и кидает мимолетный взгляд на студента. — Я… Я с папой тут, — смущённо лепечет он и принюхивается. — Отчего такой запах? — едва заметно морщится. — Да… Ну это толчок, братан, — пожимает плечами Шастун и смеётся. — Тут всегда такой запах. — Нет, не такой! Он немного… — Слушай, не важно. Иди куда шёл, — отрезает парень и проходит к выходу. — Ты что, курил? — останавливает его голос. Антон медленно поворачивается и едва различимо шепчет: «чёрт, какой умный пиздюк». — Нет, конечно. Я похож на курильщика? — наигранно удивленно вскидывает брови Шаст и прячет выпадающую пачку сигарет из кармана толстовки. — Н-нет, — пацан начинает пугаться, когда взрослый юноша угрожающе делает шаг вперед, но с места не сходит. — Ну вот и все, — улыбается Антон и треплет его по голове. — Как звать-то? — Петя, - заикающимся голосом отвечают ему. — Ну что ж, Петрушка, приятно было повидаться, а я пошёл, у меня сейчас пара. Любимая экономика! — восхищенно тараторит он, — Я, кстати, Антон. — Д-да… Антон выходит из туалета, не дожидаясь ответа от нового знакомого, и наконец глотает свежий воздух. По крайней мере отличный от того, что был в университетском туалете. Он бредет по пустому коридору, засматриваясь на дома через обширные окна и слушая тихие неразборчивые речи преподавателей. На экономику, как он и обещал себе, он больше ходить не собирается. Скитается теперь по всему универу, потому что не хотел идти в комнату общежития. Он вообще ничего в данный момент не хотел. Ходить вот так вдоль стен, вслушиваться в тишину и гул ветра и просто стараться ни о чем не думать, — были его планы на ближайшие несколько часов. Однако, взглянув на циферблат на стене, он понял, что пара заканчивается через 15 минут, а к психологии он совсем не готовился, будучи задавленным собственными проблемами. Потому он подошёл к аудитории, где планировалась пара, и принялся усердно листать конспект. К сожалению, психологии, как предмета, который нужно сдавать на зимней сессии, в списке не было. Хотя Шастун был полностью уверен, что сможет сдать этот курс на отлично. А «отлично» в зачетке ему было очень нужно, чтобы добиться главного приза. Вот это я понимаю, мотивация. Япония, наверное, для многих слишком заоблачная мечта, к которой никак не подобраться и не подступиться, а тут, как снег на голову, все так легко и просто: получи несколько зачетов и поедешь туда, опробовать себя впервые на сцене. Так масштабно, так громко. Антон не так сильно боялся сцены, (иначе пошёл бы он на актёра?), чем того, что придётся ехать за границу. Незнакомая местность, люди, страна, заблудиться возможно в два счета и просто все такое… Непривычное. Столько суеты. Не то, что бы он не хотел туда ехать, — очень даже хотел, — просто опасался таких глобальных изменений территории. Туда нужен был паспорт, виза, прочие документы, большинство из которых у него лежало дома. А туда, как раз, желания ехать не было. Для него учеба стала не только шансами на светлое будущее, но и крепостью, за которой он скрывается от одной из реальностей. Ему было просто-напросто стыдно возвращаться, но себе он в этом не сознается. Мать его ждет, он не сомневался ни на секунду. Бабушка с дедушкой были давно мертвы, однако у Кати все еще был брат и жил он неподалеку от их дома. Она не была одна. Так успокаивает себя Шастун. Громкий звонок обрывает мысли Антона, и он захлопывает тетрадь, прочитав последнее предложение. Выучил. Успел. Из аудитории потоком выходят люди, некоторые цепляются за него взглядом, подозрительно осматривая, некоторые безразлично фыркают. Подумаешь, сидел тут, когда во всем заведении велись пары. Следующим же из кабинета выходит Влад со своей компанией, а за ними и Ира, весело над чем-то смеясь. — Хэй, — привлекает их Антон и встает с места. — Шаст, ты чего тут сидишь? — спрашивает Влад, пожимая парню руку. — Да, прогулял экономику, нахер она мне, — он неловко убирает челку с лица и переводит взгляд на Кузнецову. Девушка стоит, немного нахмурившись и закусывая губу, сложив руки перед грудью, и даже не смотрит в его сторону. — Ир...? — Ты мне? — все-таки обращает свое внимание на него и поворачивает голову. — Я думала, у тебя забот так много, что ты и забыл о том, что у тебя девушка есть! — Да ладно тебе, — юноша пытается сдерживать раздражение, однако выходит плохо, и оно вот-вот вырвется наружу, — Давай хотя бы не перед пацанами, а… — А где и когда, блин? — она снисходительно улыбается, наблюдая за тем, как ведут себя друзья рядом. Влад посмеивается, Саша лениво подслушивает их перепалки, а Леша вообще с кем-то переписывается. — Когда… Сегодня давай. После четвертой пары погуляем в саду, — быстро придумывает Антон, и доносится очередной звонок, потому он быстро собирается и летит в класс. — У тебя четыре пары сегодня? — кричит ему Ирина. — Три! — А почему тогда… — но договорить она не успевает, так как дверь закрывается, скрывая за собой Шастуна. — Я, блять, никогда с ним нормально не поговорю. — Пора привыкнуть, это же Шаст, — пожимает плечами Никифоров, довольно ухмыляясь. — Весь такой из себя скрытный, — он берет под руку девушку и ведет ее к выходу. Ребята безучастно плетутся за ним. — Но мне что, нельзя доверять? — обиженно шепчет она. — Конечно, можно, просто дай ему время. Я вот вообще о нем ничего не знаю, а мы уже два месяца общаемся! — Готов поспорить, Арс знает о нем куда больше, — ехидно тянет Саша и прикрывает рот рукой, чтобы неслышно засмеяться. — Попов который? Я не думаю, что они хорошие друзья. — Почему? Они довольно часто общаются, — встревает в разговор Леша. — Ну… Антон не такой, как Арсений. Они разные… — Соседи по комнате! — вскрикивает Влад. — И что? Думаешь, это как-то влияет? — Когда проводишь с человеком много времени, по-любому к нему привязываешься. — Черт, если он его испортит… — Как испортит? — Саша надевает куртку и смотрится в зеркало, закидывая на голову капюшон, — Он был бы лучшим учеником курса, если бы не пропуски. — Не знаю, не хочу, чтобы Антоша… Был, как Арсений, — Кузнецова мажет губы помадой и мизинцем стирает лишнее, поправляя шарф. — Пошли? Влад толкает массивную дверь, и ребята оказываются на улице. На сегодня их пары закончены, и они со спокойной душой могут идти в общежитие. Но для начала они направляются за угол здания, чтобы покурить. — Антон вообще по своей сути грубый, резкий, твердый. Он много матерится и часто ведет себя неподобающе, за это он мне и приглянулся. Он смелый и не думает о последствиях, — задумчиво выпаливает девушка, параллельно выпуская дым, — Я не хочу, чтобы Арсений его изменил. — Никто не хочет, — соглашаются парни.

***

Антон сидит за своей партой, а слова преподавателя пролетают мимо ушей, так как все его внимание приковано к тому самому мальчику, с кем он встретился буквально полчаса назад. Неожиданно было встретить его здесь и немного боязливо, что малой может его спалить с сигаретами. Ведь не сложно распределить все по полочкам и выявить итог, зная, что «он здесь с папой». Петя же непринужденно сидел на стуле, махая свешенными вниз ногами, за столом преподавателя психологии и играл в какую-то игрушку на телефоне. Он теперь меня преследует? По его внешнему виду можно сказать, на самом деле, не так много: он был ухоженный, темные прямые волосы, а на руке у него красовался один темный браслет и часы. Иногда он ругался сквозь зубы, когда, видимо, проигрывал, приглушенно шипел и время от времени смотрел на свою руку, чтобы узнать, который час. — Я надеюсь, что эту тему усвоят все, так как она весьма важна для общего образования, — спокойно говорит Михаил Алексеевич, снимая очки и разглядывая весь класс. — Антон, ты чего? Одна из тысячи причин, почему Шаст любил психологию: препод всегда обращался к нему по имени. Это, вообще-то, реально весьма приятнее, чем когда на тебя злобно кричат твою фамилию, превращая ее в обзывательство. — Чего я? — медленно отвечает он. — Ты пишешь, что я говорю? — по-доброму улыбается мужчина, подходя ближе. Антон смотрит на свою тетрадь, и перед ним оказывается лишь белый листочек, на котором написана лишь дата. Упс. — Эм… — Ты чего задумался? Давай пиши, тема на доске. Шастун быстро переписывает два слова, выведенных аккуратным почерком на белой доске, и снова возвращается к пацану. Препод продолжает рассказывать тему, когда Петя начинает принимать попытки выделиться, чтоб его заметили. Что ты задумал, засранец?— подозрительно щурится студент. Он то руку тянет, то шепотом тихо-тихо просит выйти, то все-таки сдаётся и дёргает темно-синий рукав пиджака, заставляя выслушать. — Пётр, у меня лекция, — отвлекаясь, говорит ему отец (?). — Можно мне выйти, пожалуйста? Я очень хочу кушать. — Ох… — учитель трет глаза и устало смотрит на мальчишку. — А ты знаешь, где у нас автоматы с едой? — Ну… — Так, ладно, — более громко произносит он, оглядывая все помещение, бегая взглядом по лицам, и останавливается на Антоне, который с любопытством их рассматривал. Тот тут же опускает голову и напрягается, чувствуя, как предательски краснеют щеки и кончики ушей. — Шастун! Ты хорошо знаешь материал, своди моего сына к автоматам с едой, будь добр. — Почему я? — чуть возмущенно спрашивает он, поднимая взор. — Потому что я тебе доверяю. Шаст, закусив внутреннюю сторону щеки, поднимается с места и подходит к Пете. Тот тоже встаёт на ноги, и они вместе выходят из кабинета. Антон же, вроде как, любил детей. Их неуклюжесть и нелепость, такие забавные и глупые маленькие козявки. Ему нравилось вызывать на их лицах улыбки, нравилось, когда те обнимали его своими маленькими ручками и на ухо что-то шептали. Да и дети его любили. Шастун же сам как огромный двухметровый ребёнок, потому его уже просто принимали за своего. Ну или за большую-большую говорящую игрушку. А парень ничего против не имел, ему доставляло удовольствие играть с детьми и даже о своей напущенной серьезности с ними он забывал. Однако у этого ребёнка есть информация, о которой никто не должен знать, а так же есть связи с людьми, которые особенно не должны её знать. И по этим причинам Шаст его немного сторожился. — И снова здравствуйте, — смело приветствует его Антон, оказываясь в просторном проходе. — Зато теперь я знаю твою фамилию! — весело докладывает мальчик, вместо приветствия. — Шастун, Шастун, Шастун! — Да тише ты, пары идут. — А, точно… "Новый знакомый" оказался ему всего лишь чуть меньше груди, и он высоко задирал голову, чтобы увидеть собеседника. Все же паренёк был симпатичный, пухлые щеки и вздернутый нос дополняли образ примерного мальчика, который никогда бы не ослушался родителей. Однако первое впечатление весьма обманчиво, правда? Вдруг он окажется каким-нибудь хулиганом, с серьезными кражами за спиной? Или там, передаёт наркотики по блату? Хотя, о чем это мы, ему всего 11 лет! А дети в таком возрасте не думают о будущем… Антон замечает, что Петрушка резко поменялся в настроении, стал слишком счастливым после того, как они вышли из кабинета. Сразу будто энергией зарядился и загорелся весь. Будто вышел из плена на свободу. Хотя это приблизительно одно и то же. Какому ребенку будет интересно весь день слушать о подробностях психологических процессов у детей и взрослых? — Да как ты вообще тут оказался? Нельзя же детей на лекции таскать, — спускаясь по лестнице, недовольно цокает Антон. — Просто мама сегодня занята, а школу отменили, — честно сознается Пётр, ловко переступая ступени. — А одному остаться? — Я слишком маленький. — И сколько тебе? — Одиннадцать. Ну, не так уж я и ошибся. — И часто ты ходишь на лекции… отца, да? — Да, он мой папа. Не, это первый раз, — спрыгнув с последнего выступа, он поспешно и уверенно погнался вперед, не думая о направлении. — Э, малой, ты куда? — Шастун сдерживался, чтобы не засмеяться в голос, ибо ну, реально же идут занятия, мешать нельзя. Петя тут же остановился и развернулся к Антону, догоняя. Ему же пришлось выставить руку вперед, чтобы он не сбил его с ног. — Господи, не убейся ты, обштыбзенный, бля, как мой кот. Ты чего такой дерганный? — Я там несколько часов сидел! Ты не представляешь! — с придыханием выкладывает ребёнок, показывая руками примерный отрезок времени. — Пиздец… А я, представляешь себе, каждый день здесь сижу, по 6-7 часов, а то еще и всякие дополнительные штуки бывают, а еще дома нужно готовиться к разным зачетам и… Сессиям. — Пацан только удивленно моргает несколько раз, приоткрыв рот, и смотрит на Антона как на настоящего героя. — Да, вот так и живем, — смеется Шаст. — Когда я вырасту, я никогда не поступлю в универ, — серьезно решает Пётр, опуская глаза. — Придется, если захочешь высшее образование. Так… А чем ты хочешь перекусить? — Антон нагибается, упираясь руками в колени, и оглядывает весь предложенный ассортимент через стекло. — Хочу твикс, — заинтересованно произносит Петрушка, так же осматривая каждую сладость. — А тебе какая палочка твикс больше нравится, левая или правая? — улыбаясь, вопрошает Шастун и закидывает монетки, данные Петей, в автомат. — А какая разница? — Ну, как же. На одну палочку глазурь льют слева направо, на другую справа налево. Ты что, не знал? — Н-нет… — Ну как же ты так! Определись и обязательно мне скажи потом! — А это важно? — он принимает из рук шоколадный батончик, едва успев осмотреть каждое кольцо на тонких пальцах. — Конечно! — парирует Антон. — Это чуть ли не самая важная часть взросления! — Черт, тогда я обязательно тебе скажу! — пацан начал часто-часто кивать головой. Такой доверчивый и наивный мальчуган. — Сколько тебе, говоришь, лет? — после долгого молчания, в течение которого мальчик ел, и уже у порога на нужный этаж спрашивает Шастун. — Одиннадцать, — проглатывая последний кусочек шоколадки, отвечает ему Петя. — С доверием твоим могут быть проблемы. Ты бы так не доверял первому встречному. — Но ты же не первый встречный! — Ну, вторично… — Ты мой друг. — Разве мы друзья? — Разве нет? — мальчик состроил грустную гримасу и закусил губу. Он ведь надеялся, что «длинный парень» теперь станет его лучшим другом! — Не советовал бы я тебе таких друзей, малой, — Антон второй раз за день треплет Петрушку по волосам, напрочь забывая о ситуации в туалете, и заходит с ним в класс, где их, оказывается, ждут. Он садится на своё место, приняв благодарности, и принимается записывать конспект. Надо же, у детей все оказывается так просто.